Готовый перевод The Zerg's Yandere Shock / Безумная одержимость: Мой генерал из расы насекомых: Глава 3

【Генерал-полковник Карон.】

Его ментальное щупальце медленно и методично вывело на световом экране:

【Я ожидаю увидеть вас в центре регистрации через 36 звездных часов.】

Он тщательно просчитал время: ему потребуется всего тридцать звездных часов в медицинской капсуле, чтобы восстановиться так, будто он никогда не был ранен, и собственноручно застегнуть кольцо пары на своем главном супруге-самке.

Он остался доволен своим расчетом. Он использовал просительный тон, что для него уже было крайне сдержанным и внимательным выражением. Он был уверен: цинь-чуань непременно решит, что он очень нежен. Он не какой-то грубый, дикий сюн-чуань, пользующийся своим положением, чтобы запугивать других. Он — Офи Анка Монте, и его главный супруг-самка должен гордиться, заслуживать восхищения и быть бережно оберегаемым сокровищем.

В качестве дополнительного жеста внимания он решил выразить легкую вежливую заботу коллегам Карона.

Он слегка склонил голову, медленно приближая камеру. Пара абсолютно черных зрачков почти заполнила собой всё пространство кадра, подобно глубокому водовороту, на который не осмелился бы взглянуть ни один инсектоид.

Ментальное щупальце, плавно парящее в воздухе, старательно вывело:

【Передаю привет Седьмому легиону.】

Помедлив, он словно что-то вспомнил, и щупальце слегка дрогнуло, добавив последний символ в знак дружелюбия:

【^^】

Это выглядело как улыбка призрака, наблюдающего за своей добычей.

[...]

[Это ведь определенно угроза, да?!]

[Ясно же, что он хочет забрать его домой и пытать лично...]

[В смысле, если тот не зарегистрируется, Седьмому легиону конец...]

[Это значит: не зарегистрируешься — легион будет уничтожен!]

[Помогите, он использует щупальце, чтобы изобразить сердечко!]

С разблокировкой ошейника подавления раны Карона начали затягиваться на глазах. Кости издали сухой хруст.

Раз уж ошейника больше нет, то он никогда не был тем, кто привык следовать правилам.

Цинь-чуань даже не поднял век, лишь плечи его дрогнули, и Крылья с гулом распахнулись.

Цепи лопнули со звоном. Несколько железных шипов, пронзавших его Крылья, в мгновение ока были буквально выбиты из плоти и с глухим стуком посыпались на землю вместе с брызгами свежей крови, словно разорвавшийся фейерверк.

Карон встал.

Он потянулся всем телом, словно ленивый леопард; широкие плечи и тонкая талия образовали идеальный перевернутый треугольник. Несмотря на то, что от боли мышцы напряглись, он всё равно позволил себе усмехнуться. Он отряхнул плечо и цокнул языком.

— Чертовски больно.

Цинь-чуань поднял взгляд на улыбающийся символ, спроецированный ментальной энергией на световом экране, приподнял уголок глаза и, резко взмахнув огромными Крыльями, вылетел из места казни.

В свисте воздушных потоков было слышно, как он с ноткой легкомыслия пробормотал:

— Улыбаешься ты своей матери-самке, щенок.

Глава 3: Флирт?

VIP-зона ожидания в бюро регистрации была больше похожа на фешенебельный салон. Металлические лианы обвивали светильники, свисающие с потолка. В воздухе разливался нежный аромат искусственного успокаивающего феромона, в котором едва уловимо смешивался прохладный запах антисептика.

Карон лениво утопал в мягком кресле зала ожидания, распахнув черное кожаное пальто; с каждым вдохом под тканью отчетливо проступали рельефные мышцы груди.

Закатанные рукава обнажали полоску запястья цвета меда. В мягком свете кожа отливала тусклым блеском, подобно стволу оружия, которое только что протерли маслом — сдержанная и скрытая мощь.

Волосы были в беспорядке, пряди падали на лоб, закрывая уголки глаз. Он небрежно закинул ногу на ногу, постукивая сапогом по серовато-белой плитке пола, будто его утомляло ожидание.

Военный инсектоид, лишенный звания и сбросивший форму, казался еще острее, вплоть до самих костей.

Адъютант, сидевший по левую руку, выглядел разгневанным.

Они прибыли на два звездных часа раньше не из уважения к пунктуальности, а чтобы отсечь любые поводы, к которым сюн-чуань мог бы придраться.

Хотя все они прекрасно понимали: тот сюн-чуань, возможно, вообще не придет.

В конце концов, разве нужно уведомлять самку о регистрации в качестве раба-самки? Достаточно, чтобы тот благородный сюн-чуань просто пошевелил пальцем и поставил отметку на своем световом компьютере, чтобы официально заклеймить этого командующего легионом как личную собственность.

Сегодняшний день был не чем иным, как безмолвным унижением.

Разумеется, они изучили происхождение этого сюн-чуаня: он был выходцем из старого аристократического рода Империи — Семьи Монте, а его отец — прославленный Великий Герцог Монте.

Такая аристократическая кровь всегда была известна осторожностью и сдержанностью. Судя по имеющимся данным, этот сюн-чуань от начала до конца был похож на красивую фарфоровую куклу, выращенную в тепличных условиях, и в юности лишь изредка появлялся в светских кругах аристократов.

Если и можно было найти что-то необычное, так это то, что несколько лет назад ему взбрело в голову в одиночку отправиться на далекую пустынную туристическую планету, где он прожил один целых четыре года.

Для аристократов-сюн-чуаней, привыкших к роскоши и приказам, такое поведение казалось немыслимым. Но своенравных сюн-чуаней всегда трудно судить по здравому смыслу, и нет ничего удивительного в том, что они совершают подобные нелепости.

Этому сюн-чуаню было всего двадцать лет, он находился в критический период перед вторым пробуждением. Возвращение на Столичную планету, скорее всего, было продиктовано необходимостью выполнить условия брачного контракта со Вторым принцем, чтобы более безопасно пережить период пробуждения.

Двадцать лет. В долгой жизни Зергов — не более чем только что вылупившийся детеныш. Даже если Карон был самым молодым Генералом-полковником Империи, будучи в расцвете сил, ему уже перевалило за сто семьдесят.

— Тебе не следовало приходить сегодня, Юка, — заговорил Карон, его голос был хриплым и лишенным эмоций.

— Командир, — лицо Юки напряглось, — это всего лишь временное ограничение полномочий. Когда это Седьмой легион склонял голову перед Ассоциацией защиты трутней? Не говоря уже о том... что вам приходится становиться каким-то рабом-самкой... Как они посмели!

Карон дернул уголком губ:

— Ты же знаешь, дело не в Ассоциации защиты трутней.

Силы на Столичной планете переплелись в сложный узел, под поверхностью бурлили течения. Один неверный шаг означал крах — это правило выживания знал каждый командующий легионом.

Юка затаил дыхание и сквозь зубы добавил:

— Без вас не было бы Седьмого легиона. Мы лучше погибнем в бою, чем будем смотреть, как вас отдают этим аристократам... К тому же, этот сюн-чуань даже с виду не похож на приличного инсектоида...

Он слишком хорошо знал повадки аристократов со Столичной планеты.

На публике они держались элегантно и высокомерно, но в глубине души были извращенцами, которые находили удовольствие в истязании самок. А уж этот, судя по его поведению во время трансляции с места казни, даже не удосужился соблюсти внешние приличия, демонстрируя свою злобность открыто.

Карон не ответил. Он поднял руку, прикрывая глаза, и кончиками пальцев надавил на надбровные дуги. Внезапно из глубин памяти, вызывая почти тошнотворное отвращение, нахлынул до боли знакомый запах феромона. Это было так, словно его придавили к снегу и залили в горло целую бутылку перебродившего сладкого вина — приторно-сладкого и густого, до удушья.

В тот момент он даже не коснулся собеседника, не увидел его лица — лишь в момент столкновения в воздухе рассыпалась, словно серебряная пыль, чешуйчатая пудра.

Но в это мгновение феромон, подобно лесному пожару, ворвался в его незащищенные чувства.

Без предупреждений, без логики, словно древний охотничий инстинкт, он сразу же запер добычу в кольцо своего аромата.

Он чувствовал запахи многих сюн-чуаней — терпко-сладкие, липкие, но ни один из них не был таким, как этот... словно его самого вывернули наизнанку. Кожа горела, будто её только что коснулись языком, а кости, пропитанные алкоголем, вспыхивали от каждой искры.

Он инстинктивно хотел сглотнуть подступившую тошноту, но подавил её.

Этот запах был слишком вызывающим. У него даже возникла галлюцинация, что в следующую секунду тот инсектоид пойдет по следу и вопьется ему в загривок.

Карон облизнул губы, но взгляд его остался неподвижным.

— Этот сюн-чуань... — в его голосе впервые проскользнуло странное беспокойство, — он доставляет неприятности.

Юка замолчал, словно что-то обдумывая, и произнес еще более жестко:

— Даже если регистрация пройдет, мы сможем договориться. Пообещаем ему права, ресурсы. Сюн-чуани жадны, возможно, ему вовсе не нужен раб-самка, и он согласится отступить. Нам не обязательно жертвовать вами.

— Надеюсь, он жаден, — Карон усмехнулся.

Выражение лица Юки изменилось. Он едва заметно оглянулся на слепую зону камер наблюдения и подался ближе:

— Командир, Второй принц слишком явно разыграл эту карту, чтобы не выходить за него замуж. Значит, у того инсектоида настолько скверный нрав, что Второй принц пошел на столь радикальные меры. Если договориться не удастся...

Он не договорил, но его рука легла на шею, демонстрируя короткий, рубящий жест.

Все было сказано без слов.

Едва они умолкли, как неподалеку раздались всхлипы, напоминающие одновременно плач и смех, прервавшие их тихий разговор.

В VIP-зоне ожидания редко кто появлялся.

Карон и Юка проследили за звуком и увидели, что на белоснежном кресле у окна сидит инсектоид... облик которого заставил время остановиться. Вероятно, это был Субинсектоид — в конце концов, еще ни один сюн-чуань не приходил в центр регистрации в одиночку.

У него были приметные длинные платиновые волосы. У самок цвет глаз и волос обычно был глубокого каштанового оттенка, и лишь Субинсектоиды могли позволить себе красить волосы в такие яркие цвета, чтобы привлечь внимание сюн-чуаней.

Фигура инсектоида была стройной и грациозной, он сидел неподвижно.

Спина прямая, одет в золотисто-розовый халат с высоким воротником. Крой был безупречен, а сложная золотая вышивка, змеящаяся от плеч к манжетам и подолу, напоминала догорающее золотое пламя.

Черты лица — вызывающе прекрасные и жестокие: высокий переносицы нос, острая линия подбородка. Платиновые волосы безукоризненно лежали на плечах.

Холодно-белая кожа казалась болезненно бледной.

Больше всего завораживали его глаза: розовые, как драгоценные камни, растворенные в гранатовом соке. Они были настолько прозрачными, что в них отражались силуэты, но в то же время оставались пустыми, подобно неорганическим стеклянным шарикам.

Слегка вздернутые уголки глаз придавали ему врожденную обольстительность, а в блеске влажных глаз скрывалась затаенная острота.

Когда он взглянул на них, его взгляд был чист, как у ничего не ведающего детеныша, но в то же время необъяснимо напоминал ученого, наблюдающего за лабораторной мышью с невинным и жестоким любопытством.

Оба инсектоида невольно задержали дыхание.

Юка инстинктивно поднялся и подошел:

— Ты... ты в порядке?

Инсектоид медленно поднял голову, глядя на них. Под правым глазом у него была крошечная слезинка, яркая и красная, словно капля крови. Его взгляд двигался медленно и легко, словно отравленное лезвие, при этом в нем сквозила странная покорность. Сначала он скользнул по лицу Юки, затем перевел взгляд на Карона и остановился.

В это мгновение кадык Карона невольно дрогнул.

Он прямо сел напротив этого Субинсектоида, их разделял лишь низкий круглый столик.

Крупное тело военного инсектоида в этом небольшом одиночном кресле казалось излишне массивным; кресло под ним издало жалобный скрип, а скрещенные длинные ноги невозмутимо занимали всё свободное пространство в застывшем воздухе.

http://bllate.org/book/40399/5127789

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь