Готовый перевод They All Say I'm a Puppet / Император-марионетка и его верный евнух: Глава 7

Фу Юй порой действительно казался удивительным юношей: казалось, стоило в его жизни появиться хоть малейшему проблеме лучику надежды, как он тут же отказывался бросать желанную жизнь. Иногда даже не верилось, не слишком ли он оптимистичен, но, поразмыслив, понимаешь: так даже лучше. Выросши в подобной обстановке и угодив в столь плачевное положение, непременно нужно отыскать для себя хоть какое-то направление, иначе недолго и отчаяться.

Раз уж он взошел на трон как император, пусть в его руках не было ровно ничего, Фу Юй в любом случае стал символом этого места, а потому существовали мероприятия, которые он был обязан посещать. Например, утренний доклад.

Фу Юю приходилось признавать: в некоторые моменты быть императором — поистине тяжкий труд, особенно в те секунды, когда тебя будят на рассвете прямо посреди сладкого сна. Сонно протерев глаза, он растерянно посмотрел на Чэн Чжуна:

— Дядя Чжун, который час?

— Докладываю Вашему Ветельству, вторая стража ин.

Проведя в этой роли целую ночь, Чэн Чжун уже свыкся с новым положением Фу Юя.

— Пора вставать и готовиться к утреннему докладу. В конце концов, это ваш первый выход к престолу после восшествия на трон, нехорошо опаздывать.

Фу Юй, кутаясь в одеяло, приподнялся, но глаза открыть так и не смог. Посидев так какое-то время с одурманенным видом, он наконец зевнул:

— Всё равно от меня никакой пользы. Когда покойный император был жив, он ведь не каждый день проводил утренние доклады.

Чэн Чжун тихо вздохнул и окинул взглядом окрестности. Заметив, что неподалеку дежурят другие евнухи, он был вынужден понизить голос и зашептать прямо на ухо Фу Юю:

— Императорская колесница, присланная господином Чэнем, чтобы забрать вас, уже ждет у ворот дворца.

Господин Чэнь... Господин Чэнь?!

Фу Юй выяснил, что имя Чэнь Юаня обладает поистине чудодейственным средством от сонливости. Вся его дремота мгновенно испарилась, и он тут же широко раскрыл глаза:

— Чэнь... Господин Чэнь ведь не пришел лично?

— Кажется, господин Чэнь отправился на доклад прямо из своего поместья, заглядывать во внутренние покои он не стал, — пояснил Чэн Чжун.

Фу Юй с облегчением выдохнул:

— Вот и славно, вот и хорошо. Дядя Чжун, помоги мне скорее переодеться, ни в коем случае нельзя опоздать на утренний доклад.

При помощи Чэн Чжуна и остальных евнухов Фу Юй быстро облачился в парадные одежды и в императорской колеснице направился в Зал Уин.

Устроившись на драконьем троне и обведя взглядом столпившихся внизу сановников, он с удивлением обнаружил, что Чэнь Юань до сих пор не появился. Выражение лица Фу Юя в этот момент стало предельно озадаченным: если Чэнь Юань сегодня не явится, должен ли этот утренний доклад продолжаться и как именно его вести?

Впрочем, замешательство Фу Юя длилось недолго: вскоре Чэнь Юань неторопливой походкой вошел в зал, остановился в самом его центре и невозмутимо обратился к Фу Юю:

— Сегодня твоему слуге нездоровилось, поэтому я немного опоздал. Надеюсь, Ваше Ветельство простит меня.

Стоило прозвучать этим словам, как лица сановников в зале приняли самое разное выражение. Украдкой окинув всех взглядом, Фу Юй понял, что далеко не все при дворе во всем согласны с Чэнь Юанем. Большинство просто не смело выражать открытое недовольство, опасаясь гнева — точно так же, как и он сам.

Чэнь Юань по-прежнему стоял в центре зала, словно ожидая ответа от Фу Юя. Поймав его взгляд, Фу Юй словно озарился изнутри и произнес:

— Это лишь моя несостоятельность заставляет дядю так надрываться над государственными делами.

С этими словами он повернулся к стоявшему рядом Чэн Чжуну и отдал распоряжение:

— Подать стул.

В глазах Чэнь Юаня на мгновение мелькнуло удивление, сменившееся легкой улыбкой:

— В таком случае твой слуга благодарит Ваше Ветельство.

Увидев улыбку Чэнь Юаня, Фу Юй немного расслабился: похоже, его внезапное решение пришлось господину Чэню по душе. Тело, всё это время державшееся в струнку, наконец немного обмякло.

Содержание утреннего доклада, как водилось, не имело к Фу Юю никакого отношения. Поскольку он даже в глаза не видел никаких донесений, он, разумеется, понятия не имел, о каких именно вопросах толкуют сановники и как их следует разрешать. Пока Чэнь Юань был здесь, до самого императора не доходило никаких забот. Слушая одно за другим выступления, Фу Юй снова почувствовал наваливающуюся сонливость, и его голова начала невольно клониться вниз.

Когда Фу Юй уже почти погрузился в царство снов, Чэн Чжун, неотлучно стоявший за его спиной, вдруг украдкой протянул руку и слегка толкнул его. Вздрогнув, он открыл глаза и обнаружил, что взгляды всех гражданских и военных чинов давным-давно устремлены на него. Пока он растерянно хлопал ресницами, раздался веселый голос Чэнь Юаня:

— Ваше Ветельство, господин Линь интересуется вашим мнением.

— Чьим мнением? Моим? — Фу Юй перевел взгляд и наконец заметил того самого господина Линя. Это был сановник в почтенных летах, который в ярости сверлил глазами Чэнь Юаня, но, услышав голос Фу Юя, повернулся к нему:

— По мнению твоего слуги, Ваше Ветельство уже достигли надлежащего возраста, и можно поставить на повестку дня вопрос о самостоятельном правлении. Как раз удастся избавить господина Чэня от чрезмерных хлопот о государственных делах, из-за которых он подрывает свое здоровье.

Уголки губ Чэнь Юаня чуть приподнялись, хотя лицо осталось бесстрастным:

— Раз так, то этот чиновник должен выразить господину Линю благодарность.

С этими словами он перевел взгляд на сидевшего на драконьем троне Фу Юя:

— И каково же мнение Вашего Ветельства?

Самостоятельное правление? Фу Юй, пожалуй, никогда в жизни даже не задумывался о подобном. И дело было даже не в том, сможет ли он справиться со всей лавиной сложнейших государственных дел, если они падут на его плечи, а в том, с какой стати он, одинокий и не имеющий за душой ничего, должен отбирать верховную власть из рук Чэнь Юаня? Чэнь Юань возвел его на престол лишь потому, что ему требовалась послушная марионетка. Если же в один прекрасный день он перестанет повиноваться, Чэнь Юань, скорее всего, просто избавится от него и подыщет себе новую марионетку.

Хотя внешне в Чэнь Юане не было заметно ни малейшей перемены, Фу Юй чувствовал: тот испытывает его. Стоит лишь ответу не удовлетворить его, как, судя по крутому нраву Чэнь Юаня, он вполне может устроить расправу прямо здесь, в тронном зале, лишив его жизни.

К тому же он сам оказался на этом престоле поневоле. Ему никогда не нравился этот Императорский город, и в один прекрасный день он непременно отсюда сбежит.

Поразмыслив так, он наконец набросал в мыслях план действий и, смущенно улыбнувшись, обратился к господину Линю:

— Я всё же еще слишком молод, к тому же впервые касаюсь государственных дел и не обладаю ни добродетелью, ни талантами. Когда государственными делами ведает дядя, мне спокойнее. Так что вопрос о самостоятельном правлении, пожалуй, давайте обсудим как-нибудь в другой раз?

Старый сановник еще некоторое время молча сверлил Фу Юя взглядом, но в конце концов опустил голову и произнес:

— Сей слуга всецело подчиняется воле Вашего Ветельства.

Чэнь Юань слегка изогнул губы, сидя в кресле, и сложил руки в приветствии перед Фу Юем:

— В таком случае этому слуге остается лишь выразить глубочайшую благодарность Вашему Ветельству за оказанное доверие.

Фу Юй торопливо замахал руками:

— Это я лишь утруждаю господина Чэня.

Раз уж Фу Юй занял такую позицию, остальные недовольные Чэнь Юанем при дворе чиновники временно не смели больше ничего возражать. В конце концов, вся полнота власти сейчас находилась в руках Чэнь Юаня, и все присутствующие прекрасно это понимали. Чэнь Юань отличался слишком свирепым нравом, и открыто навлекать на себя его гнев было себе дороже.

Поэтому оставшееся время сановники хранили испуганное молчание. А раз у них не нашлось больше никаких докладов, у Фу Юя, естественно, тоже не было поводов для разговоров, и его первый утренний доклад в качестве императора подошел к концу.

После окончания аудиенции Чэнь Юань не спешил уходить: он прямиком уселся в императорскую колесницу Фу Юя и отдал приказ:

— Во Дворец Синдэ.

Это был первый раз, когда Фу Юю довелось делить колесницу с Чэнь Юанем. Он подсознательно сжался, стараясь занять как можно меньше места, чтобы ненароком не задеть Чэнь Юаня.

Чэнь Юань же, напротив, вольготно раскинулся, лениво прислонившись спиной к стенке экипажа, и принялся барабанить пальцами по дереву. Внезапно он повернул голову и бросил на Фу Юя взгляд:

— Кто научил Ваше Ветельство тем словам, что вы произнесли в зале?

— Ни, никто меня не учил, — поспешно ответил Фу Юй. — Я действительно не хочу брать бразды правления в свои руки и не имею к тому никаких способностей. Когда государственными делами ведает дядя, мне очень спокойно.

Чэнь Юань издал короткий смешок, протянул руку, легко хлопнул Фу Юя по плечу и опустил веки, словно собираясь вздремнуть.

Фу Юй подумал, что еще одно испытание, пожалуй, осталось позади. В глубине души он слегка выдохнул, приподнял край занавески на колеснице и украдкой выглянул наружу.

Дворец Синдэ был личными покоями вдовствующей императрицы Чэнь. Чэн Чжун уже предупреждал Фу Юя: раз уж теперь он номинально числится сыном вдовствующей императрицы, ему следует выказывать почтительность, сыновнюю почтительность и преданность — навещать ее по утрам и вечерам. Тогда, пожалуй, и господин Чэнь останется доволен. Кто же знал, что первый подобный визит с приветствием выпадет совершить вместе с самим Чэнь Юанем.

Вдовствующая императрица Чэнь чинно восседала на главном месте; с нее уже спали траурные белые одежды тех дней. Увидев входящего Фу Юя, она лишь лениво приподняла веки, а затем перевела взгляд на Чэнь Юаня:

— Старший брат пришел.

Чэнь Юань кивнул, устроился на сиденье рядом с ней, и его взгляд упал на Фу Юя. Поняв намек, Фу Юй тут же отвесил поклон:

— Сын приветствует матушку-императрицу.

Однако вдовствующая императрица повела себя так, будто ничего не услышала, и отдала приказ стоявшему рядом евнуху:

— Подайте тайвэю чаю.

С этими словами она холодно бросила на Фу Юля мимолетный взгляд:

— Садись.

Только после этого кто-то выступил вперед и пододвинул Фу Юю кресло. Осторожно понаблюдав за выражениями лиц обоих, Фу Юй присел.

Вдовствующая императрица отвела взгляд, поднесла к губам стоявшую рядом чашку с чаем, сделала глоток и обратилась к Чэнь Юаню:

— Зачем старший брат пожаловал сегодня? Да еще и императора прихватил заодно?

Чэнь Юань бросил на Фу Юя взгляд и улыбнулся:

— Нужно обсудить с императрицей одно дело, а тут как раз закончился утренний доклад, и Ваше Ветельство собрался навестить матушку-императрицу, вот мы и прибыли вместе.

Вдовствующая императрица глухо угукнула, немного подумала и осведомилась:

— И что же за дело хочет обсудить старший брат?

— Завтра я покидаю Столицу и отправляюсь в Уезд Лулин.

С этими словами Чэнь Юань отпил чаю и, вновь подняв глаза, неожиданно добавил во взгляд столько мрачной кровожадности, что от нее повеяло холодом:

— Поступили секретные донесения, что Син Ган бежал туда. Я лично поведу людей, чтобы покончить с ним.

Услышав имя Син Гана, вдовствующая императрица вначале вздрогнула от неожиданности, но затем ее брови постепенно разгладились:

— И то верно. Оставлять его в живых — лишь лишняя тревога на сердце. Лишь покончив с ним, мы, брат и сестра, сможем избавиться от терзающей нас боли.

Чэнь Юань усмехнулся и легко покачал головой:

— Убить его — всего лишь способ выпустить пар. Точно так же, как я перебил те добрых два десятка людей из его клана. Даже перебив их всех, я не смогу вернуть то, что потерял.

Он опустил чашу на столик, поднял глаза на Фу Юя, который изо всех сил старался делать вид, будто его здесь не существует, и продолжил:

— В мое отсутствие хоть делами в Столице будет кому заняться, но в государственные вопросы императрице все же придется вникать посильнее. Сегодня на утреннем докладе этот старый пес Линь Чэн вновь пытался склонить Ваше Ветельство к самостоятельному правлению.

На этих словах уголки его губ приподнялись:

— Впрочем, наш император рассуждает весьма здраво и тут же отказался. Пока меня не будет в столице, кое-какие злоумышленники не преминут воспользоваться случаем, чтобы поднять бурю, так что будьте во всем осторожны.

Вдовствующая императрица опустила голову:

— Старшему брату предстоит тяжелый путь через горы и реки, невероятно утомительный, так что ему самому следует быть куда осторожнее.

Чэнь Юань моргнул, похоже, ничуть не заботясь об этом. Внезапно он поднялся, подошел к Фу Юю, склонился к самому его лицу и с улыбкой произнес:

— А вот в мое отсутствие в Столице как раз-таки Вашему Ветельству стоит проявить осторожность. Если по возвращении я обнаружу какие-то неуместные замыслы или помыслы... Ваше Ветельство знает, я очень рассержусь.

Фу Юй торопливо кивнул:

— Дядя может не сомневаться.

Вдовствующая императрица с крайним отвращением окинула Фу Юя взглядом и снова повернулась к Чэнь Юаню:

— До меня доходили слухи, что накануне старший брат побывал во Дворце Чансинь?

В конце фразы ее тон стал необычайно мягким, сквозь него пробивалась нотка робкой разведки боем.

— У императрицы во дворце поистине повсюду уши.

Чэнь Юань протянул руку и легко похлопал Фу Юя по щеке, после чего снова уселся в кресло.

— Был во Дворце Чансинь, видел человека — и только.

Вдовствующая императрица помолчала немного, наконец испустила тихий вздох и с каким-то ожесточением произвела:

— Когда этого Син Гана поймают, порубите его на куски прямо на месте.

Чэнь Юань усмехнулся, но лицо его при этом было холодным как никогда:

— Разве так ему не будет слишком легко?

Пробыв во Дворце Синдэ добрую половину часа, Чэнь Юань наконец поднялся и откланялся. Проводив его со всеми почестями, Фу Юй вернулся во Дворец Чанлэ.

Поднявшись спозаранку на утренний доклад, а после него оказавшись утащенным Чэнь Юанем к вдовствующей императрице, он за всё утро во Дворце Синдэ даже росы во рту не держал и теперь был страшно голоден. К счастью, Чэн Чжун понимал его лучше всех: он заранее распорядился подать еду. Наевшись досыта, Фу Юй наконец смог перевести дух.

Фу Юй понятия не имел, чем обычно занимаются другие императоры каждый день, но после утреннего доклада у него самого больше не оставалось никаких дел. Те тягостные государственные заботы к нему не попадали, а заводить гаремы из трех дворцов и шести дворов, чтобы одаривать их милостями, он не собирался. Плотно пообедав, он снова повалился на кровать, чтобы доспать упущенное.

То ли оттого, что время уже было упучено, то ли по какой-то иной причине, пролежав на ложе довольно долго, он так и не почувствовал сонливости и снова принялся обдумывать побег из дворца.

Только что во Дворце Синдэ Чэнь Юань обмолвился, что покидает Столицу и отправляется куда? В Уезд Лулин? Фу Юй понятия не имел, где находится этот уезд Лулин, но по словам вдовствующей императрицы понял, что место это лежит далеко от столицы. А значит, Чэнь Юань вернется нескоро.

Вдовствующая императрица явно не горела желанием его видеть, а за пределами Дворца Чанлэ оставались лишь несколько стражников во главе с Сюнь Чэном. Хотя трудности все еще оставались, провернуть это будет куда проще, чем при Чэнь Юане. Он просто обязан ухватиться за этот шанс!

Пока Фу Юй предавался буйным фантазиям, в памяти всплыли недавние слова Чэнь Юаня. Поразмыслив немного, он поднял глаза на Чэн Чжуна, дежурившего у изголовья постели, и спросил:

— Эй, дядя Чжун, ты знаешь, кто такой Син Ган? Мне кажется, я где-то уже слышал это имя.

Услышав это, Чэн Чжун испугался. Чуть ли не мгновенно он бросился вперед и зажал Фу Юю рот ладонью:

— Ваше Ветельство, тише! Ни в коем случае нельзя, чтобы кто-то услышал. Если это дойдет до слухов и попадет в уши господина Чэня, добром не кончится.

Его рот и нос были наглухо закрыты, так что Фу Юй мог лишь кивнуть, показывая, что всё понял. Только тогда Чэн Чжун убрал руку, окинул испуганным взглядом окрестности и зашептал:

— Этот Син Ган — государственный наставник времен покойного императора. Говорят, изначально он был лишь бродячим уличным магом. Покойный император невесть где услышал, будто этот человек умеет варить эликсир бессмертия, и притащил его во дворец, после чего беспрекословно следовал каждому его слову. Начиная с великих государственных дел и заканчивая расстановкой людей во внутренних покоях — во всем полагался на его советы. Наложница Сяо в свое время была прислана ко двору именно этим человеком, благодаря чему она и снискала столь долговечную милость, не угасавшую годами. В те дни власть Син Гана затмевала двор и оппозицию; надо полагать, тогдашний господин Чэнь претерпел немало обид от его людей и люто ненавидел этого человека. Люди говорят, что несколько дней назад господин Чэнь казнил десятки сановников лишь за то, что все они были связаны с этим Син Ганом. Вот только сам Син Ган ускользнул из Столицы еще до того, как господин Чэнь перешел к расправе.

Слушая это, Фу Юй не переставал удивляться. Вспомнив лица Чэнь Юаня и его сестры, когда те поминали этого человека, с их жаждой разорвать врага голыми руками, он подумал, что, должно быть, в те годы им пришлось изведать немало унижений. Поморгав, он попытался мысленно примерить услышанное к привычному образу Чэнь Юаня, но так и не смог вообразить, при каких обстоятельствах этот человек мог бы терпеть унижения.

Чэн Чжун, похоже, и сам вошел во вкус от рассказов Фу Юя и решил выложить напоследок всё, что ему довелось услышать за годы службы в глубоких дворцовых покоях:

— Некоторые болтают, будто причиной, по которой у покойного императора рождалось так мало наследников, тоже был этот человек. Все высокопоставленные наложницы в гареме регулярно принимали подносимые им пилюли, якобы продлевающие жизнь, но почему-то лишь у наложницы Сяо родился сын. Даже тогдашняя императрица Чэнь, будучи очевидно беременной от драконьего семени, в конце концов внезапно потеряла ребенка.

Озарение настигло Фу Юя мгновенно:

— Выходит, моя матушка в ту пору была простой дворцовой служанкой и, естественно, не имела права принимать эти пилюли. Кто бы мог подумать, что на нее случайно падет императорская милость, после чего ее сошлют в Ведомство стирки, где о ней никто и не вспоминал.

С этими словами он опустил взгляд и с горькой усмешкой произнес:

— Если посудить, мне еще крупно повезло выжить.

Чэн Чжун протянул руку и утешительно похлопал Фу Юя по ладони:

— Ваше Ветельство — истинный владыка государства, ваша благодать безгранична и судьба крепка. Так было в тот день, так будет и впредь.

Фу Юй улыбнулся, но мысли его уже витали где-то далеко:

— Дядя Чжун, того евнуха из императорской кухни... можно ли отыскать его сейчас?

Чэн Чжун никак не ожидал такого вопроса. Нахмурившись, он подумал и в конце концов покачал головой:

— Прежде Ваше Ветельство были всего лишь неприметным принцем, и оказать подобную услугу было еще возможно. Но теперь... Едва ли найдется безумец, готовый тайком вывезти из дворца правящего императора. Так что, если Ваше Ветельство всё еще лелеете этот замысел, боюсь, придется искать какой-то другой выход.

Фу Юй испустил тихий вздох. Подавленный этой новостью, он уже собрался погрузиться в уныние, как вдруг Чэн Чжун извлек из-за пазухи кошель с деньгами:

— Всё то добро, что Ваше Ветельство скопили, старый слуга не смог унести целиком, прихватил лишь этот кошель. А что до остального — придумаем что-нибудь еще.

Увидев этот кошель, Фу Юй сперва удивился, а затем на его лице расцвела улыбка. Он тут же перехватил котомку:

— Что-то лучше, чем ничего.

http://bllate.org/book/40425/5131857