Готовый перевод Scum Gets Scum's Due_Green Furball / Расплата для негодяя: Путь без искупления: Глава 7

Чэн Хуан, говоря это, слегка отодвинулся назад. Бушующая здесь духота и запах алкоголя, исходивший от Ли Минтао, вызывали у него какое-то зудящее чувство в груди.

Сидевший перед ним Ли Минтао по-прежнему сохранял полуусмешку на лице и приподнял подбородок, жестом предлагая посмотреть в ту сторону.

Туда, куда указывал его подбородок, находилась центральная сцена для выступлений, где сейчас некая музыкальная группа настраивала инструменты.

Если смотреть с этого угла, какой-то высокий и худой парень, опустив голову, возился с гитарой. Как и большинство тусовщиков из барных музыкальных групп, он был одет в рваные джинсы, а сверху накинул ультракороткую футболку. Свет мерцал и переливался, как раз очерчивая его фигуру с налетом какой-то чувственной порочности.

Чэн Хуан тихо свистнул, повернул голову и мерзко ухмыльнулся:

— Тао-цзы, по сравнению с тобой этот — ну просто небо и земля.

— Мм? Что? — то ли Ли Минтао прикидывался, будто ничего не понимает, то ли и вправду не понимал.

— Да в тот год, когда ты надевал те обтягивающие кожаные штаны, брал гитару, зажимал в зубах сигарету и вот так прислонялся к стене у общежития! Несколько девчонок туда-сюда ходили и всё уходить не хотели, так и пялились на тебя.

— В какой еще год? С чего бы мне это помнить?

— В год поступления на первый курс, должно быть, как раз перед самыми летними каникулами.

— Старые песни о главном, а помнишь ведь отчетливо, — удивился Ли Минтао.

Чэн Хуан, конечно же, помнил этот случай, причем помнил во всех деталях.

Тогда Чэн Хуан только выкатился из аудитории и, подняв глаза, как раз уставился на Ли Минтао: тот прислонился к стене в наушниках и с закрытыми глазами отбивал пальцами ритм.

Ли Минтао в ту пору можно было назвать выдающимся представителем бунтующей молодежи. Волосы отрастили до самой шеи, и на их черном фоне выделялось чистое, аккуратное лицо. Если посмотреть сбоку, его черты казались тщательно отшлифованными и ярко сияли на солнце.

Всё это заставило Чэн Хуана воспламениться до самого нутра, и внизу у него мгновенно всё встало.

Именно в тот самый миг Чэн Хуан впервые обратил внимание на этого брата, спавшего на нижней койке — хотя они уже давным-давно делили двухъярусную кровать, и слов за всё время сказали друг другу от силы штуки три.

Чэн Хуан усмехнулся, ничего не ответил и, указав на паренька в джинсах, спросил:

— Это и есть тот человек, которого ты хотел мне представить?

Ли Минтао глянул туда, куда указывал Чэн Хуан, и тут же выругался:

— Твою мать, ты что, косоглазый? Какого хрена твой взгляд криво идет? Я же велел тебе смотреть на вокалистку, на девчонку рядом!

— С какого перепугу ты подбородок задрал? На кой хрена так подбородок задирать? Пальцем показать было бы намного точнее, — скрипя зубами, Чэн Хуан был вынужден снова повернуть голову.

К тому моменту музыканты уже настроили инструменты, и как только зазвучал голос солистки, по всему залу прокатилась волна бурных аплодисментов, а со всех сторон то и дело раздавались свистки.

Даже Чэн Хуан был вынужден признать: эта девушка-певица отличалась тонкими бедрами, округлыми ягодицами и пышной грудью — настоящая редкостная красотка. На каком бы расстоянии ни находился человек, её глубокая ложжбинка между грудей отчетливо бросалась в глаза. Её голос изливался наружу, словно мелкий песок — густой и хриплый, а в сочетании с динамичным, мощным ритмом это выглядело до предела дико и развязно, так что у зрителей внутри всё скребло от нетерпения.

— Пойдет, вполне можно разок выебать, — по меркам Чэн Хуана, повидавшего на своем веку немало людей, эта оценка была уже весьма высока.Хватит мечтать, я даже заниматься этим с тобой не стану. Ли Минтао потушил сигарету о барную стойку. Ладно, давай о деле. Старик Цзинь из Лунсин звонил мне сегодня после обеда, сказал, что к ним недавно перевели нового руководителя управлять северным регионом, и теперь всеми делами их группы заправляет исключительно этот человек. Старик Цзинь думает устроить для него крутую вечеринку, чтобы как следует поприветствовать, и спрашивает, не хотим ли мы тоже ввязаться в это дело.

Корпорация Лунсин испокон веков была лакомым кусочком, о котором все знали. В своё время Чэн Хуан не пожалел денег и выложил немалую сумму, чтобы прикормить своего человека — старика Цзинь. Благодаря связям со стариком Цзинем за эти годы удалось урвать немало лакомых кусков, а бизнес его собственной компании встал на ноги во многом благодаря заказам со стороны Лунсин. И теперь большая часть этого пирога маячила прямо перед глазами, так что при любых раскладах стоило попытаться отхватить свой кусок.

Пойдем, конечно пойдем, это же отличная возможность сама идет в руки. Внезапно Чэн Хуан всё понял и хитро улыбнулся: Эта девчонка — не пропуск ли на мероприятие?

Примерно так, а если этот человек не оценит, сойдет за то, что ты привел ее просто для солидности.

Чэн Хуан услышал это и замер на секунду. Он знал, что сообразительность у Ли Минтао просто превосходная, он схватывал всё на лету — в этом Чэн Хуан убедился еще в университетские годы. Когда тот только пришел в компанию, в его делах еще чувствовалась некоторая неопытность, но теперь он уже давно превратился в изворотливого пройдоху, увязшего в светских интригах с ног до головы, раз уж додумался предусмотреть всё до мелочей даже в таком деле.

То ли под влиянием того парня в джинсах, то ли из-за того, что в памяти всплыл образ Ли Минтао в его юные годы, на сердце у Чэн Хуана вдруг нахлынула какая-то странная, беспричинная грусть. Тем не менее, он всё так же шутливо бросил: И после этого ты говоришь, что не сутенёр. Счастье еще, что в Китае запрещена порноиндустрия, а то твоя бы жопа уже давным-давно сказочно разбогатела.

Ты, блин, угомонишься или нет? Я разве делаю это не ради...

Он не успел договорить, как изящная женская ручка протянулась вперёд и беззастенчиво стянула бокал с вином прямо из рук Ли Минтао, а вслед за этим раздался вкрадчивый голосок: Братец Тао, ты каждый раз приходишь сюда расслабиться, а угостить меня хотя бы парочкой бокалов не желаешь, всё норовишь в одиночку напиться.

Это говорила та самая главная вокалистка с пышной грудью, похожей на облака. Похоже, выступление закончилось.

Хао Вэньцянь загадочно улыбнулась, запрокинула голову и осушила бокал до дна, после чего легко взмахнула пустым сосудом и, прислонившись к плечу Чэн Хуана, проворковала: Ой, а чего это ты сегодня привел такого симпатичного паренька? Не подскажешь, как величать молодого господина?

Чэн Хуан усмехнулся, обнял ее за талию и крепко прижал к себе, двусмысленно заметив: Разве я маленький? Очень даже большой. В наши дни не модно спрашивать фамилию, просто зови меня братом.

Хао Вэньцянь шутливо фыркнула: Какая гадость, ты такой вредный, пользуешься моментом. С этими словами она всем своим мягким телом прильнула и уселась Чэн Хуану на колени, смеясь так откровенно, что от этого жаром веяло.

Стоило признать, что за те больше полутора лет совместной работы Чэн Хуан никогда не лез в дела Ли Минтао, не касающиеся работы. Когда они болтали наедине, то лишь несли всякую чушь, балагурили и переругивались, не говоря ни слова о чём-то серьёзном, и никогда не затрагивали личную жизнь друг друга.

Если уж попытаться дать этому оценку, сегодняшнее дело можно было назвать наполовину личным, наполовину рабочим: цель преследовалась служебная, но вот человека Ли Минтао привел своего собственного.

Но на этот раз Чэн Хуан проявил неожиданный и сильный интерес. Он налил полбокала вина, протянул красавице, сидевшей у него на коленях, и спросил: А ну-ка расскажи, как твой братец Тао тебя охмурил?

http://bllate.org/book/40438/5133350