Дело 01-04
Сюэсимоэр сказал, что отвезет Джонатана в цветочный магазин, однако в вопросе распределения мест за рулем оказался человек, а вампир занял пассажирское сиденье.
Как подчиненный, Джонатан считал, что вождение автомобиля — это, само собой, его работа, но новый начальник явно был с этим не согласен. В гараже между ними разгорелся спор, и в конце концов человек добился своего, заявив: «Если вы не дадите мне сесть за руль, это заденет мое мужское достоинство».
И как долго мне придется проявлять такую осторожность? — думал Джонатан, выезжая из подземного гаража на дорогу. Послеполуденное солнце заглянуло в салон, он рефлекторно взглянул в сторону запада и увидел, как золотые лучи упали на лицо Сюэсимоэра.
Золотые лучи упали на начальника, который, как утверждалось, был вампиром.
Джонатан в экстренном порядке перевел стекла в режим защиты от ультрафиолета, припарковался на обочине и громко спросил:
— Эй, с тобой все в порядке?
— Со мной все хорошо.
— Как может быть хорошо! Ты ведь вампир, верно? Разве вампиры не должны вспыхнуть, превратиться в пепел или что-то в этом роде, когда на них попадает солнечный свет!
— От солнечного света…
Сюэсимоэр тихонько произнес «ах», порылся в кармане, достал тюбик крема и добавил:
— Чуть не забыл нанести солнцезащитный крем. Спасибо, что напомнил.
— Солнцезащитный крем?
— Чтобы предотвратить аллергию на свет, вызванную прямыми солнечными лучами.
— …У тебя от солнца только аллергия?
— Еще заторможенность движений и сонливость.
Сюэсимоэр указал на свой плащ и зонт, стоявший рядом с креслом:
— Поэтому приходится защищаться. Впрочем, полностью избавиться от симптомов нельзя, если солнце не зайдет или если не находиться в подвале, можно лишь облегчить состояние.
— Аллергия на свет, заторможенность и сонливость? И это все?
Джонатан почувствовал слабость, уронил голову на приборную панель и пробормотал:
— Начальник отдела, скажите… во что вы все играете?
— Во что играем?
— В игру под названием «мы ёкаи»!
Джонатан, не в силах больше сдерживаться, ударил по панели и прорычал:
— Со вчерашнего вечера до сегодняшнего дня — не пора ли закончить? Клянусь, вы меня убедили, так что можно уже прекратить? Я устал.
— Мы не играем с тобой.
Сюэсимоэр поднял руку, прося Джонатана не перебивать, и, повернувшись к водительскому сиденью, серьезно произнес:
— Я… точнее, правильное название нашего вида — Ночные Кровопийцы. В человеческих мифах и легендах нас чаще называют вампирами, однако эти легенды из-за устных пересказов и намеренных искажений содержат немало ошибок.
— …
— Например, в преданиях говорится, что мы выживаем за счет поедания крови, но на самом деле потребление крови — это наш способ атаки, выражения симпатии и клятвы верности, а не условие выживания. В нашем клане только лорды и воины регулярно пьют чужую кровь, но это делается для усиления способностей, а не для утоления голода.
— Звучит неплохо, значит, мне не стоит беспокоиться, что начальник отдела хочет меня укусить.
Джонатан усмехнулся, глядя на него с полным недоверием:
— Если хотите меня убедить, предъявите реальные доказательства. Я человек грубый, красивых слов не понимаю.
— …Прости, я не могу.
— Тогда прекращайте эту игру!
— Это не игра.
Голос Сюэсимоэра был тише, чем у Джонатана, но ощущался гораздо более властным, тяжелым и спокойным, как грозовая туча перед ливнем:
— Если возможно, я… то есть мы все надеемся, что тебе никогда не придется увидеть доказательств и даже приближаться к «месту происшествия».
Джонатан несколько секунд смотрел прямо в глаза Сюэсимоэру, а затем взорвался от гнева:
— Эй, недооценивать человека тоже нужно в меру!
— Я не недооцениваю тебя.
— Нет, именно это ты и делаешь! Абсолютно точно! Несомненно! Я уверен в этом!
Джонатан не хотел вести себя как ребенок, но не мог остановиться. Он чувствовал себя юнцом, которого презирает взрослый или даже любимая женщина, и отчаянно пытался доказать свою состоятельность.
Сюэсимоэр поджал губы и промолчал. Спустя долгое время он произнес:
— Если стоять слишком долго, запишут нарушение.
Джонатан завел машину и, чтобы выплеснуть гнев, нажал на газ, превышая допустимую скорость вдвое.
Вскоре они подъехали к цветочному магазину, о котором говорил Сюэсимоэр. У него не было кричащей вывески, но стоило им выйти, как они ощутили тонкий цветочный аромат и увидели букеты свежих, нежных цветов.
Джонатан замер. Не из-за гнева, а потому что сразу понял — цены здесь выходят за рамки его бюджета.
Настоящие цветы, выращенные в земле, были предметом роскоши для высшего общества. Обычные люди покупали искусственные, а те, кто побогаче — имитации, по ощущению и запаху близкие к настоящим. Никто не стал бы покупать настоящие цветы, если только не сорвал джекпот или не решил сорить деньгами.
Магазин же перед ними торговал несомненно живыми цветами — это было ясно по тому, что хозяин наливал в ведра воду, а не специальный раствор для консервации искусственных растений.
Это издевательство надо мной? Джонатан не мог не думать об этом. Его взгляд, полный ярости, метнулся к Сюэсимоэру, но не встретился с глазами начальника, так как тот уже направился к хозяину магазина.
Хозяин, отставив лейку, с радостью воскликнул:
— Господин Сюэсимоэр! Давно не виделись. Вы по-прежнему боитесь солнца? Даже в маске и плаще, и все равно с зонтом.
— Моя аллергия на свет слишком сильна, ничего не поделаешь. Господин Смит, не могли бы вы собрать букет белых роз? Самые лучшие цветы и упаковку. Моему другу нужно почтить память семьи.
— Конечно, без проблем.
Хозяин засуетился среди цветочных ведер, быстро выбрал цветы и упаковочные материалы и, ненадолго скрывшись в глубине магазина, вернулся с огромным букетом.
Сюэсимоэр расплатился картой и, повернувшись, чтобы вернуться к машине, заметил, что Джонатан наблюдает за ним. Секунду помявшись, он спросил:
— Куда теперь?
Джонатан не ответил, молча сел за руль, подождал, пока Сюэсимоэр займет место, и, немного посмотрев в электронную карту, тронулся с места.
Он размышлял, куда ехать: на кладбище или домой — к сгоревшему дому. По логике, кладбище было правильным выбором, но ему не хотелось стоять на совершенно незнакомом месте, вспоминая семью, не хотелось больше ощущать, насколько чужими стали этот город и этот мир.
Поэтому Джонатан подъехал к главным воротам своего бывшего дома и в тот же миг понял, как глупо он поступил.
Окружающий пейзаж почти не изменился, но десятиэтажного дома, где жила семья Хоуп, больше не было. Вместо него — желтая сигнальная лента и пугающе чистая железобетонная яма, очевидно, подвал без потолка.
Если вдуматься, при нынешней эффективности правительства разве могли они оставить место пожара до возвращения Джонатана? Государство даже успело сжечь тела, превратив их в прах и поместив на кладбище, что уж говорить об аварийном здании.
— Я прожил здесь шестнадцать лет.
Джонатан не знал, зачем говорит это, но, начав, не мог остановиться:
— Я, родители и две младшие сестры, Фэнни и Рут. У Фэнни была редкая болезнь, ее иммунная система атаковала здоровые клетки. Ей постоянно нужны были лекарства, она не могла много работать. Рут была здоровой, но в пять лет ночью у нее поднялась температура, и никто не заметил. Жизнь спасли, но умственное развитие навсегда осталось на уровне десятилетнего ребенка.
Он поднял голову, глядя на исчезнувший дом:
— Ради них родители работали на двух дополнительных работах, а второй из них уволился, чтобы ухаживать за детьми, пока не упал от истощения.
— Твои родители очень любили детей.
— Да, очень. Слишком сильно. Так сильно, что никто не стал винить меня. Если бы я той ночью, когда укрывал Рут одеялом, заметил жар…
Джонатан сжал кулак и с силой ударил себя по бедру, пробормотал с искаженным от боли лицом:
— Все были добры ко мне, никто не призвал к ответу, но ведь это была моя ответственность!
— Ты не медработник, ты не мог заметить…
— Это не оправдание!
Джонатан перебил слова утешения Сюэсимоэра, откинулся на спинку сиденья и, запрокинув голову, добавил:
— Но я сам боялся ответственности, поэтому сбежал в военное училище, а потом за границу. Прикрывался красивой ложью о том, что зарабатываю на лечение и уход. Я так долго лгал, что сам поверил в это, забыл, почему уехал… А в итоге…
— Не надо…
— Вот он, итог! Это наказание от неба! Я потерял семью, любимых, даже места, где можно было бы почтить их память, не осталось! Кроме воспоминаний и нескольких цифровых фото, от них ничего не осталось! Это просто… это просто… а-ха-ха-ха! Ва-ха-ха!
Джонатан хохотал до боли в животе, колотя кулаками по панели и рулю. Он больше не заботился о том, что рядом кто-то есть, не думал о своем достоинстве, просто, как сумасшедший, продолжал смеяться сквозь слезы.
Лишь когда букет роз лег ему на колени, он пришел в себя и посмотрел на Сюэсимоэра.
Сюэсимоэр слегка похлопал по розам:
— Мои сородичи преподносят белые розы мертвым. Мы оставляем цветы на теле усопшего или на месте смерти, а затем окрашиваем лепестки собственной кровью, чтобы выразить тоску и попрощаться.
— …У тебя есть нож?
— Дай мне левую руку.
Сюэсимоэр взял руку Джонатана и кончиком пальца слегка провел по ней. Меньше чем через секунду выступила кровь.
Джонатан стал капать кровью на белые лепестки, иногда счищая свернувшуюся кровь, и продолжал так до тех пор, пока Сюэсимоэр не вмешался, чтобы остановить кровотечение.
Джонатан вышел из машины с полубелым-полукрасным букетом, встал перед лентой и посмотрел вниз в яму. Взмахнув рукой, он бросил розы.
Сюэсимоэр подошел к Джонатану со спины, вместе с ним посмотрел на осыпавшиеся цветы и внезапно произнес:
— Знаешь? Ты пятый человек, который попал во Второй отдел.
— …
— Трое из четырех предыдущих сотрудников сошли с ума после контакта с «местом происшествия». Даже после того, как мы стерли им память, они провели от года до двух лет в психиатрических клиниках. Поэтому мы были так осторожны с тобой.
— …Я видел немало кровавых и ужасных сцен.
— Те трое говорили то же самое.
Сюэсимоэр положил руку на плечо Джонатана, пресекая возражения:
— Когда вернемся, я попрошу Лэйгэсы дать тебе видеозаписи и фотографии с «места». Посмотришь их, а потом решишь, хочешь ли выезжать на вызовы. Так тебя устроит?
Джонатан медленно кивнул, глядя в обеспокоенное лицо Сюэсимоэра, и слегка улыбнулся:
— Кто-нибудь говорил вам, что как начальник вы слишком мягкий?
— Часто.
Увидев, что Джонатан пришел в норму, Сюэсимоэр сбросил груз с души и направился к машине:
— Ну что, вернемся во Второй отдел или поедем на кладбище? Если смотреть по времени…
Джонатан не дождался продолжения: он увидел, как Сюэсимоэр резко обернулся и с напряженным видом посмотрел куда-то в сторону. Джонатан проследил за его взглядом и обнаружил, что начальник пристально смотрит на окно четвертого этажа одной из квартир — за стеклом стоял чей-то силуэт.
— …Джонатан, прости, мне придется изменить планы. Будь добр, немедленно вези машину обратно во Второй отдел.
— Я? А как же вы, начальник?
— Я остаюсь здесь.
Сюэсимоэр, не отрывая взгляда от тени за окном, прошептал:
— Через десять-пятнадцать минут это место превратится в «место происшествия».
http://bllate.org/book/40354/5121359
Сказали спасибо 0 читателей