Глава 14. Предупреждение
На следующий день, когда Сириус проснулся, уже вовсю светило солнце. Это была первая ночь после возвращения из Азкабана, которую он спал на редкость спокойно. Он неторопливо натянул лежавшую у кровати одежду — синюю повседневную рубашку и серые зауженные брюки, — чувствуя себя вполне довольным вкусом своего крестника. Приодевшись и собираясь идти умываться, он заметил на двери ванной записку: Ванная уже отремонтирована, крестный, пользуйся. Сириус невольно улыбнулся.
Умывшись, Сириус спустился вниз и с удивлением обнаружил, что родовой особняк Блэк преобразился до неузнаваемости — казалось, вчерашняя грязь и мрачность были лишь плодом его воображения. Лестницы и полы сияли чистотой, отражая свет, мебель была начищена до блеска, а аккуратные и мягкие темно-зеленые шторы раздвинуты, открывая взору роскошные резные окна. Золотые лучи солнца заливали комнаты, и весь особняк выглядел светлым и уютным.
Сириус отрешенно оглядывал окружающую обстановку, чувствуя растерянность в душе. Разве мог он забыть, каково это — иметь настоящий дом? Светлый, теплый, такой родной, он словно существовал лишь в туманных воспоминаниях детства.
— Сириус! — чей-то голос внезапно вырвал его из воспоминаний.
Он резко поднял голову и увидел перед собой черноглазого черноволосого юношу с лучистой улыбкой.
Гарри внимательно разглядывал Сириуса. После вчерашнего купания и полноценного ночного отдыха тот несомненно выглядел гораздо бодрее. Пусть он всё еще оставался худым, Гарри твердо решил непременно откормить своего крестного.
— Гарри, что произошло? Почему в доме такая чистота? — озадаченно спросил Сириус.
— Хе-хе, я с утра встал, а тут уже всё так. Оказывается, Кикимер всю ночь напролет прибирался в нашем доме, — с улыбкой ответил Гарри.
— Неужели… — Сириус удивился еще сильнее. Разве Кикимер вчера не противился уборке? С чего бы ему вдруг проявлять такое рвение?
— Крестный, крестный, давай завтракать, Кикимер, кажется, приготовил очень богатый завтрак! — Гарри прямиком потащил Сириуса в столовую.
Когда Сириус увидел, как Кикимер выставляет на стол тарелки с тостами, яичницей и беконом, его сомнения стали еще глубже.
— Доброе утро, юноша, молодой господин. Кикимер пока покинет вас. Желаю приятного аппетита. — Домовой эльф поставил на стол два стакана молока и почтительно обратился к Сириусу и Гарри.
Сириус повернулся к Гарри:
— Что это с ним?
Гарри улыбнулся:
— Наверное, он понял, что в семействе Блэк остался всего один прямой наследник, вот и решил отнестись к делу со всей серьезностью.
Услышав такие слова от крестника, Сириус не стал ломать голову над этим и, усевшись рядом с Гарри, принялся за завтрак.
Сириус ел и попутно расспрашивал Гарри о его жизни за последние годы, словно пытаясь наверстать упущенное за целое десятилетие.
Гарри тоже рассказывал о самом главном, разумеется, обходя стороной то, о чем упоминать не стоило.
— Выходит, у дяди с тетей тебе жилось неплохо?
Гарри кивнул.
Сириус опустил стакан с молоком и тяжело вздохнул:
— Гарри, у меня есть глаза, я прекрасно вижу, хорошо ли тебе жилось. Как одиннадцатилетний мальчик может быть таким тощим и маленьким? Это же явные признаки хронического недоедания.
Гарри на мгновение замолчал, а затем с трудом выдавил:
— Сириус, пойми, дядя с тетей не обязаны были хорошо ко мне относиться. Они много лет не общались с моей мамой, к тому же у них самих есть сын, о котором нужно заботиться. К тому же… они меня не били.
По меркам прошлой жизни это уже считалось прекрасным отношением.
— Во всем виноват я. После гибели твоих родителей я был обязан исполнить долг крестного и как следует позаботиться о тебе. Если бы я не совершил безрассудство и не угодил в тюрьму, у тебя было бы прекрасное детство. Во всем виноват я. — Сириус с горечью посмотрел на Гарри, и его глубокие серые глаза потускнели.
Радость от освобождения из Азкабана, торжество от поимки Питера и счастье при виде крестника — всё это постепенно развеялось еще вчера поздно ночью, когда он лежал в постели и предавался раздумьям. Только тогда он понял, сколько ошибок совершил.
Ему не следовало так слепо доверять людям и делать Питера Хранителем Тайны, из-за чего Джеймс и Лилли погибли.
Ему не следовало действовать опрометчиво и бросаться в погоню за Питером в одиночку, в результате чего Питер сбежал, а его самого бросили за решетку.
Ему не следовало проявлять безответственность, попадать в Азкабан и оставлять Гарри на попечение родственников-маглов, обрекая мальчика на одиночество и лишения.
Во всем был виноват только он.
Гарри посмотрел на сникшего Сириуса, и его брови сошлись на переносице. Его крестный должен быть полным энергии, уверенным в себе, а в его глазах не должно быть такой печали. Это зрелище напоминало Гарри о том одиноком и тоскливом выражении в глазах Сириуса, когда тот сидел в одиночестве на Площади Гриммо, 12 на пятом курсе.
Гарри заставил себя улыбнуться:
— Сириус, раз уж ты действительно чувствуешь вину передо мной, то используй оставшееся время, чтобы всё исправить. Возьми себя в руки, ты нужен мне, ведь из родственников у меня остался только ты.
Сириус со слезами на глазах посмотрел на Гарри и через силу улыбнулся:
— Да, я обязательно справлюсь!
И они продолжили беседу: Сириус расспрашивал Гарри о его одиннадцатилетней жизни, о его учебе на Когтевране и даже рассказал о том, как безумно Джеймс добивался Лилли. Гарри подробно отвечал на вопросы Сириуса и одновременно с удовольствием слушал неловкие истории из прошлого своего отца.
Они закончили завтрак в приятной непринужденной обстановке.
Как только Сириус позвал Кикимена убрать со стола, в прихожей раздался звонок в дверь.
— Странно, кто это может прийти ко мне? — озадаченно произнес Сириус и пошел открывать.
Когда он отпер дверь и увидел гостя, все слова застряли у него в горле.
Человек на пороге был облачен в крайне потрепанную мантию волшебника, всю в заплатах. Он выглядел уставшим и изможденным от долгих странствий, словно преодолел огромный путь. Он был еще молод, но в светло-каштановых волосах уже пробивалась седина.
— Римус… — ошеломленно прошептал Сириус.
Люпин ничего не ответил. Он опустил на пол побитый дорожный чемодан и с теплой улыбкой заключил Сириуса в крепкие объятия.
Именно эту картину увидел Гарри, выйдя из столовой.
Два высоких мужчины крепко прижимали друг к другу, на их лицах блестели слезы, а в глазах читалось сильнейшее волнение.
От некогда сплоченной компании Мародеров ничего не осталось — в живых остались лишь они двое. И тем не менее выжившим тоже несладко пришлось. Один целое десятилетие сносил муки Азкабана, а второй испил до дна все тяготы и лишения скитальческой жизни.
Разве можно назвать выживание истинным счастьем?
Сириус Блэк и Римус Люпин служили тому ярчайшим антипримером.
— Сириус, это… — подал голос Гарри.
Стоявшие у порога мужчины тут же разомкнули объятия. Сириус вытер с лица слезы, повернулся к Гарри и произнес:
— Гарри, подойди, это Римус, лучший друг твоего отца. Римус, это Гарри.
Люпин посмотрел на Гарри, внимательно оглядел его с ног до головы и с облегченной улыбкой сказал:
— Гарри, ты так похож на Лилли и Джеймса.
Гарри с улыбкой обнял Люпина:
— Могу ли я называть вас Римусом? О, я видел вас — на той общей фотографии в спальне Сириуса.
Люпин протянул руку и потрепал Гарри по волосам:
— Конечно, можешь звать меня так. Мы с твоим папой и Сириусом были лучшими друзьями в школе.
Затем он повернулся к Сириусу и уже серьезно спросил:
— Бродяга, объясни мне, что произошло с Питером?
***
Гарри проводил обоих в гостиную, велел Кикимену принести две чашки черного чая, после чего тактично удалился, оставляя пространство двум друзьям, разлученным на целое десятилетие.
После долгого рассказа сидевшие на диване мужчины, наконец зарывшие топор войны, предавались глубоким раздумьям. Люпин одновременно гневался из-за предательства Питера, скорбел о десяти годах незаслуженных мук Сириуса и винил себя за то, что усомнился в друге. Сириус, много лет знавший Люпина как облупленный, прекрасно понимал мысли товарища. Он похлопал Римуса по спине и мягко произвел:
— Лунатик, давай оставим прошлое в прошлом, нужно жить настоящим. К тому же нам еще заботиться о Гарри — он сокровище, которое оставили нам Джеймс и Лилли.
Люпин со сложным выражением лица посмотрел на черноволосого юношу. Когда-то этот простодушный человек тоже начал взрослеть… неужели эти десять лет изменили всё настолько сильно?
— Да, у нас есть Гарри, поэтому мы оба должны держаться…
— Кстати, Лунатик, как ты меня отыскал?
— Я прочитал об этом в вчерашней газете и среди ночи помчался из Румынии в Лондон. Когда я разыскал Дамблдора, он сказал мне, что ты вернулся сюда.
— Тогда, Римус, оставайся здесь, будем вместе растить Гарри, — лучезарно улыбнулся Сириус.
Люпин на мгновение замер, растерянно глядя на сидящего напротив друга, а затем с трудом вымолвил:
— Бродяга, я бы тоже очень хотел растить Гарри вместе с тобой, но сам знаешь — у меня нет работы, порой мне даже себя самого прокормить нечем. Именно поэтому я не мог заботиться о Гарри после того, как ты попал в Азкабан. Сам подумай, как такой человек, как я, может повиснуть у тебя на шее? — он горько и самокритично усмехнулся.
— Римус, говорить мне такое — значит отдаляться друг от друга! Подумаешь, пустяковая мохнатая проблема, — притворно рассердился Сириус. — Оставайся и помоги мне вести дела семейства Блэк. Я в одиночку физически не успеваю разгребать все бумаги. Я знаю, как ты всегда был внимателен к деталям, у тебя точно получится. К тому же, неужели тебе совесть позволит смотреть, как меня задавит гора отчетов, пока маленький Гарри останется без присмотра?
Люпин приоткрыл рот, но слов не нашлось. Наконец, спустя долгое время, он сдался:
— Ладно, уговорил. Спасибо тебе, Бродяга.
Сириус рассмеялся:
— Каких еще спасибо между нами!
Теплые лучи солнца падали на двух улыбающихся друг другу мужчин, и на мгновение эта картина показалась прекраснее любого произведения искусства.
Гарри стоял на лестничной площадке второго этажа и сквозь просвет перил наблюдал за двумя самыми важными людьми в его жизни, а на его губах играла легкая улыбка.
Как было бы прекрасно, если бы такие дни длились в его жизни вечно! Волан-де-Морт к тому времени давно бы исчез, Гарри, возможно, после окончания школы пошел бы работать мракоборцем, а возвращаясь каждый вечер домой, едва толкнув дверь, видел бы Сириуса и Римуса, сидящих за столом в ожидании ужина. А по выходным они бы даже могли устраивать матчи по квиддичу. От этих мыслей лицо Гарри невольно озарилось широкой улыбкой.
Всё случилось в одно мгновение, быстрее искры от кремня.
Дикая боль внезапно пронзила самые глубины тела Гарри. Он крепко стиснул зубы, стараясь не издать ни звука, побледнел как полотно и осел на пол, вцепившись пальцами в деревянные перила так, что костяшки побелели. Эта боль казалась выжженной прямо на его душе, словно кто-то развел на ней костер из Адского пламени — нет, пожалуй, это было даже мучительнее. Перед глазами заплясали черные круги, а во рту ощутился солоноватый привкус крови. В тот момент, когда он уже решил, что сейчас умрет, агония так же внезапно испарилась, как и появилась.
Тело Гарри обмякло, он с трудом поднялся на ноги и шаг за шагом поплелся в свою спальню. Добрел до кровати, перевел дыхание и рухнул на матрас.
Что это было? Что с ним произошло? Мозг Гарри закрутился на предельной скорости. Неужели Волан-де-Морт? Нет, исключено, тот находился за сотни миль в Хогвартсе и не мог сотворить ничего подобного. Тогда Крестраж? Тоже невозможно: большую часть он уже уничтожил, а оставшиеся находились очень далеко.
Гарри никак не мог найти ответ, и в этот самый момент он смутно ощутил, как что-то на груди начинает источать жар. Собрав последние силы, он приподнялся, засунул руку под воротник и вытащил цепочку, на которой висели две вещи: Маховик времени и кольцо.
Воскрешающий камень — один из Даров Смерти!
Гарри резко вздрожал, горько усмехнулся и медленно откинулся на подушку.
Ах, ну конечно. Сама Смерть предупреждает его, чтобы он не терял голову от счастья. Разве он мог забыть? Какова была цена его возвращения…
Его душа уже давно отмечена печатью Смерти, и в тот день, когда он окончательно одолеет Волан-де-Морта, его душа будет принесена в жертву Смерти.
Сириус, Римус и все остальные дорогиe его сердцу люди…
У него никогда не будет шанса прожить с ними нормальную жизнь.
Он — человек без будущего.
Да и какое он имеет право мечтать о грядущем?
Но как же быть, если он уже успел всем сердцем привязаться к ним?
В этот момент Гарри пронзила такая острая боль, что он зарылся лицом в одеяло и зарыдал в голос.
http://bllate.org/book/40400/5127878
Сказали спасибо 0 читателей