Готовый перевод Heaven Official's Blessing / Благословение небожителей: Путь отверженного бога: Глава 2

Среди бесчисленных богов и небожителей этого мира жил один, ставший всеобщим посмешищем трех миров.

Слухи гласят, что восемьсот лет назад на землях Центральных Равнин существовало древнее государство под названием Государство Сяньлэ.

Древнее царство Сяньлэ отличалось обширными землями, изобилием ресурсов, а его народ жил в мире и радости. В стране насчитывалось четыре сокровища: несравненные красавицы, великолепная музыка и танцы, россыпи золота и драгоценностей, а также прославленный Его Высочество Наследный Принц.

Каким же человеком был этот наследный принц? Если подобрать слова, то это был поистине удивительный муж.

Государь и царица души не чаяли в своем сокровище, окружая его всевозможной заботой, и часто с гордостью заявляли: — Наш сын в будущем непременно станет мудрым правителем, чье имя пребудет в веках.

Однако мирская власть и богатство совершенно не привлекали наследного принца.

Его истинные стремления лучше всего описывали слова, которые он так часто повторял самому себе:

— Я хочу спасти всех людей!

•

В юности наследный принц всем сердцем предавался духовным практикам, и с этим периодом его жизни было связано две широко известные истории.

Первая история произошла, когда ему исполнилось семнадцать лет.

В тот год в Государстве Сяньлэ состоялось грандиозное шествие в честь Праздника Фонарей, приуроченное к жертвоприношению Небесам.

Хотя этот древний ритуал уже несколько веков как предался забвению, по уцелевшим манускриптам и рассказам старших все еще можно было представить, каким грандиозным и всенародным празднеством он некогда был.

Праздник Фонарей, Проспект Шэньу.

Обе стороны улицы были запружены бесчисленными толпами людей; знать и аристократы непринужденно беседовали в многоэтажных павильонах, императорская стража в сияющих доспехах гордо расчищала путь, а юные девушки белоснежными ручками осыпали прохожих лепестками цветов, кружащимися по ветру — и невозможно было понять, кто прекраснее: люди или цветы. Из золотой колесницы доносились нежные звуки музыки, плывя в небесах над всем Императорским городом. Замыкая процессию, шестнадцать белых коней в золотой сбруе дружно тянули высокую платформу.

На этой возвышающейся платформе стоял тот самый угодный богам воин, к которому были прикованы взгляды абсолютно всех.

Во время ритуального шествия угодный богам воин должен был надеть золотую маску, облачиться в роскошные одежды и с мечом в руках воплотить Великого Владыку Шэньу Цзюнь У — первого во все времена бога войны, что повергает демонов и усмиряет нечисть. Тот, кого удостаивали этой чести, получал высшее благословение, поэтому критерии отбора были невероятно строгими. В тот год выбор пал на Его Высочество Наследного Принца. Вся страна верила, что он непременно подарит миру самое великолепное представление за всю историю.

Но в тот день произошла непредвиденная случайность.

•

Когда процессия совершала третий круг по городу, она поравнялась с городской стеной высотой в несколько десятков чжанов.

В тот самый момент бог войны на высокой платформе занес меч, чтобы одним ударом сокрушить демона.

Это был самый захватывающий момент: обе стороны улицы пришли в исступление, на вершине городской стены тоже началась суматоха, люди наперебой вытягивали шеи, проталкиваясь вперед и толкая друг друга.

В этот момент с городской башни сорвался маленький ребенок.

В ту же секунду раздался пронзительный женский крик. Когда люди уже решили, что ребенок сейчас забрызгает кровью Проспект Шэньу, наследный принц слегка взмахнул подбородком и, сделав легкий прыжок, поймал его.

Обыватели успели лишь заметить промелькнувшую в небе белую птицу, взмывшую против ветра, а принц уже благополучно приземлился на землю, прижимая к груди ребенка. Золотая маска соскользнула, обнажив молодое и прекрасное лицо под ней.

Мгновение спустя раздался всеобщий ликующий рев.

Простой народ был в полном восторге, а вот государственный наставник и другие наставники из императорской обители схватились за головы.

Кто бы мог подумать, что случится столь ужасный промах.

Дурное знамение, это страшное дурное знамение!

Каждый круг, что праздничная платформа делала вокруг Императорского города, символизировал мольбу о мире и процветании государства на целый год вперед. Раз уж ритуал прервался, разве не навлечет это бедствия?!

Наставники вырывали волосы от отчаяния и, поразмыслив так и эдак, пригласили наследного принца, чтобы в мягкой форме поинтересоваться: не мог бы Его Высочество провести месяц лицом к стене в знак раскаяния? Вовсе не обязательно по-настоящему сидеть взаперти, достаточно лишь соблюсти видимость.

Наследный принц улыбнулся:

— Не буду.

И добавил:

— Спасение людей — вовсе не дурное дело. С какой стати небеса станут карать меня за то, что я поступил правильно?

Э-э... а что, если небеса все-таки покарают?

— Значит, небеса ошибаются. Почему правильное должно извиняться перед неправильным?

Наставники лишились дар речи.

Таким уж человеком был Его Высочество Наследный Принц.

Он никогда не сталкивался с тем, чего не смог бы сделать, и никогда не встречал того, кто не любил бы его. Он был праведным путем человечества и центром всего мира.

Поэтому, хотя в душе наставники и терзались мыслями: «Да что ты вообще понимаешь!» — возразить они не осмеливались, да и не стали бы. Все равно Ваше Высочество их не послушал бы.

•

Вторая история также произошла, когда наследному принцу исполнилось семнадцать лет.

Легенды гласят, что к югу от Хуанхэ находился мост под названием Мост Единого Помысла, и на нем уже много лет бродил один призрак.

Этот призрак внушал ужас: на нем были изношенные доспехи, ступал он по огню бедствий, а все его тело покрывали кровавые раны, стрелы и лезвия мечей, оставляя после каждого шага следы крови и пламени. Каждые несколько лет по ночам он внезапно появлялся, бродил у головы моста и, преграждая путь прохожим, задавал три вопроса: — Какое это место? — Кто ты такой? — Что с этим делать?

Если ответ оказывался неверным, призрак проглатывал путника целиком. Однако никто не знал правильных ответов, поэтому за прошедшие годы этот призрак пожрал бесчисленное множество людей.

Наследный принц, путешествуя по свету, услышал об этом, отыскал Мост Единого Помысла и стал дежурить у него каждую ночь, пока наконец не встретил разгуливающую нечисть.

Призрак явился во всей своей мрачной и жуткой красе, точь-в-точь как в слухах. Он задал принцу первый вопрос, и тот с улыбкой ответил:

— Это человеческий мир.

На что призрак изрек:

— Это мир без выхода.

Не успели толком начать, как первый же ответ оказался неверным.

Принц подумал про себя, что раз уж в любом случае все три ответа будут признаны неверными, то к чему ждать окончания расспросов? И потому извлек оружие, бросившись в бой.

Битва выдалась поистине потрясающей. Принц обладал великолепным мастерством, а дух отличался свирепостью и грозной силой. Человек и призрак сражались на мосту так ожесточенно, что солнце и луна, казалось, менялись местами, и в конце концов призрак был повержен.

Когда призрак рассеялся, наследный принц посадил у головы моста цветистое дерево. В этот момент мимо проходил даос, который как раз увидел, как принц рассыпает горсть желтой земли, провожая побежденного, и спросил:

— Что это вы делаете?

Наследный принц произнес знаменитые восемь иероглифов:

— Пребывать в мире без выхода, но сердцем стремиться к персиковым кущам.

Услышав это, даос легко улыбнулся и обернулся божественным генералом в белоснежных доспехах, который умчался прочь на благодатных облаках, подгоняемый долгим ветром и озаренный небесным светом. Только тогда наследный принц понял, что ему посчастливилось встретить самого Великого Владыку Шэньу, спустившегося в смертный мир, чтобы усмирять демонов и усмирять духов.

Небесные небожители обратили внимание на этого выдающегося угодного богам воина еще тогда, когда он совершил тот прыжок во время праздничного шествия. Теперь же, после встречи у Моста Единого Помысла, один из небожителей спросил Владыку:

— Что вы думаете об этом наследном принце?

Владыка ответил теми же восемью иероглифами:

— Будущее этого юноши безгранично.

В ту же ночь над императорским дворцом возникло чудесное знамение, разразилась буря с ливнем.

Посреди грохота грома и вспышек молний Его Высочество Наследный Принц вознесся.

•

Каждое чье-либо вознесение неизменно сотрясает Небесную Резиденцию. Вознесение же этого наследного принца заставило содрогнуться всю Небесную Резиденцию разом, и не один раз, а трижды.

Достичь праведного плода — задача невероятно, невообразимо сложная.

Природный талант, упорные тренировки, счастливый случай — нельзя упустить ни единого условия. Рождение нового божества зачастую требует долгих сотен лет пути.

Любимцы небек, обретающие бессмертие еще в юности, конечно, встречались; но хватало и тех, кто исчерпал все силы на усердные тренировки и, прожив сотню лет в мучениях, так и не дождался ни единой Небесной Кары; даже дождавшись Кары, многие не справлялись с испытанием и погибали, а выжившие лишались остатков сил; но подавляющее большинство, подобно песчинкам в Ганге, проживали свои дни в посредственности, так и не отыскав собственный путь заблудшими смертными.

А этот наследный принц, без сомнения, был баловнем небес.

Все, чего он желал, он получал; все, за что брался, удавалось; он возжелал вознестись и сделаться богом — и поистине вознесся в неполные семнадцать лет.

Он изначально пользовался всенародной любовью, а после того, как государь и царица, тоскуя по любимому сыну, приказали повсюду возводить в его честь дворцы и храмы, прорубать гроты и ставить статуи, простой народ стал преклоняться перед ним. Чем больше верующих и храмов, тем дольше срок жизни и тем мощнее божественная сила. В результате всего за несколько лет Дворец Сяньлэ и Храм Наследного Принца достигли небывалого величия, процветания и пика своей славы.

— Пока три года спустя в Сяньлэ не начался великий хаос.

•

Причиной смуты стали тирания Государя и восстание мятежников. И хотя смертный мир уже полыхал в огне войны, небожители Небесной Резиденции не имели права вмешиваться.

Пока демоны и призраки не переступали дозволенные границы, все должно было идти своим чередом.

Подумайте только: повсюду в смертном мире кипят распри, и каждый считает себя правым. Если бы каждый вздумал совать нос в чужие дела — сегодня один защищает свое родное царство, завтра другой мстит за потомков, — разве не превратилось бы это в бесконечные бои богов, от которых померкли бы солнце и луна? А уж принцу и вовсе подобало держаться в стороне.

Но ему было все равно. Он заявил Владыке:

— Я хочу спасти всех людей.

Владыка обладал тысячелетним божественным могуществом, однако даже он не осмеливался постоянно бросаться подобными словами. Можно представить, каково было его состояние, когда он услышал это. Но поделать с упрямцем было нечего, и он изрек:

— Ты не сможешь спасти всех.

Принц ответил:

— Я смогу.

И после этого без оглядки ринулся в смертный мир.

Народ Сяньлэ, разумеется, ликовал всей страной.

Однако народные предания с незапамятных времен старательно втолковывали людям одну истину:

Божеству, самовольно спустившемуся в мир смертных, никогда не жди добра.

Пламя войны не утихло, а разгорелось с еще большей яростью.

Нельзя сказать, что Его Высочество Наследный Принц не старался, но лучше бы он вовсе ничего не делал. Чем усерднее он пытался все исправить, тем хуже становилась ситуация на фронте: жителей Сяньлэ избивали до полусмерти, несли тяжелейшие потери, а в завершение всего по всему Императорскому городу прокатилась эпидемия чумы, мятежники ворвались во дворец, и война подошла к концу.

Если Сяньлэ до того момента еще как-то влачило жалкое существование, то Его Высочество Наследный Принц собственноручно добил его.

•

После падения государства люди вдруг осознали одну вещь:

Оказывается, возведенный ими в ранг небесного божества наследный принц вовсе не был таким совершенным и могущественным, как они себе воображали.

Выражаясь грубо, разве он не был никчемным отбросом, который только все портит, а толку от него никакого?!

Боль от потери родного дома и близких некуда было выплеснуть, и охваченные жаждой мести израненные люди толпами хлынули в храм наследного принца, опрокидывая статуи и предавая огню святилища.

Восемь тысяч храмов полыхали семь дней и семь ночей, пока от них не осталось и пепла.

С тех пор бог войны, что оберегал покой людей, исчез, и родился бог чумы, несущий бедствия.

Люди говорят, что ты бог — и ты бог, говорят, что ты дерьмо — и ты дерьмо, кем назовут, тем ты и должен быть. Так уж устроен мир.

•

Наследный принц никак не мог смириться с этой правдой.

Но еще труднее ему было принять уготованное наказание — изгнание.

Запечатать божественную силу и низвергнуть в мир смертных.

Он с детства рос вне всяких ограничений, окруженный всевозможными нежностями, и никогда не ведал тягот смертной жизни. Это наказание было равносильно падению с облаков прямо в грязь.

В этой грязи он впервые познал вкус голода, нищеты и грязи. И впервые совершил то, о чем прежде и помыслить не мог: воровство, грабеж, площаная брань, полное отчаяние.

Зрелище было хуже некуда. Лицо потеряно, самоуважение растоптано. Даже самый преданный слуга не смог вынести подобных перемен в нем и предпочел удалиться.

Восемь иероглифов — «Пребывать в мире безбудью, но сердцем стремиться к персиковым кущам» — были выбиты повсюду на каменных стелках и табличках в Сяньлэ. Если бы после войны они почти все не сгорели, то при виде их Его Высочество Наследный Принц первым бы бросился их крушить.

Тот, кто изрек эти слова, на собственном опыте доказал: находясь в мире без выхода, сохранить сердце в персиковых кущах невозможно.

•

Этот наследный принц вознесся стремительно, а рухнул вниз еще быстрее. Мимолетное видение на Дороге Шэньу, встреча с демонами и бессмертными у Моста Единого Помысла — казалось, все это было лишь вчера. Но небожители поохали немного, и все прошло.

Кто бы мог подумать, что спустя много лет раздастся внезапный громкий раскат в небесах.

Этот наследный принц ухитрился вознестись снова!

С древнейших времен изгнанные небожители либо скатывались на дно, либо падали в Царство Призраков, и едва ли кто-то из повергнутых вниз возвращал себе былое величие. Второе вознесение — такое можно смело назвать потрясающим чудом.

Еще более потрясающим оказалось то, что едва вознесившись, он устремился прямо в Небесную Резиденцию, где начал налево и направо раздавать пинки и кулаки, устроив настоящую бойню. В итоге он пробыл небожителем ровно столько, сколько тлеет палочка благовоний, после чего его снова сбросили вниз.

Время горения одной палочки благовоний — пожалуй, самое стремительное и самое короткое вознесение за всю историю.

Если его первое вознесение было прекрасной сказкой, то второе превратилось в настоящий фарс.

•

После обоих происшествий все небожители испытывали к этому принцу лишь глубокое презрение. Помимо презрения, в их сердцах поселилась немалая доля настороженности. В конце концов, для кого-то и одно изгнание равносильно смерти, а его сослали уже дважды — не вздумает ли он поддаться внутренней демонизации и отомстить всему живому?

И тогда все принялись тайком наблюдать за ним. Но никто не ожидал, что...

Нет-нет-нет, на сей раз после изгнания он не поддался демонам и довольно послушно приспосабливался к жизни изгнанника, вот только... не слишком ли усердно он за это взялся?

Иногда он выступал с уличными представлениями, мастерски владея пением, танцами и игрой на инструментах, да так, что даже трюк с разбиванием камня на груди удавался ему с легкостью. Хоть и ходили слухи, что этот наследный принц искусен в песнях и танцах и наделен множеством талантов, увидеть это воочию подобным образом — поистине вызывало самые противоречивые чувства. А порой он с усердием собирал старый хлам.

...Собирал... старый... хлам...

И это бывший принц из золотых и яшмовых ветвей, небожитель, занимавший место в сонме бессмертных, докатившийся до такого — хуже и придумать нельзя.

Хотя он и заслуживал жалости, все же казалось...

Жутко смешно!

А поскольку от этих мыслей становилось всё смешнее и смешнее, новость молниеносно разнеслась по всем трем мирам. Так и родилась слава всеобщего посмешища трех миров.

Стоило кому-нибудь бросить в сердцах: «Чтоб у тебя родился сын — наследный принц Сяньлэ!», как это проклятие звучало неизмеримо страшнее и злее, чем пожелание остаться без потомства!

Вдоволь посмеявшись, люди не могли не вздохнуть: тот некогда возвышенный любимец небек действительно исчез безвозвратно.

Статуи рухнули, родное царство пало, не осталось ни единого верующего, и мир постепенно предал его забвению.

Изгнание один раз — уже несмываемый позор. После второго изгнания подняться не сможет никто.

•

Шли годы, и вот в один прекрасный день небо снова сотрясло громким раскатом.

Небеса раскалывались, земля дрожала под ногами.

Пламя неугасимых лампионов затрепетало в безумном танце, а погруженные в медитацию небожители в ужасе подорвались со своих мест в великолепных чертогах, их лица мгновенно переменились.

Чей же это новичок вознесся? Какая же грандиозная мощь!

И тут, едва успев воскликнуть «О небеса, да как же такое возможно!», все бросились смотреть. По всем богам и Буддам снова проехалась грозовая молния.

Да сколько можно-то уже!

Этот прославленный чудак, всеобщее посмешище трех миров, легендарный наследный принц — он, он, он... мать его, снова вознесся!

http://bllate.org/book/40499/5141792

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь