Готовый перевод Why is This Emperor Pregnant! / Почему это я забеременел?: Глава 2

Глава 2

Ш-ш-ш...

Лян Жань слегка потряс ладонью — рука ощутимо ныла.

Шутка ли, так приложить Верховного церемониймейстера! У того физиономия дублёная, кожа как у вепря, а у Лян Жаня до сих пор ладонь горела и сустав ломило.

— Верховный церемониймейстер, — мягко произнёс Лян Жань.

Его улыбка была чисто внешней, холодной, но со стороны казалось, будто юноша излучает весеннее тепло — настолько одухотворённым, изящным и кротким выглядел его лик.

— Позвольте поднести вам чарку.

Верховный церемониймейстер вздрогнул и вскинул руку. Вовсе не для того, чтобы принять подношение — его толстая, мясистая ладонь дёрнулась сама собой, закрывая голову. Осознав нелепость своего жеста, он замер, а затем осторожно потрогал темя. На душе скребло странное ощущение, будто голова у него... мокрая?

С недоумением разглядывая блеснувший на пальцах бриолин, он машинально коснулся щеки. Кожу жгло так, будто ему только что отвесили сочную затрещину. Нелепица какая-то. Кто во всей Поднебесной — включая этого желторотого Сына Неба — посмел бы поднять руку на самого Верховного церемониймейстера?

Верховный церемониймейстер опустил руку и напоследок погладил объёмистый живот. Внутри снова противно заныло. С чего бы? Неужели пил слишком торопливо?

— Верховный церемониймейстер? — тихо позвал Лян Жань, с едва заметной усмешкой наблюдая за его замешательством и безупречно пряча брезгливость под маской кроткого радушия.

Верховный церемониймейстер встряхнулся. Решив, что юный правитель заискивает перед ним, он довольно захохотал, содрогаясь всем своим тучным телом.

— Хорошо, хорошо! Ради блага Великого Лян ваш старый слуга действительно... ха-ха-ха... не жалеет сил! Отрицать не стану, заслужил!

Приняв из рук государя кубок, он осушил его единым духом.

— Верховный церемониймейстер не щадит себя ради государства, его заслуги безграничны!

— Верно, верно! Наше Лян без господина Верховного церемониймейстера — как тело без головы!

— Впредь нижайше просим вашей милости и покровительства, господин!

Стоило новому государю почтить старика чаркой, как придворные тут же бросились следом, соревнуясь в угодничестве. Рекой полилось вино, а вместе с ним — потоки грубой лести. Верховного церемониймейстера превозносили до небес, приписывая ему и мудрость древних святых, и неземную красоту.

Потеряв от восторга голову, старик расплылся в улыбке до ушей и хмелел на глазах, осушая кубок за кубком. После трёх смен блюд захмелел бы и самый стойкий петух, что уж говорить о человеке за пятьдесят, давно развращённом праздностью, чревоугодием и блудом?

— Старый слуга... не... — Верховный церемониймейстер покачнулся, силясь удержать равновесие, и пьяно взмахнул рукой. — Не пьян я! Ни в одном... глазу...

— Осторожнее, господин!

— Глядите под ноги, тут ступени скользкие, не ровён час оступитесь!

— Позвольте, я поддержу вас!

Лян Жань безучастно наблюдал, как свора льстецов угодливо подхватила шатающегося вельможу под локти и повела прочь. Государь слегка прищурился, чувствуя, как в груди шевелится сомнение.

Чарку-то он поднёс. Но каким образом эта уловка поможет выстроить Императорскую академию?

Раздался тонкий звон.

[Поздравляем! Задание 1-го уровня успешно выполнено]

[Награда за задание: Строительство Императорской академии]

Лян Жань опешил.

Он в замешательстве уставился на кроваво-красный перстень на большом пальце правой руки. Перед глазами соткался полупрозрачный экран Системы, где жирным шрифтом светилось уведомление, видимое лишь ему одному.

«И это всё?.. — растерянно подумал он. — Уже готово?»

***

Минувший день ознаменовался пышным празднованием юбилея Верховного церемониймейстера. Во дворце Вечной Радости столы ломились от яств, а кубки знати не пустовали ни минуты. Торжество вышло настолько грандиозным, что случайный путник легко принял бы его за празднование Дня рождения самого Сына Неба.

Сегодня же, по закону Великого Лян, наступил день большого съезда, проходящего каждое пятое число. Едва серый рассвет забрезжил над черепичными крышами, сонные, пропахшие перегаром сановники уныло поплелись во дворец Великого Предела, занимая свои места согласно табелю о рангах.

— Государь шествует! — зычно пропел евнух.

Придворные, утирая сонные слезы широкими рукавами прямо на ходу, поспешно опустились на колени, слаженно затянув приветственную песнь.

Облачённый в траурно-чёрное церемониальное одеяние с вышитыми золотом драконами, Лян Жань величаво поднялся по ступеням к возвышению. На его головном уборе покачивались нити двенадцати подвесок, отзываясь сухим, чистым стуком драгоценных бусин. Взмахнув широкими рукавами, он опустился на трон.

Взгляд его миндалевидных глаз, очерченных безупречной линией веков, лениво скользнул по притихшей зале.

— Явился ли Верховный церемониймейстер? — тихо спросил Лян Жань.

Сановники растерянно переглянулись. При всей своей спеси и пренебрежении к юному государю, они всё же не смели опаздывать на высочайшую аудиенцию. Но для Верховного церемониймейстера законы были не писаны. На его месте зияла пустота — вельможа, судя по всему, так усердствовал вчера с вином, что до сих пор не соизволил покинуть постель.

— Э-э... — замялись в толпе.

— Ах, простите великодушно! — раздался вальяжный, громогласный хохот у самых дверей. — Старик опоздал! Грешен, государь, каюсь! Старость — не радость, кости ломит. Вчера так расчувствовался от вашей милости, что выпил лишнего, никак не мог проснуться!

То был сам Верховный церемониймейстер.

Он вошёл в тронную залу Запретного дворца так, словно прогуливался по собственному саду — небрежно, вразвалочку, с полусонной ухмылкой на обрюзгшем лице. Глянцевая роскошь его одежд лишь подчёркивала величие, и можно было подумать, будто именно он здесь полноправный хозяин: хозяин дворца Великого Предела, хозяин всего Великого Лян.

— Надеюсь, наш милостивый владыка не станет карать дряхлого слугу за минутную слабость? — фамильярно бросил Верховный церемониймейстер.

Лян Жань молча уставился на него. В его глазах не было и следа растерянности семнадцатилетнего юнца — лишь бездонная, леденящая глубина и пугающая проницательность человека, повидавшего слишком многое.

Под этим неподвижным взглядом церемониймейстер вдруг ощутил, как по хребту пробежал неприятный озноб. Он невольно поежился, теряясь в догадках, какую игру затеял этот щенок.

— Ха-ха... — Лян Жань прикрыл рот широким чёрным рукавом, издав тихий, бархатистый смешок. — Господин Верховный церемониймейстер изволит шутить. Вы для меня — и наставник, и отец. Разве посмею я гневаться на столь заслуженного мужа из-за таких сущих пустяков?

Дацзунбо облегчённо выдохнул.

«Ну конечно, — подумал он с презрением, — обычный беззубый малец. Жалкий паяц на верёвочках, пляшущий под мою дудку».

От этих заискивающих речей вельможа окончательно размяк и победоносно заулыбался:

— Государь слишком добр к своему скромному слуге! Слишком добр!

Лян Жань расправил полы тёмных одежд:

— Поскольку вас ещё не было в зале, а сам я пока неопытен в делах правления, я не решился вносить правки. Вот указы, вчера утверждённые Советом старейшин. Если у почтенных чиновников нет возражений, мы обнародуем их сегодня же для исполнения на местах.

Дацзунбо, всё ещё мучимый похмельем, широко зевнул, явив миру ряд жёлтых зубов, и махнул рукой:

— Чего там разглядывать? Раз свитки вышли из канцелярии, значит, я лично их просмотрел и приложил личную печать...

На полуслове он вдруг запнулся. Челюсть его так и осталась приоткрытой. Сонливость как рукой сняло — грубо выхватив один из документов, он впился в него глазами.

— Это... это ещё что такое?! — взревел он, яростно тыча пальцем в бумагу. — Строительство Императорской академии для простолюдинов?! Я не мог одобрить эту чушь! Откуда здесь оттиск моей личной печати?!

Лян Жань безмятежно улыбнулся, не шелохнувшись на троне:

— Верховный церемониймейстер шутит. На свитке красуется ваша подпись и личное клеймо. Как же он мог быть подписан кем-то другим?

«Что за чертовщина?!» — у Дацзунбо в глазах рябило от гнева. Академия для нищих безродных недоучек? Да это же курам на смех! Чтобы он, оплот родовой знати, добровольно приложил руку к подобному безумию?

Исключено! Быть того не могло!

— Г-господин Верховный церемониймейстер... — из-за его спины робко высунулся мелкий канцелярист. Дрожащей рукой он потянул вельможу за рукав и прошептал: — Вы... вы разве запамятовали? Вчера ночью...

А случилось вот что. Накануне, ублажённый вниманием юного монарха, Дацзунбо стал мишенью для всеобщего излияния чувств. Придворные, смекнув, куда дует ветер, один за другим принялись подносить ему чарки.

Под звуки славословий и бесконечные тосты Верховный церемониймейстер нарезался до полной потери чувств. Беда в том, что на вчерашний день приходился крайний срок утверждения докладов Совета, и стопка бумаг сиротливо ждала его решения.

Среди них лежал и набросок указа о создании академии для бедных сословий, поданный Лян Жанем.

Изначально Верховный церемониймейстер планировал задвинуть бумагу в самый долгий ящик, дабы проучить юного государя. Пусть поймет, кто здесь истинная власть, а со временем блажь у мальчишки сама пройдёт.

Отказ был делом решённым, но хмель спутал все карты. Когда шатающегося старца приволокли в кабинет, он сквозь пелену перед глазами едва различал иероглифы. Желая поскорее отделаться от скучной обузы, он без разбору шлёпал именную печать на всё, что подворачивалось под руку.

Злосчастный указ как раз и затесался в общую кучу...

Когда писцы обнаружили оплошность, было уже поздно: на пергаменте алел чёткий, недвусмысленный оттиск личного герба Верховного церемониймейстера.

— На документе... действительно ваша печать, господин, — едва слышно выдохнул подчинённый. — Вы сами её поставили...

Верховный церемониймейстер вцепился в свиток обеими руками. Его туша, подобная оплывшей горе, мелко затряслась от бессильной ярости. Лицо пошло багровыми пятнами, губы дрожали — казалось, он вот-вот разрвёт пергамент в клочья.

— Господин Верховный церемониймейстер? — Лян Жань склонил голову набок, искусно изобразив крайнее недоумение. Его длинные ресницы дрогнули, а во взгляде читалось неподдельное, мягкое сочувствие. — Что-то не так?

Но признаться во всеуслышание, что пьяным подписал государственную бумагу? Да его же куры засмеют! Сплетники во всех чайных Шанцзина будут смаковать этот позор до конца года.

Вельможе оставалось лишь сцепить зубы и проглотить обиду. Изобразив на лице подобие улыбки, которая вышла уродливее любой гримасы, он выдавил:

— Всё... в порядке, государь. Всё верно.

Тонкие пальцы Лян Жаня лениво отстукивали неторопливый ритм по резному дереву подлокотника.

— Вот и прекрасно, — небрежно резюмировал он. — Раз уж сам Верховный церемониймейстер радеет за это благое начинание, сомневаться не приходится. Немедленно разошлите указ во все управы. И чтоб без проволочек.

— Слушаем и повинуемся... — отозвался хор чиновников, склоняя головы. — Мудрость государя безгранична, радение Верховного церемониймейстера не знает равных!

Снова раздался мелодичный перезвон Системы.

[Поздравляем! Обучение успешно пройдено]

[Особая награда за прохождение: Безлимитный афродизиак!]

Лян Жань замер, его улыбка на миг оцепенела. Щедрая Система, похоже, не знала границ в выборе подарков — от заботы о народном просвещении до постельных утех. Поистине... широкой души создатели.

[Внимание! Для получения следующей награды выполните цепочку заданий 2-го уровня]

[Награда за 2-й уровень: 200 000 отборных воинов]

«Двести тысяч?..» — Лян Жань быстро прикинул в уме масштаб этой цифры.

С тех пор как древняя династия Чжоу раздала земли пяти сотням удельных князей, в пожарах бесконечных войн уцелело лишь около полусотни мелких владений. Ныне, не считая сильного соседа в лице Северного Чжао, кругом ютились лишь мелкие полунезависимые княжества. Каждое мнило себя законным наследником престола Чжоу, но силами не обладало.

Двести тысяч верных штыков — это мощь первоклассного царства! Ослабленный десятилетней войной с Северным Чжао Великий Лян едва ли мог наскрести по сусекам полмиллиона способных держать оружие мужей.

Такая армия разом изменила бы расклад сил в Поднебесной.

«Это задание я обязан выполнить любой ценой», — решил Лян Жань.

[Системное уведомление: Задание 2-го уровня разделено на два этапа]

Логично: первый уровень требовал одного действия, второй — двух. Очевидно, чем ценнее награда, тем тернистее путь к ней.

[Этап 1: Встретиться с чжицзы Чжао Бэйсюэ]

***

Пошёл снег.

В первый месяц тринадцатого года под девизом Пинчжи разыгралась нешуточная метель.

Белые хлопья упрямо ложились на чёрную кованую броню, на длинную стальную саблю-едао и на суровое, неподвижное лицо мужчины, напоминавшего безжалостного демона-якшу, восставшего из глубин преисподней.

Тяжёлые вороты столицы Великого Лян со скрежетом распахнулись.

Верховный церемониймейстер полз на коленях по обледенелой брусчатке. Собрав все морщины на своём холёном лице в угодливую гримасу, он исступленно вопил:

— Приветствуем великого Императора Чжао! Долгие лета владыке Чжао!

Облачённый в тёмный доспех Чжао Бэйсюэ даже не взглянул на пресмыкающегося перед ним вельможу. Направив вороного коня вперёд, он проехал мимо и устремился прямиком в глубь Запретного дворца.

Тоскливый зимний саван укрыл опустевшие покои. У дверей дворца Цзычэнь, облачённый в боевые латы, высился генерал Су Му. Его широко раскрытые глаза остекленели, руки были раскинуты, словно в последней попытке защитить вход. Из уголков глаз и губ сбегали струйки запекшейся крови, а в груди и плечах торчали десятки обломанных стрел.

Жизнь давно покинула это тело, но мёртвый воин стоял насмерть, подобно железной заставе преграждая путь во дворец.

— Быстрее! — суетился позади Верховного церемониймейстера, подгоняя стражников. — Оттащите эту падаль, не гневите взор Его Величества!

Лицо Чжао Бэйсюэ оставалось холодным и бесстрастным, под стать бушующей метели. Не замедляя шага, он переступил через тело павшего генерала и вошёл под своды дворца Цзычэнь.

Его взору предстал Лян Жань, неподвижно восседающий на высоком троне.

— Жань-эр... — негромко позвал Чжао Бэйсюэ.

Но Сын Неба больше не мог ему ответить. Он лишь безмолвно сидел среди опустевшего величия, застывший в ожидании неизбежного тлена.

На шее Чжао Бэйсюэ вздулись синие вены.

— Кто посмел лишить его жизни? — глухо, с трудом сдерживая ярость, спросил он.

Верховный церемониймейстер поспешно подполз ближе и заискивающе зачастил:

— О, великий владыка! Бывший правитель Лян... преставился сам, скоропостижно. Никто не проливал его крови. Но... — старик самодовольно осклабился, надеясь выторговать награду. — На самом деле всё устроил ваш верный слуга! Я лично подсыпал ему редкий яд. Ни запаха, ни вкуса! Отрава действовала медленно, изо дня в день подтачивая его силы. Ровно на восемьдесят первый день он испустил дух! Теперь вся эта земля принадлежит вам, великий Император... Хэ-э-эк!..

Договорить он не успел. Глаза Верховного церемониймейстера мертвенно округлились, и он с ужасом уставился себе на живот.

Чжао Бэйсюэ молниеносным движением выхватил саблю и по самую рукоять вогнал сталь в жирную утробу вельможи.

Всхлипнул выходящий воздух. Металл со скрежетом покинул рану.

И тут же вонзился вновь.

— Кто тебе позволил... — прохрипел Чжао Бэйсюэ, вращая лезвие. — Кто позволил тебе коснуться его?!

Снова удар.

— Кто разрешил тебе?!

Ещё удар. В бешеной ярости, заглушая крики жертвы собственным хриплым рёвом, воин продолжал кромсать содрогающееся тело.

Визг кромсаемой плоти слился со свирепым рычанием Чжао Бэйсюэ. Вскоре Верховный церемониймейстер затих, превратившись в бесформенную груду истерзанного мяса, но обезумевший от горя воин не мог остановиться. Он нанёс ровно восемьдесят один удар — по одному за каждый день страданий своего государя.

Тяжело дыша, Чжао Бэйсюэ брезгливо отшвырнул сапогом изувеченные останки. Его пошатывало. Медленно, словно во сне, он приблизился к трону Лян Жаня и бережно опустился рядом. Ласково, почти благоговейно, он расправил складки на одежде юноши, убрал упавшую на лоб прядь волос и нежно прислонил мёртвую голову к своему плечу.

— Жань-эр... — суровые черты лица смягчились, уступая место тихой, измученной улыбке. — Теперь мы вместе.

Холодное лезвие без колебаний пробило его собственную грудь, уйдя в самое сердце.

Алая, горячая капля крови скатилась по бледной руке покойного государя и упала на белоснежный перстень, заставив безупречный нефрит вспыхнуть багровым, зловещим сиянием.

Кап... линь...

http://bllate.org/book/40348/5160740