Но всё это перед лицом императорской власти — ничто.
К счастью, он был удачлив.
Сидящий перед ним император носил славу тирана, но при этом любил его. Эта любовь спасла его от гибели в ту ночь, когда подменили свадебные паланкины, уберегла от посмертных грязных наговоров и избавила родителей от страшного горя — хоронить своего ребенка.
Хотя он явно опускал голову, рассеянно целуя брони и глаза Гунъи Чжэна, ему казалось, будто он совершает земной поклон перед исполинской горой, вершины которой не разглядеть в тумане. Сун Тинъюэ чувствовал себя немного тоскливо: он думал, что всё еще ненавидит себя такого.
Внезапно эта исполинская гора протянула руку, провела его сквозь облака, посадила высоко на вершине и сама же укрыла от ветров и невзгод.
— Хочешь пожить дома некоторое время? — услышал Сун Тинъюэ голос Гунъи Чжэна.
Он полусидел на согнутой руке мужчины, штаны и носки от трения съехали вниз на ложе, а Гунъи Чжэнь посадительно поглаживал и разминал его голые стройные икры.
Гунъи Чжэн вздохнул:
— Если хочешь, тогда отправляйся домой готовиться к свадьбе.
Пока относишься к нему хорошо, настанет день, когда удастся растопить его сердце. Гунъи Чжэн думал, что у них впереди целая жизнь, чтобы сплести свои судьбы воедино.
С другой стороны, Юйчжу, выйдя наружу и вспомнив, не сгорел ли тот коврик на столе, отправился искать евнуха.
Взяв коробку для еды, евнух направился в задние покои Дворца Чэнмин, которые обычно использовались как кладовая.
Жечь вещи… и для этого нужно идти в кладовую?
Юйчжу последовал за ним и спросил:
— Евнух Син, разве здесь удобно жечь? Может, помочь отнести в императорскую кухню?
Син Цзю едва не уронил коробку от испуга, но, расслышав вопрос, тут же крепко прижал её к груди:
— Коврик уже сожжен, а это сокровище, которое Его Величество приготовил для императрицы… Нужно положить его на место со всей осторожностью.
Он на ходу выдумал отговорку, планируя велеть Сяо Шуньцзы перепрятать вещь в другое место.
Лицо Юйчжу резко помрачнело, и он с тревожным выражением ушел.
Его Величество так заботится о молодом господине, но молодой господин не любит Его Величества — как же тут помочь!
Автор пишет:
(Сейчас женюху 23 года, он только-только познал плотские радости, проявите снисхождение)
Глава 9
Когда они сели в паланкин, увозивший их из дворца, Сун Тинъюэ, несмотря на присутствие Гунъи Чжэна, искренне облегченно выдохнул.
За какие-то два дня ему пришлось пережить свадьбу, подмену паланкинов, пожалование титула императрицы, расторжение помолвки… и многое другое. Его нервы были предельно натянуты, и он постоянно мысленно отвергал то, что сейчас творил.
Сун Тинъюэ думал, что если еще немного отдохнуть, то он наверняка сойдет с ума.
Императорский дворец был прекрасен, Гунъи Чжэн — тоже, а Юйчжу находился рядом; казалось бы, он должен жить очень счастливо.
Но ему всё время хотелось плакать, хотя он и сам не понимал, из-за чего.
К тому же, стоило Гунъи Чжэну заметить его слезы, как его взгляд становился совершенно…
Совершенно липким.
Казалось, тому безумно нравилось смотреть, как он плачет, но вовсе не из-за каких-то бед, а из-за тех самых постельных дел.
Когда его прижали к столу, Сун Тинъюэ уже думал, что ему не спастись, но Гунъи Чжэн не стал входить в него, а лишь пустил в ход всевозможные ухищрения, чтобы… ублажить его.
Сун Тинъюэ кое-как восполнил свои знания в этом вопросе и знал, что таким мужчинам, как Гунъи Чжэн, обычно требуется проникновение, чтобы получить разрядку, тогда как у таких гэ эров, как он сам, способов расслабиться имелось немало.
Гунъи Чжэн любил его и выказывал свою любовь. Сун Тинъюэ совершенно не представлял, как отблагодарить за это, и мог лишь крепко обнимать Гунъи Чжэна за шею под собственные сбившиеся вздохи.
Переступив порог дворца, Сун Тинъюэ увидел ласковый ветерок.
Ярко-желтый роскошный паланкин стоял перед залом, не опущенные занавески покачивались в такт шпилькам в волосах придворных служанок, напоминая рябь на золотистой глади озера.
Он остановился, а когда рядом подошел Гунъи Чжэн, внезапно крепко сжал руку мужчины.
Ты мне — персик на ветке, я тебе — нефрит в ответ.
В такую призрачную и эфемерную вещь, как любовь, Сун Тинъюэ не осмеливался верить до конца, но он готов отдать всё, что в его силах.
Вот только понравится ли это Гунъи Чжэну?
Он украдкой скосил глаза, пытаясь угадать выражение лица мужчины, и когда заметил чуть приподнятые уголки его губ, его замирающее сердце наконец успокоилось.
Эта пара императорских супругов, знакомых всего один день, вела себя так же нежно и близко, будто прожила в браке много лет, и они шли до самого паланкина, не размыкая рук.
Затем окружающие увидели, как Его Величество подхватил императрицу на руки, а та доверчиво прижалась к его груди, когда её усаживали в паланкин. Занавески опустились, и сквозь ярко-желтую ткань смутно угадывалась исполненная нежности поза.
Кто знает, может, императрица так и не выбралась из объятий Его Величества!
Всё так и было.
Пожалуй, из-за того, что Сун Тинъюэ первым взял его за руку, император, вдоволь натешившийся в покоях, снова принялся перебирать пальцы юноши.
Эти руки были необычайно хороши, к тому же за ними тщательно ухаживали, так что они выглядели словно изваянные из белого нефрита, а в ладони Гунъи Чжэна казались комочком яркого снега.
Сун Тинъюэ опустил голову, стараясь привыкнуть к дыханию, касаявшемуся его шеи.
От легкого щекочущего тепла его кожа казалась распаренной дыханием, покрываясь розоватым, чувственным румянцем.
Следы от вчерашних укусов еще не сошли, к ним добавились утренние свежие отметины; высокий воротник мог скрыть их от посторонних глаз, но не мог остановить злого дракона, стерегущего свои сокровища.
Взгляд мужчины задерживался на воротнике, оглаживая дюйм за дюймом его кожу так отчетливо, будто материально.
Гунъи Чжэн снова пожалел, что отпустил Сун Тинъюэ домой готовиться к свадьбе. Судя по расторопности чиновников Да Юн, ему придется ждать по меньшей мере полмесяца, прежде чем он сможет забрать свою невесту.
Полгода! То есть целых пятнадцать дней, как он сможет стерпеть!
Будь здесь Син Цзю, он непременно посоветовал бы: «Ваше Величество, вы ждали целых пять лет, неужели не выдержите эти пятнадцать дней?»
Разве это одно и то же!
Раньше не было никакой надежды, и ему казалось верхом счастья просто встретиться мельком средь бела дня, поймать чей-то взгляд или переброситься парой слов.
Но стоило ему познать телесную близость с Тинъюэ, как даже простые поцелуи перестали утолять его разрастающееся желание.
Гунъи Чжэну казалось мало, как бы много ни было — всё мало.
Он не собирался сидеть сложа руки.
Довезя Сун Тинъюэ до самых ворот и проведя всю дорогу за руку до самого поместья семьи Сун, Гунъи Чжэн так и остался стоять рядом, вовсе не собираясь уходить.
Когда они приветствовали господина Сун, госпожу Сун и Сун Юэцзэ, он на каждые два слова повторял — зять, да так усердно, будто собирался войти в семью жены на правах примака!
Сун Тинъюэ: «…?» Неужели Его Величество собрался остаться ночевать?
— Ваше Величество, не хотите заглянуть в мой дворик?
Только посмотрите — и сразу уходите, ладно?
Он хотел отплатить Его Величеству за всё, поэтому свадьба должна была пройти безупречно, без единого повода для сплетен.
— Как это уходить? — отозвался Гунъи Чжэн.
Мужчина держался с показным равнодушием, но рука под полами одежд крепко сжимала руку юноши и не отпускала ни на секунду.
Сун Тинъюэ отослал слуг и, снова взявшись за руки, провел императора через одну лунную арку за другой, мимо пруда, пока наконец они не добрались до Павильона Захвата Луны.
Во дворе благоухали цветы, а по краям зеленело несколько раскидистых деревьев, надежно скрывавших стены. Само здание в центре дворика было небольшим и изящным, насчитывая добрый десяток комнат — и все они служили исключительно Сун Тинъюэ.
Гунъи Чжэн огляделся и надолго задержал взгляд на большой резной кровати.
Прекрасному скакуну — золоченая сбруя, а красавцу — такое ложе. Ему захотелось построить для Сун Тинъюэ кровать еще больше и роскошнее, а также нашить побольше ярких подушек. Сегодняшний коврик на столе был красным, почти сливаясь с тем раскрытым теплым гнездышком, и выглядел невероятно красиво.
Кроме того, стоило заглянуть в собственную личную казну и подумать, нельзя ли обустроить во Дворце Чэнмин такие же удобные места для Сун Тинъюэ.
Нельзя же допустить, чтобы после вступления в статус императрицы он жил хуже, чем прежде!
Разве он стал императором не для того, чтобы дать любимому человеку всё самое лучшее?
Гунъи Чжэн вдруг вспомнил об одной забавной истории, случившейся ранее.
Говорили, что после заключения помолвки между кланами Сун и Шэн семья Сун изъявила желание за свой счет построить для Сун Тинъюэ новый дворик прямо на территории поместья Шэн, взяв на себя все расходы и хлопоты. Семья Шэн согласилась и даже помогла по льготной цене выкупить близлежащий участок земли.
Раз помолвка расторгнута… то и построенный дворик следует вернуть, верно? Не позволять же этой парочке бесстыдников занимать его!
Как раз к этому моменту осмотр подошел к концу, и Гунъи Чжэну пора было возвращаться.
Он бросил еще один взгляд на большую кровать, прежде чем Сун Тинъюэ подталкивая и увлекая за собой выпроводил его к дверям.
— Одинокий не хочет возвращаться, — с мрачным лицом и бесстрастно произнес мужчина.
Сун Тинъюэ улыбнулся:
— Ваше Величество, потерпите еще немного, максимум через полмесяца мы снова встретимся.
Вернувшись домой, он заметил, что на его лице стало гораздо больше улыбок. Сейчас, провожая императора вместе с родными, он был просто вне себя от радости.
— Не быть со мной рядом — неужели императрица так счастлива? — зловеще протянул Гунъи Чжэн.
Сун Тинъюэ: «…»
И как на это отвечать?
— Ваше Величество… — понизив голос, Сун Тинъюэ задрал голову, глядя на него безмолвным взглядом.
На этом отстраненном лице юноши проступило редкое, прелестное выражение — словно долго привыкавший к хозяину кот ласкался к рукам, или хитрая лисица лукаво щурила глаза, а подрагивающие уголки глаз так и норовили царапнуть прямо в сердце.
Не выдержав этого взгляда, Гунъи Чжэн сдался и, затаив полные легкие обиды, наконец удалился.
Едва императорский паланкин скрылся за дворцовыми воротами, как он тут же переоделся в повседневное платье и вместе с Син Цзю направился к окрестностям поместья Шэн.
Этот изящный дворик и вправду уже использовался: там сновали слуги, а та самая парочка вовсю предавалась нежностям.
Да откуда у них на это совесть! А этот Шэн Хунлан — прекрасно зная, что Линь Ваньнин подсыпала Тинъюэ приворотное благовоние, они что, снова сошлись?
С момента тех событий прошло ведь совсем немного времени, верно?
С мрачной миной стоя у ворот поместья Шэн, он велел Син Цзю постучать.
Утренний переполох еще не забылся, и швейцар, узнав лицо императора в лицо, кубарем покатился впускать гостей, тут же отправляя слуг докладывать хозяевам.
Заставить Его Величество стоять у ворот — это ли не самоубийство?!
И без того не успевшее толком отдохнуть семейство вновь собралось в передней залле, трясясь от страха и падая на колени.
В роду Шэн жил не только маркиз со своей ветвью, но и множество людей из второй и третьей ветвей, кормившихся с доходов старшей семьи. Ни у кого из них не хватало духу роптать на императора, оставалось лишь коситься на старших.
В сердцах маркиза Шэн и госпожи Шэн крутилась лишь одна мысль: за что опять!
Они невольно перевели взгляды на стоявших на коленях позади Шэн Хунлана и Линь Ваньнин, силясь сообразить, какую еще беду натворили эти двое.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем омраченный смертельной скукой император соизволил заговорить:
— Я слышал, что семья Сун построила в заднем дворе поместья маркиза новый дворик для молодого господина Сун? Кто сейчас в нем живет?
http://bllate.org/book/40497/5141644
Сказали спасибо 0 читателей