Готовый перевод Sailor Uniform and White Sneakers / Матроска и белые кеды: Сборник нежных историй: Глава 7

Защитник сокровищ Ли Ланьфэн, услышав это, нахмурился. Его глаза вместе с наклеенным на лоб пластырем от жара, казалось, источали холод, и он поспешно спросил:

— Малыш, не бойся, что за насекомые?

Это прозвучало так, будто он был готов прямо сейчас прилететь через вай-фай, чтобы спасти драгоценного малыша из огня и воды!

Ван Сяоси, имитируя плаксивые нотки, сжал лицо в комок:

— Такие мягкие червяки. Моя соседка по комнате говорит, что это мучные черви. Я так испугался, хочу, чтобы братик меня обнял.

Ли Ланьфэн, прислонившись к спинке кровати, закашлялся. Изображая умирающего больного, он хрипло успокоил его:

— Обнимаю тебя, малыш. Умница, не бойся, если страшно — не смотри… Это птичка, которую нашла твоя соседка?

Ван Сяоси, используя голос, в котором можно было утопить мед, с воодушевлением принялся играть роль нежной и доброй девушки:

— Я нашла её. Она выпала из гнезда и сломала ножку. Мне стало так жалко, что я принесла её домой. Соседка сказала, что таких птиц нужно кормить червями, а я их боюсь, вот она и кормит её вместо меня.

Ли Ланьфэн слегка улыбнулся и нежно похвалил:

— Малыш, ты такой добрый.

При этом он совершенно проигнорировал ту самую соседку, которая тоже была добра и, набравшись храбрости, кормила птичку червяками!

Ха, мерзкий мужлан, — холодно усмехнулся про себя Ван Сяоси.

— Братик, хочешь, я сделаю для тебя несколько фотографий птички? Она такая милая, — сладко спросил Ван Сяоси и, злорадно ухмыляясь, навел камеру телефона на свою промежность, где «покорилась» маленькая птичка, и сделал несколько жестов.

Три соседки по комнате, увидев это, поспешно закрыли лица руками и отвернулись.

Зрелище было настолько жалким, что смотреть на него они не могли!

Ли Ланьфэн, не подозревавший о подвохе, растаял от такой нежности и так же сладко ответил:

— Хорошо.

В конце фразы он добавил такое нежное «а», что сердце могло лопнуть.

Ван Сяоси, потирая натруженные от смеха мышцы живота, подошел к шкафу и достал свою большую шкатулку для украшений. В ней по категориям были разложены кольца, браслеты, ожерелья, серьги, чокеры, заколки, резинки для волос… Каждый вид украшений насчитывал не менее десяти моделей — пожалуй, он был даже более изысканным, чем многие девушки его возраста.

Ван Сяоси с довольным видом принялся примерять кольца и браслеты. Выбрав после нескольких комбинаций подходящие аксессуары, он привел свои руки в безупречный вид, после чего подошел к большой картонной коробке. Он протянул палец, нежно погладил мягкий пушок на макушке птички и сделал несколько снимков с разных ракурсов. Со стороны казалось, что он фотографирует птицу, но на самом деле он снимал свои руки.

Чтобы получше сбить противника с толку, Ван Сяоси применил в графическом редакторе функцию деформации, придав суставам пальцев более округлую форму, а с помощью фильтров выставил розовый оттенок — пять крошечных ногтей стали похожи на лепестки нежных персиковых цветов.

Ли Ланьфэн, разволновавшись, мгновенно представил в голове картину: эта нежная белоснежная ручка обхватывает его «кое-что», медленно поглаживая и перебирая пальцами.

— Ну как? Мило? — спросил Ван Сяоси.

Ли Ланьфэн, думая об изящной руке Ван Сяоси, от всего сердца похвалил:

— Мило, очень красиво.

Последние дни Ли Ланьфэн постоянно подвергался яростным атакам со стороны Ван Сяоси. В его голове маленький развратный человечек, получив достаточно питания, накачал восемь кубиков пресса и одним ударом прикончил хиреющего невинного человечка. Поэтому он решил немного поддразнить Ван Сяоси и с улыбкой спросил:

— Малыш, ты знаешь Песнь лютни?

Разве там не было слов о том, как пальцы легко перебирают струны? Будучи мужчиной, Ван Сяоси сразу понял, на что намекает Ли Ланьфэн. Внутренне он выразил огромное презрение, а вслух невинно спросил:

— Знаю, а что с Песнью лютни не так?

Ли Ланьфэн тихо усмехнулся:

— Ничего, просто спросил.

Ван Сяоси так сильно закатил глаза, что его тело даже качнулось:

— …

Стоит мужчине увидеть милую ручку, как он тут же думает о самоудовлетворении. Мужское воображение способно на такие скачки только в этом направлении! Сестренки, все мужики — наглые свиньи!

Прошла ещё неделя с лишним. Под заботливым присмотром Ван Сяоси птичка окрепла: она больше не выглядела такой вялой, как вначале, не дрожала от страха при приближении людей, а опираясь на одну лапку, прыгала по коробке, играя, и время от времени хлопала окрепшими крылышками, словно пытаясь научиться летать.

Это была пятница. Вечером Ван Сяоси, одетый в строгую мужскую одежду, вышел из общежития. У ворот стоял побитый бюджетный автомобиль, а рядом с ним — мужчина.

Мужчина ростом под метр девяносто, крепкого телосложения, с пшеничным цветом кожи, был одет в старомодную черную куртку. Напряженные мускулы туго обтягивали ткань, и он сам походил на черную железную башню. Увидев Ван Сяоси, мужчина помахал рукой и в темноте ночи широко улыбнулся, сверкнув ослепительно белыми зубами, словно маяк, указывающий путь.

— Сяоси, я здесь! — голос мужчины прозвучал громко и уверенно, как колокол.

Это был старший брат Ван Сяоси, Ван Дахай. Надо признать, что, хотя родители этих братьев подошли к выбору имён без особых раздумий, они проявили удивительную прозорливость: когда братья стояли рядом — один высокий и мощный, другой хрупкий и изящный — они действительно напоминали океан и ручей.

— Брат! — Ван Сяоси поднял лицо и одарил брата сияющей улыбкой, спускаясь по ступеням крыльца.

Ван Дахай поспешил открыть доверху набитый багажник и с видом победителя продемонстрировал содержимое:

— Сяоси, смотри, брат купил тебе вкусняшек. Всё импортное! Этот какой-то пудинг-шарик, этот Некоя, этот дайфуку из KOEIDO… — простодушный брат при неярком свете фонаря у общежития с трудом пытался разобрать названия брендов, которые были ему совсем не знакомы. Он ничего в этом не понимал, но знал, что младшему брату нравятся эти диковинные импортные сладости, поэтому дважды в месяц ездил в небольшой супермаркет возле дома, где продавали товары из-за границы, и покупал понемногу всего.

— Вот это вкусное, попробуй, — на душе у Ван Сяоси стало тепло. Он тут же вскрыл пакет с печеньем, достал кусочек и сунул Ван Дахаю в рот, а затем отправил второй себе. Оба брата, набив щеки, принялись жевать, встав лицом друг к другу, и стали похожи на пару хомячков.— А ещё эти фрукты: виноград, драгонфрут, апельсины — всё, что ты любишь. Ешь скорее, а то испортятся.

Ван Дахай сглотнул приторное до боли в горле пирожное, продолжая без умолку трещать. Он бросил ключи от машины Ван Сяоси, подхватил огромные пакеты и баулы из багажника, а затем бросил стоявшему с пустыми руками Ван Сяоси:

— Помоги брату захлопнуть багажник.

После чего в один присест взбежал на четвёртый этаж, таща снеки и фрукты.

Хотя дом Ван Сяоси находился в этом же городе, домой на выходные он ездил далеко не каждую неделю: жить в общежитии ему казалось куда вольготнее. Поэтому Ван Дахай приезжал навещать его каждую пятницу вечером. Если Ван Сяоси хотел поехать домой, Ван Дахай вёз его домой; если же не хотел — привозил в общежитие всякие вкусности, фрукты и предметы первой необходимости, а потом уводил Ван Сяоси в город наесться от пуза.

— Брат, оставь, я сам потом подмету, — с лёгким вздохом сказал Ван Сяоси, глядя на то, как Ван Дахай, едва опустив фрукты и снеки, тут же схватился за веник.

— Да тут пара взмахов, сейчас закончу, — добродушно улыбнулся Ван Дахай. Он вымел всё до последнего уголка на территории братца, а заодно прошёлся веником и по участкам остальных трёх соседей по комнате. На его лице играла мягкая улыбка, совершенно не вязавшаяся с его мощной, похожей на железную башню фигурой. — В комнате пыльно, а ты вечно кашляешь.

Отодвинув веник, Ван Дахай заглянул в клетку к птичке Ван Сяоси, подразнил её и напомнил:

— Смотри-ка, она уже оперяться начинает, скоро полетит. Если хочешь оставить, я тебе завтра нормальную клетку принеку.

Ван Сяоси отмахнулся:

— Не хочу оставлять. Комендант на проверке увидит — баллы снимут. Как только ножка заживёт, я её отпущу.

Ван Дахай кивнул, но, бросив взгляд на сушившееся у окна миленькое платьице Ван Сяоси, тут же помрачнел. Не успели его губы приоткрыться и на миллиметр, как Ван Сяоси молниеносным движением зажал ему рот пальцами.

— Братик, мы же так редко видимся, давай только не начнется, а? — жалобно протянул Ван Сяоси.

Ван Дахай с зажатым во рту пальцами скорчил утиную мордочку и, беспомощно отстранив руку Ван Сяоси, перевёл тему:

— Ты ужинал? Поедем, свожу тебя куда-нибудь вкусненького поесть?

Ван Сяоси ответил:

— Ещё нет. А ты?

Ван Дахай простодушно улыбнулся:

— Я поел. Днём с клиентами сидел, я забрал с собой остатки блюд — вечером разогрел и поужинал. А ты чего-нибудь хочешь? Я посижу рядом, составлю тебе компанию.

— Вечно ты доедаешь всякую всячину, для здоровья вредно, — изящные брови Ван Сяоси сошлись на переносице. — Я буду сырное фондю. И ты поешь со мной, никаких мне тут «посижу посмотрю», понял?

В последнем вопросе проскользнуло изрядное панибратство, но Ван Дахай относился к подобным вольностям младшего брата с полнейшим снисхождением и торопливо кивнул:

— Брат понял.

Хотя с первого взгляда этот Ван Дахай казался не особо следящим за собой грузным мужланом, при ближайшем рассмотрении у него обнаружились густые брови, яркие глаза и вполне себе смазливая, мужественная внешность.Ван Дахай был на десять лет старше Ван Сяоси. В детстве семья этих братьев не жила в богатстве, да и у Ван Дахая совершенно не лежала душа к учебе, поэтому в подростковом возрасте он бросил школу и вместе с несколькими приятелями отправился в деревню, где они арендовали участок земли под выращивание нового сорта грибов. Ван Дахай умел работать до седьмого пота и отличался честностью, к тому же выбор грибного дела оказался верным, так что он очень быстро заработал свой первый капитал. Появились деньги — и на эту первоначальную прибыль Ван Дахай расширил посевные площади. Спустя всего несколько лет он превратился в известного на всю округу крестьянина-предпринимателя, у него даже брало интервью местное телевидение, выпустившее сюжет об сельском хозяйстве под названием «Путь к богатству Короля Грибов». Прозвище Король Грибов несло в себе два смысла: во-первых, оно восхваляло Ван Дахая как короля грибного дела, а во-вторых, указывало на его фамилию, что было забавно созвучно мастеру глиняных фигур по прозвищу Глиняный Чжан.

Однако Ван Сяоси, которому в детстве доводилось мыться в бане вместе с братом, считал, что у прозвища Король Грибов на самом деле есть и третий, весьма сомнительный смысл…

Разбогатев, Ван Дахай перевез родителей и младшего брата жить в большой город. Ван Сяоси с младшей школы осел в городской черте и вполне привык к такому укладу; его характер, увлечения и взгляд на вещи — абсолютно всем он отличался от Ван Дахая, особенно своим несколько шокирующим пристрастием к переодеванию в женскую одежду. Но Ван Дахай отличался простодушием, добротой и всегда баловал младшего брата: хоть он и совершенно не понимал увлечения родственника, но у него не хватало духу строго отчитать того.

Братья спустились вниз и сели в машину. Ван Дахай заводил ее трижды, прежде чем его колымага наконец затарахтела.

Ван Сяоси сбежал лицо:

— Брат, я же с прошлого года уговариваю тебя сменить машину. В ней сломано абсолютно все, от начинки до кузова, все детали уже по кругу переменили — прямо корабль Тесея какой-то! А ты все тянешь.

Ван Дахай про себя смущенно гадал, что еще за корабль такой с тесемками, а вслух тихонько пробормотал:

— Она еще ездит, еще годочек побегает.

Ван Сяоси обреченно посмотрел в окно.

Его брат вообще-то был хорош во всем: трудолюбивый, работящий, с прекрасным характером, отзывчивый, богатый, с этакой деревенской брутальной привлекательностью, к тому же невероятно щедрый с близкими… Единственным смертельным недостатком являлось то, что он был до ужаса скуп на самого себя. Эту развалюху он водил уже восемь лет, дважды попадал в аварии и ни в какую не соглашался ее менять. Ван Сяоси подозревал, что тот намерен ездить на ней до полного списания в утиль.

— Да брось ты пилить брата, — весело перевел тему Ван Дахай. — Разве плохо, что брат деньги тебе приберегает? Как закончишь учебу, я тебе куплю спортивную тачку.

— Я после выпуска и сам смогу себя обеспечить! Брат, ты эту куртку носишь уже три года. Неужели, зарабатывая столько денег каждый день, нельзя купить себе нормальной одежды? Я ведь тебя сколько раз звать по магазинам пытался, а ты вечно отказываешься… — Ван Сяоси принялся ворчливо отчитывать брата. — Немудрено, что тебе скоро тридцать, а пары все нет.

— С поиском пары спешить некуда, — неловко почесал затылок Ван Дахай, краснея при одном упоминании этой темы. — К тому же, я мужик видный, зачем мне столько одежды? Главное, чтобы клиенты не жаловались.

Ван Сяоси пронзительным взглядом окинул Ван Дахая с головы до ног:

— …

Я серьезно подозреваю, что мой брат до сих пор девственник!

С аппетитом поужинав горячим горшочком в компании истинного братца, Ван Сяоси вернулся в общежитие, запер дверь и принялся накладывать макияж и надевать парик.

Староста комнаты был местным, в пятницу он уехал домой на выходные, а двое других соседей тоже еще не вернулись. Воспользовавшись тем, что в комнате никого нет, одинокий городской парень Ван Сяоси решил перешагнуть через границы дозволенного и отколоть кое-что грандиозное — оставить хейтеру такой супер-компромат, при одном воспоминании о котором тот станет до смерти стыдиться и терзаться.

http://bllate.org/book/40528/5145477