Готовый перевод Legal Coveting Under the Moon / Законное притяжение: Лунная почта: Глава 15

— Без сахара, — ответила Сун Вань. — Айс-американо, спасибо.

Лу Хуайюй вышел за дверь и быстро сообразил, что его старший брат теперь даже делать вид не утруждается. Раньше тот хотя бы старался держаться на расстоянии, а теперь пошли сплошные сахарные бомбы в обёртке, сахарные бомбы... до чего же это сбивает с толку.

Лу Хуайшэн выписывался из больницы в пять часов вечера, и Сун Вань незадолго до того слышал, как Жань Цзя вскользь упомянула, будто собирается составить компанию Лу Хуайюю и поехать встречать его.

В последнее время Сун Вань был полностью занят делами нового завода, но всё же выкроил время и дважды заезжал навестить больного, однако оба раза так и не застал его — как назло, в те моменты Лу Хуайшэн занимался лечебной физкультурой в реабилитационном кабинете.

Утром они разъехались по отдельности: ехать забирать Лу Хуайшэна со стариком Чэнем не требовалось, поэтому Сун Вань попросил Лу Хуайюя подождать его пару минут и поднялся в квартиру за кое-какими вещами.

Спустя какое-то время Лу Хуайюй бросил взгляд на Сун Вань, который сел на пассажирское сиденье, держа в руках небольшую коробочку.

Коробочка была строго квадратной формы, обтянутая тёмно-красным бархатом.

Лу Хуайюй замер на несколько секунд, даже забыв завести машину, пока не услышал холодный голос Сун Вань:

— Преподаватель Чжан на днях спрашивала насчёт свадьбы, я ответил, что времени нет. Её не проведешь — эта штука бутафорская, надень в следующий понадобится.

—?

Даже не открывая коробку, Лу Хуайюй прекрасно знал, что внутри лежали кольца, судя по всему — парные. И кто же это недавно уверял, будто преподаватель Чжан не станет строить глупых догадок? С чего бы ей вдруг снова стать такой подозрительной?

Лу Хуайюй уставился на коробочку, храня молчание.

Его братец явно замышляет что-то своё.

Заметив, что Лу Хуайюй завис, Сун Вань нахмурился:

— В чём дело?

Вопросов у него накопилось множество, но Лу Хуайюй не знал, с какого начать, поэтому выбрал самый насущный:

— У этого кольца ведь нет какого-то скрытого подтекста?

Сун Вань парировал встречным вопросом:

— Какого ещё подтекста? — Его ресницы дважды моргнули, и вид у него был такой, будто он действительно не понимает, о чём толкует Лу Хуайюй.

Лу Хуайюй уже протянул руку, чтобы взять коробку, но вовремя сдержался и снова прижал пальцы к рульному колесу:

— Да ну его, это кольцо. В следующий раз, как увидимся с преподавателем Чжан, я постараюсь вести себя получже, чтобы она не смогла придраться.

Сун Вань на мгновение замер, а затем убрал коробочку обратно в карман, отчего безупречно отутюженный подол его пиджака слегка приподнялся.

— Как знаешь.

Сюй Цянь заранее уладила все формальности с выпиской, и спустя столько дней Лу Хуайшэн наконец-то сменил сине-белую больничную робу на привычную рубашку и брюки.

Когда Лу Хуайюй и Сун Вань подошли к палате, оттуда доносились голоса.

— Да ладно тебе, Лу Хуайшэн, неужто и правда меня не помнишь? — парень зажимал в руках огромный букет розовых роз вперемешку с лилиями; охапка оказалась больше его самого и закрывала всю грудь, и он ткнул в себя пальцем: — Это же я!

Сун Вань толкнул дверь, и парень, услышав звук, обернулся, его красивое лицо скривилось в комичном страдании:

— Сердце разбито, моё сердце разбито.

— Сун, рассуди ты, — обратился он. — Этот чурбан Лу Хуайшэн даже нас теперь не узнает.

Лу Хуайюй шёл следом за Сун Вань, бегло окинув взглядом обстановку палаты: Лу Хуайшэн стоял у кровати, засунув руки в карманы брюк, с растрёпанным воротником — интересно, кто это его так дёрнул — и с чрезвычайно замученным выражением лица.

Если Лу Хуайшэн даже собственного родного брата упомнить не смог, то забыть школьного приятеля и вовсе неудивительно.

Лу Хуайшэн, Сун Вань, а также находившийся в комнате парень с цветами по имени Чэн Ланьсин — все трое росли вместе, их семьи жили примерно в одинаковых условиях. Вот только позже бизнес семьи Чэн рухнул, отец Чэн Ланьсина погряз в долгах и шагнул вниз с крыши офисного здания, оставив жену и сына на произвол судьбы.

Осиротевшие мать и сын, горы бесконечных долгов — в итоге Чэн Ланьсин бросил старшую школу и вскоре устроился в развлекательную компанию. За прошедшие годы он неплохо поднялся, пробившись в ряды звёзд первой величины. И хотя актёр из него был посредственный, его миловидное лицо пользовалось невероятной любовью зрителей, популярность зашкаливала, а рекламные контракты сыпались со всех сторон.

Весь этот месяц Чэн Ланьсин провёл на каком-то заморском острове, где шли съёмки тревел-шоу, а бессовестная съёмочная группа конфисковала у него телефон. О том, что Лу Хуайшэн попал в аварию, он узнал лишь спустя добрый месяц.

Примчавшись сломя голову, он с ужасом обнаружил, что приятель начисто стёр его из памяти.

Пока Сун Вань и Лу Хуайюй проходили вглубь комнаты, Чэн Ланьсин продолжал возмущаться, швырнув ненужные цветы прямо на больничную койку — бессердечный, безмозглый, он метал упрёки во все стороны.

Лу Хуайшэн потёр переносицу и наконец не выдержал, прерывая его тираду:

— Кое-что я помню. Тебя зовут Чэн Ланьсин, а он — Сун Вань.

Воспоминания Лу Хуайшэна в основном застряли на периоде средней школы, так что людей и событий в его голове осталось наперечёт, но Чэн Ланьсину и Сун Вань повезло — их память стёрла не до конца.

Другое дело — Лу Хуайюй. Ему досталась самая горькая участь: родной брат забыл его подчистую, и сейчас Лу Хуайшэн не сохранил в памяти вообще никаких образов этого младшего брата.

Впрочем, если поразмыслить, когда Лу Хуайшэн учился в средней школе, Лу Хуайюю было всего чуть больше десяти лет, и внешне он тогда сильно отличался от нынешнего себя. А поскольку память человека строится главным образом на зрительных образах и чувственных впечатлениях, такое упущение вполне находило своё объяснение.

В честь выписки Лу Хуайшэна Лу Хуайюй забронировал отдельный кабинет в ресторане Чуньюань.

Он вёл машину, Сун Вань по-прежнему сидел на переднем пассажирском кресле, а Чэн Ланьсин сзади тормошил Лу Хуайшэна, засыпая его вопросами наперебой. Получив очередной ответ, он с унылым видом прислонился к спинке дивана, что-то бормоча себе под нос.

Когда они прибыли в Чуньюань, у Лу Хуайюя зазвонил телефон — это был тренер, судя по всему, собирался уточнить насчёт его возвращения в команду. Он попросил остальных проходить в кабинет без него и не ждать.

Стол в кабинете был четырёхместным. Чэн Ланьсин занял центральное место, оказавшись зажатым между Сун Вань и Лу Хуайшэном, так что свободным оставалось лишь одно место. У Лу Хуайюя не было выбора, кроме как сесть рядом с Сун Вань.

Остальные трое уже сделали заказ, и Сун Вань подвинул меню к Лу Хуайюю, предлагая выбрать что-нибудь на свой вкус.

Чэн Ланьсин потребовал, чтобы Лу Хуайюй сходил к администратору и забрал оставленное у них на хранение красное вино. За границей он совсем зачах: съёмочная группа со всех сторон обложила их камерами, которые следили за каждым шагом, лишая всякого подобия личной жизни, так что, вернувшись домой, он мечтал только об одном — оторваться по полной.

— Преподаватель Чэн, Лу Хуайшэн только что выписался из больницы, ему нельзя пить, — напомнил Лу Хуайюй. — А нам с братом завтра на работу, так что составим тебе компанию лишь символически.

Чэн Ланьсин подпёр щёку рукой:

— Братом ты зовёшь Сун Ваня, а меня — преподавателем Чэн. Какое неравнодушное отношение.

Лу Хуайюй настолько привык так его называть, что перестроиться сходу не мог. Впрочем, сейчас он был бы даже не против величать его просто генеральным директором Суном — обращение братец казалось ему чересчур интимным.

— Это знак уважения, — улыбнулся Лу Хуайюй. — Вы ведь у нас заслуженный деятель искусства.

Сун Вань кашлянул, воздержавшись от комментариев, а Лу Хуайшэн подхватил разговор:

— Я уже полностью восстановился, пара бондов мне не повредит.

Голос Лу Хуайшэна звучал чуть ниже обычного, обладая приятным бархатным тембром. Напустив на себя нарочито солидный вид, он притворялся умудрённым опытом мужчиной, и если не приглядываться, то едва ли можно было догадаться, что в этом двадцатишестилетнем теле обитает подросток лет шестнадцати-семнадцати.

Лу Хуайюй бросил на него косой взгляд. Братья встретились глазами, но тут же отвели взор, возможно, почувствовав неловкость.

После третьей рюмки захмелевший Чэн Ланьсин закинул руку на плечо Сун Вань и пустился в воспоминания о былых деньгах. Он принялся жаловаться, что в старшей школе Лу Хуайшэн держал его в ежовых рукавицах: курить и пить не разрешал, и за каждой сигаретой приходилось бегать за два-три квартала в закоулки за школой.

Тогда в семье Чэн Ланьсина как раз случился крах, и он подцерил немало дурных привычек, так что теперь, даже жалуясь на друга вслух, в глубине души он был ему бесконечно благодарен.

Перейдя на школьные годы, Чэн Ланьсин окончательно разговорился, неся бессвязный вздор, а затем снова шумно вздохнул:

— Всё-таки наш Сун — золото. Не курит, не пьёт, ранней романтикой не страдает — настоящая мечта всех девчонок.

Лу Хуайюй промолчал. Выходило, что даже Чэн Ланьсин не догадывался об истинной ориентации Сун Вань. Умение скрывать такие вещи даже от друзей детства — его братец поистине обладал железной выдержкой.

Сун Вань, однако, не разделял подобной ностальгической сентиментальности. Скинув руку Чэн Ланьсина со своего плеча, он сделал ему замечание:

— Пей поменьше.

Покачивая бокал, Чэн Ланьсин потерял опору и неожиданно завалился назад, прислонившись к плечу Лу Хуайшэна.

Рука Лу Хуайшэна, на которую тот облокотился, лежала на столе. Чэн Ланьсин поставил бокал, затуманенным взором уставился вниз и принялся рассеянно теребить его пальцы.

Лу Хуайшэн хотел было оттолкнуть его, но опасался, что пьяный парень рухнет куда-нибудь ещё.

— Поздно уже, — Сун Вань взглянул на наручные часы. — Лу Хуайюй, вызови своему брату трезвого водителя до дома. А я попрошу старика Чэня подъехать и заодно подбросить Чэн Ланьсина.

Лу Хуайюй согласился и потянулся за лежавшим на столе телефоном, а Сун Вань поднялся, чтобы сделать звонок.

Единственный кто не двигался с места, это Чэн Ланьсин — он по-прежнему был всецело поглощен изучением чужих пальцев.

— Раз уж мы все здесь собрались... — соображая с заметным запозданием, Чэн Ланьсин откинул голову назад, тяжело вздохнув. — Мы тут кое о чём поговорили с Лу Хуайшэном. Учитывая, что он сейчас ничего не помнит, считаю необходимым поставить вас в известность.

Дорога от дома Чэн Ланьсина до квартиры Сун Вань занимала чуть больше часа. Когда Лу Хуайюй возвращался обратно, на улице вовсю лил дождь под раскаты грома.

Водитель аккуратно припарковал машину и вежливо вернул ключи Лу Хуайюю.

Летние дожди всегда шли полосами: к этому моменту ливень уже прекратился, но воздух оставался душным и липким, а земля никак не хотела расставаться с дневным зноем. Сбросив обувь в прихожей, Лу Хуайюй прошёл вглубь квартиры — в гостиной горел свет, но, оглядевшись по сторонам, Сун Вань он не обнаружил.

Покручивая в пальцах ключи от машины, Лу Хуайюй подошёл к двери кухни и сквозь матовое стекло смутно разглядел там чью-то фигуру.

Сначала он хотел просто зайти за бутылкой воды, но раз на кухне кто-то был, решил отказаться от этой затеи.

Однако стоило ему развернуться, как из кухни донеслись два глухих стука — будто что-то сперва сорвалось со столешницы, а затем грохнулось на пол, загремев на ходу. Сразу за этим посчастливилось услышать резкий, приглушённый вздох Сун Вань.

Почти рефлекторно Лу Хуайюй толкнул дверь, но едва он успел разглядеть открывшуюся картину, слова застряли у него в горле.

Сун Вань, в которого угостила банка из шкафчика, как раз придерживал воротник домашней одежды, осматривая пострадавшее плечо. Движение его замерло, но он тут же поспешил потянуть край ворота обратно, нахмурившись:

— Неужто трудно постучать перед входом?

Это же кухня, куда тут стучать, мысленно подумал Лу Хуайюй.

Хотя Сун Вань двигался быстро, зрение у Лу Хуайюя всегда было отменным, и он успел заметить неестественно розовое пятно на обнажённом плече. Связав это с покатившейся к стене жестянкой, он в один миг догадался, что здесь произошло.

Впрочем, видеть тело Сун Вань полураздетым ему доводилось не впервые — когда он обрабатывал ему раны, одежды с него слётело куда больше. Лу Хуайюй отвёл взгляд, уставившись на потолочный светильник, чей белый свет резанул по глазам, пока только что увиденная сцена, словно в замедленной съёмке, непрошеной гостьей крутилась в его голове.

— Чего это ты вернулся? — поинтересовался Сун Вань, нагнувшись, чтобы подобрать упавшую банку с кошачьим кормом. Он только что принял душ, а поскольку Лу Хуайюй отсутствовал, переодеваться в пижаму ему было лень; заметив с балкона подкармливаемую им бродячую кошку, он впопыхах набросил махровый халат и сбежал вниз.

Лу Хуайюй промолчал, оставаясь стоять на месте. Как нарочно, стоило ему опустить голову, как взгляд вновь скользнул по глубокому вырезу халата Сун Вань, обнажающего гладкую белизну кожи.

http://bllate.org/book/40474/5138722

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь