Вполне ожидаемо.
В конце концов, вряд ли найдётся хоть одна съёмочная группа, готовая ждать какого-то захудалого исполнителя N-й роли, который пропал без вести и уже столько дней не выходит на связь.
Но Цяо Ян хотел сказать вовсе не это.
Поболтав с Чжан Ао, он только тогда узнал, через что пришлось пройти Ши Сяну в съёмочной группе «Лунного изыска». Поискав в интернете, Цяо Ян обнаружил, что Чжэнь И в последнее время опубликовала на крупных платформах множество заказных статей. Под предлогом создания образа чрезвычайно преданного своему делу человека из-за «производственной травмы, вызванной недостатком опыта у партнера по сцене», она пропиарилась и даже вывела себя в несколько трендов горячих тем. Хотя имя Ши Сяна там не упоминалось, каждое слово в этих статьях искажало факты и черное выдавало за белое, навлекая на него незаслуженные потоки брани.
И вот это уже оказалось неожиданностью для самого Ши Сяна.
Цяо Ян: Брат Чжан сказал, что абсолютно все работающие на площадке сотрудники могут подтвердить: в той сцене ошибку совершила сама Чжэнь И! Как она посмела такое написать о тебе в заказных статьях!
Цяо Ян: А эти пиар-агентства? Понятия не имею, сколько им заплатили! Написали всякой чуши!
Цяо Ян: Хорошо хоть твое имя не упомянули...
Раз уж дошло до такого, Ши Сян уже не был настроен спорить о том, кто прав, а кто виноват, и лишь горько усмехнулся, пытаясь утешить друга:
— Вот ведь, надо же, они даже мое имя не упомянули! А ведь это был мой самый близкий шаг к трендам за всю жизнь!
Цяо Ян отправил подряд несколько смайликов, восхищаясь его крепкими нервами, и сообщил, что идет в очередь на грим.
Ши Сян велел ему получше сниматься, после чего закрыл глаза и погрузился в раздумья. Говорят, на срастание костей требуется сто дней; если и вправду пролежать в больнице в Лянчэне целых три месяца, еще неизвестно, останется ли на Киностудии Туншань местечко для него самого...
Было и кое-что еще, что его очень беспокоило. Жизнь Хань Линсуна сейчас вошла в привычное русло: в будущем он женится на благородной и богатой девушке, у них появятся прелестные дети, его ждет головокружительная карьера, всеобщее признание и богатство. Если же он продолжит возиться с таким человеком, как он сам, еще неизвестно, не наступит ли он на те же грабли...
Поразмыслив так и этак, Ши Сян пришел к выводу: нужно уходить.
Во что бы то ни стало нужно воспользоваться тем, что Хань Линсун не в Лянчэне, и убираться отсюда как можно скорее.
*
На следующий день во время повторного приема и рентгена выяснилось, что срастается всё неплохо, и Ши Сян сам завел с лечащим врачом разговор о выписке.
Кто бы мог подумать, что врач его не отпустит:
— Сейчас мы можем лишь подтвердить, что обломки сопоставились хорошо и на данный момент риска смещения нет. Что же касается того, когда именно можно будет выпискаться, тут потребуется оценка стабильности и болевого синдрома, а еще нужно посмотреть, способны ли вы самостоятельно справляться с базовыми бытовыми потребностями, есть ли у вас дома сиделка, сможете ли вы выполнять реабилитационные упражнения...
Врач выдал длинный список всяких условий, но Ши Сян запомнил лишь самую последнюю фразу:
— Лучше всего еще спросить мнения господина Ханя.
И надо же было такому случиться — Хань Линсун успел обо всем договориться.
Ши Сян отлично понимал, что обычным путем выписаться не получится.
После ужина он спровадил Дяди Ли и попросил Сяо Чжу помочь заказать машину обратно в Туншань:
— Кстати, потом придется побеспокоить тебя и прикрыть меня...
Подобные авантюры с побегом пациентов дело хлопотное и неблагодарное, так что Сяо Чжу, конечно, не горел желанием ввязываться, но Ши Сян действовал решительно и тут же перевел ему пятьсот юаней за хлопоты.
У того, кто поел за чужой счет, язык коротким становится, а у того, кто взял взятку — руки. Молодой человек, будучи подкупленным, действительно не разочаровал: от Лянчэна до Киностудии Туншань ехать в общей сложности около ста двадцати километров, да и поездка стоила не так уж дорого, вот только у Ши Сяна руки были связаны, так что ему требовалось договориться с водителем, чтобы тот присмотрел за ним в дороге. После телефонных переговоров и денежного вознаграждения машину наконец удалось успешно забронировать.
На следующий день во время традиционной прогулки после обеда Ши Сян натянул пуховик и в сопровождении Сяо Чжу со всех ног припустил из черного хода стационара к обочине дороги.
После некоторого периода восстановления рана на колене почти затянулась, и ходить, поднимаясь с кровати, уже не составляло труда. Однако — то ли помощник Сунь недоглядел, то ли Хань Линсун намеренно проявил бдительность — в палате, помимо сменных мужских трусов и хлопчатобумажных носков, нашлось лишь удлиненное канадское пальто марки Canada Goose, предназначенное исключительно для того, чтобы он не замерз во время прогулок во дворе.
Что же касается собственной одежды и обуви Ши Сяна, те давным-давно канули в неизвестность.
Снег шел уже несколько дней и ночей, укрыв весь город толстым серебристо-белым покрывалом. На деревьях вдоль дороги намело сугробы, и стоило подуть ветру, как с ветвей срывались легкие хлопья.
Прохожих на улице почти не было; редкие одиночки спешили вперед, втянув головы в плечи.
Стоя на обочине в ожидании заказанного такси под свист ледяного ветра, обутый в больничные шлепанцы Ши Сян дрожащимком сжимал пальцы ног в носках и тысячекратно пожалел о содеянном: он всё предусмотрел, но забыл про обувь.
Оставалось лишь утешать себя мыслью: главное — сесть в машину.
В следующую секунду Сяо Чжу, глядя в навигатор на экране телефона, уныло вздохнул:
— Водитель застрял в пробке, ехать еще полчаса...
У Ши Сяна потемнело в глазах.
Поразмыслив немного, он осведомился, во сколько медсестры приходят на обход.
Сяо Чжу ответил, что в два часа.
Этот диалог почему-то навеял на Ши Сяна странное ощущение дежавю, будто он снова студент: когда прогуливаешь пары и отлеживаешься в общежитии, всегда нарывешься на проверку куратора.
Уголки губ под защитной маской чуть заметно приподнялись.
Побув немного во власти воспоминаний, он заговорил с Сяо Чжу:
— Возвращайся ты в корпус, я здесь один подожду.
Тот оказался парнем компанейским и замахал руками:
— Разве так можно? Ни в коем случае, я обязан проводить тебя до машины! Братуха, не боись, если медсестры спросят, я скажу, что ты побежал ловить такси у дороги, а я не смог тебя догнать. Наша больница рядом с оживленной трассой, в стационаре побеги пациентов случаются не вперёд и не назад, так что персонал третировать не станут...
В тот момент Ши Сян, с рукой, зафиксированной перевязью, и в просторном пуховике, небрежно накинутом поверх больничной пижамы, с капюшоном, скрывающим половину лица, и с безвольно висящим правым рукавом, выглядел поистине жалко.
Сяо Чжу покачал головой, выражая крайнее сожаление и полное непонимание:
— Сам говоришь, руки еще не зажили, и куда тебя черт несет выписываться? Только возвращаться и родным обузой быть! А, понял-понял, это тот начальник больше не хочет оплачивать твое лечение? Ну и сволочь же он!
Все перипетии его отношений с этим сволочным типом было не объяснить в двух словах, так что Ши Сяну оставалось лишь отмахнуться отговоркой, что дома срочные дела.
К счастью, Сяо Чжу не стал допытываться дальше.
Посмотрев на небо, с которого всё еще сыпался снег, он с легкой грустью в голосе протянул:
— Туншань — отличное местечко... Жаль только, я после бросания учебы приехал на заработки в Лянчэнь и всё никак не соберусь съездить туда. Вернешься в Туншань — чиркни весточку, что всё в порядке.
Двое чужаков в этот момент прониклись друг к другу искренним чувством духовного родства.
У Ши Сяна защипало в глазах:
— Обязательно. Вернусь — пришлю тебе туншаньских гостинцев...
Громкий и внезапный автомобильный гудок прервал его мечты.
Черный «Роллс-Ройс» неизвестно когда припарковался у обочины. Заднее стекло медленно опустилось, и профиль Хань Линсуна проявился словно бы по сантиметру, а линия его высеченного из камня подбородка, казалось, могла бы оспорить остроту взгляда самого Ши Сяна.
Мужчина повернул голову. В его темных глазах мерцали языки невидимого пламени, однако голос звучал так же спокойно, как и прежде:
— Куда путь держишь? Подвезу.
Едва он договорил, как распашные двери машины гостеприимно распахнулись перед ним, точно пасть кровожадного зверя.
Черт, ну и привязчивая же нечисть...
Ши Сян мысленно выругался, и его первой реакцией было бежать.
Однако стоило ему повернуться, как дорогу преградил стоявший позади Сяо Чжу.
Не успел Ши Сян приказать тому отойти в сторону, как Сяо Чжу взмахнул рукой и без малейших колебаний толкнул названного брата и по совместительству щедрого благодетеля прямиком внутрь салона — точнее говоря, прямо в объятия Хань Линсуна, после чего озарил лицо угодливой улыбкой и затараторил, спеша выслужиться:
— Господин директор, я Сяо Чжу, последние дни я ухаживал за господином Ши.
Хань Линсун едва заметно кивнул, давая знак водителю позже связаться с этим молодым и расторопным сиделком.
Ошеломленный чередой столь наглых манипуляций Ши Сян замер с открытым ртом, во все глаза наблюдая, как дверца автомобиля снова захлопывается:
— Погоди-ка, парень, при такой-то внешности и тоже переметнулся к врагу?
Какое там братское доверие, какое духовное родство! Сквозь сжатые зубы он яростно гаркнул в сторону махавшего ему рукой у дороги Сяо Чжу:
— Черт побери, только последняя сволочь станет слать тебе какие-то гостинцы!
Голос Хань Линсуна раздался прямо над ухом:
— Не выражайся.
Ши Сян:
— ...
Слишком близко.
Он сидел словно на коленях у Хань Линсуна в объятиях, и стоило чуть повернуть голову, как можно было коснуться его щеки. В этот самый момент удлиненный пуховик марки Canada Goose превратился в настоящую путы, сковывавшую любые движения. Ши Сян изо всех сил заерзал и попытался вывернуться, но не только не смог выскользнуть из кольца рук Хань Линсуна, но и заставил того сглотнуть вязкую слюну, издав невнятный сдавленный стон.
Ши Сян остолбенел и больше уже не смел брыкаться.
Переведя дыхание, Хань Линсун молча подхватил его на руки и усадил на сиденье рядом с собой.
В салоне было очень тепло.
Он помог Ши Сяну снять пуховик и, бросив косой взгляд на его обутые лишь в хлопчатобумажные носки и шлепанцы ноги, подумал немного и набросил пуховик ему на колени.
Поняв, что сегодня уйти ему уже не удастся, Ши Сян решил проявить редкую для него инициативу:
— Разве ты не уезжал в другой город по делам бизнеса? Когда успел вернуться в Лянчэнь?
Хань Линсун ответил лаконично:
— Вчера.
Догадавшись, что именно терзает Ши Сяна, он глухим голосом пояснил:
— Я знал, что ты не хочешь меня видеть, поэтому не пошел в палату.
Не пошел в палату, но не в больницу вообще.
Подразумевалось следующее: любые перемены и шорохи не ускользнут от его внимания.
Деревья за окном мерно поплыли назад. Не дождавшись от Ши Сяна ответа, Хань Линсун заговорил снова:
— После завершения лечения тебя ждет реабилитационный курс. Сбегать из больницы сейчас — значит проявлять безответственность по отношению к собственному организму.
От этого густого нравоучительного тона у Ши Сяна свело скулы:
— Дома восстанавливаться ничуть не хуже. Раз уж тызвался подвезти, так сделай доброе дело до конца — верни меня в Туншань.
Заметив, что Хань Линсун молчит, он продолжил:
— Не переживай, я не стану привлекать твоего братца к ответственности, тем более что за мной и раньше были грешки перед вами. Будем считать, что мы квиты.
Квиты?
Хань Линсун приподнял бровь и чеканил каждое слово:
— Не верю я тебе. Кто знает, не вздумаешь ли ты, вернувшись туда, связаться со СМИ, раздуть скандал, а заодно стрясти с семьи Хань кругленькую сумму?
Ши Сян скрежетал зубами, одаривая его свирепым взглядом:
— Хань Линсун!
Мужчина, чье имя назвали вслух, отступать не собирался:
— Повторю еще раз: я буду заботиться о тебе и возмещу всё до единой копейки, пока ты полностью не поправишься.
Из кондиционера тянуло горячим воздухом, насыщая их полушепот странным, пряным вкусом.
Сидевший спереди водитель, наконец улучив свободную минуту, вклинился с вопросом:
— Генеральный директор Хань, так куда мы направляемся?..
Хань Линсун приподнял веки и бросил без раздумий:
— Ко мне.
Ши Сян решил, что ему послышалось, и вытаращил глаза в крайнем изумлении:
— К тебе — это куда?!
http://bllate.org/book/40355/5121441
Сказали спасибо 0 читателей