На следующее утро Усерс собрал всю необходимую поклажу и вместе со своей возлюбленной продолжил путь в сторону селения. Всякие каменные горшки и чашки были нужны лишь в дороге, а раз они уже почти дома, тащить их дальше больше не имелось никакой необходимости. Впрочем, кое-какую деревянную утварь Усерс всё же захватил, вспомнив, какая скудная обстановка ждёт его в собственном доме...
Пролетев ещё немного, Уцин увидел внизу аккуратно расставленные дома. Большинство из них были сложены из камня, но ремесло явно было на очень высоком уровне. Почти у каждого дома имелся просторный двор, обнесённый каменной стеной.
— Усерс, который из них твой дом? — сидя на голове у огромной чёрной пантеры, спросил Уцин.
— Впереди, вон тот, у которого передний двор зарос двумя большими деревьями. Весной, когда они цветут, это очень красиво, — ответил Усерс.
Эти два дерева он посадил сам, когда строил дом. Тогда они достигали в высоту всего каких-то три-четыре метра, а теперь вымахали метров до сорока-пятидесяти. Как же быстро летит время, и сколько лет уже прошло с тех пор, как ушёл отец...
Уцин посмотрел вперёд и действительно заметил во дворе два огромных дерева хлопчатника, растущих в ряд. И впрямь, если это были хлопковые деревья, то их алые, как кровь, и крупные, с чашечку цветки должны выглядеть весьма примечательно. Сами по себе хлопчатники — деревья рослые, мощные и статные, с раскидистыми ветвями, а во дворе Усерса они казались ещё выше и крупнее.
Усерс с любимой на спине опустился в задний двор своего дома. Позади жилищ зверолюдей обычно оставляли больше простора, чтобы их зверофорбам было удобно приземляться и взмывать в небо.
Видя, что Усерс приземлился, Уцин тоже легко спрыгнул на землю. Это оказался задний двор дома Усерса. С высоты птичьего полета все эти дворы казались большими, но вблизи они производили ещё более грандиозное впечатление. Впрочем, стоило вспомнить истинные размеры зверолюдей в их зверином облике, и сразу становилось понятно, почему без таких просторных дворов здесь не обойтись.
Задний двор был лишь слегка огорожен невысокой каменной стеной, а земля поросла дикой травой. К счастью, в самом его конце протекала река, что делало забор воды невероятно удобным.
Усерс подобрал свой багаж, похудевший после сокращения поклажи всего до двух узлов, и повёл возлюбленную в дом. Зверолюди обычно сами строили себе жилища, когда достигали совершеннолетия. Каждый из них мечтал, чтобы его самка питалась добытой им пищей, жила в построенном им доме и пользовалась вещами, которые он сам ей подарил. О своей самке каждый должен заботиться лично.
Поэтому, даже будучи одиноким, Усерс выстроил просторный дом со множеством комнат. Правда, по сравнению с довольно продуманной планировкой, убранство комнат выглядело до слёз скудным. Холостяку требовалось совсем немного вещей, а до встречи с любимой Усерс и вовсе не помышлял о поисках пары, так что дом оставался почти пустым.
Разглядывая вблизи большой каменный дом, Уцин отметил, что он вовсе не казался грубым, как он того ожидал, а скорее выглядел тщательно отделанным — простым, но величественным. Посмотрев на это жилище и сравнив его со своими последними десятью с лишним днями дикой жизни, Уцин понял, что дикая природа — совсем не то место, где ему следовало находиться. Почему эта громила Усерс не привёл его сюда раньше? Вот это действительно подходящее для жизни место.
Однако стоило им переступить порог, как Уцин воочию убедился в справедливости правила: чем больше надежд питаешь, тем сильнее разочаровываешься. Гостиная — огромная, но до того пустая, что хоть ветер свищи; спальни — просторные, но, кроме кровати и шкафа, в них не было абсолютно ничего...
— А Цин, ступай поиграй на передний двор, а я пока приберусь в доме, — заметив перемены в выражении лица возлюбленной, с некоторой долей вины произнёс Усерс.
Уцин кивнул. Вероятно, из-за того, что здесь долго никто не жил, в комнатах скопилось немало пыли. Раз уж у него не было никакого желания помогать с уборкой, лучше не стоять над душой и не мешаться. Пустовал ли дом потому, что вещи убрали? Будем надеяться, что после уборки Усерса здесь станет уютнее...
Уцин вышел на передний двор. Он оказался намного меньше заднего, а трава там была короткой, словно её специально подстригали; единственным, что превосходило задний двор по высоте, была ограда. Стена переднего двора достигала четырёх-пяти метров в высоту и была сложена гораздо аккуратнее.
По сути, передний двор тоже был почти пустым: помимо двух огромных деревьев хлопчатника, там стояли лишь каменный стол да пара каменных табуретов под ними. Но сейчас как раз наступила пора созревания семян хлопчатника. Лопнувшие плоды выпускали крошечные пушистые шарики, в сердцевине которых прятались маленькие чёрные семечки, и те плавно кружились, опадая с ветвей. До чего же милое зрелище! К тому же из-за отсутствия ухода эти пушинки почти сплошь покрыли весь передний двор. Зелёная лужайка выглядела так, будто её накрыли тонким ватным одеялом.
Уцин наклонился, поднял один пушистый комочек и помял его в пальцах — волокна оказались очень мягкими и приятными на ощупь. Делать всё равно было нечего, и он решил просто пособирать пух во дворе. Подумав, что в будущем из этого пуха можно сделать подушки или матрацы, которые окажутся куда мягче и удобнее обычных шкур, он увлёкся этим занятием.
Усерс выглянул в окно и увидел, как его сокровище с радостью собирает пух во дворе. Под деревом уже выросла целая гора белых хлопьев, а крошечная фигурка возлюбленной, зарывшаяся в пушистые сугробы, выглядела невероятно мило. На сердце у него сразу потеплело, и движения рук стали быстрее: приближалось время обеда, нужно было поскорее закончить с уборкой в доме, а после ещё предстояло сходить на рынок в центре селения, чтобыкое-что купить.
Окинув взглядом лужайку, с которой уже был полностью собран весь пух, Уцин решительно перевёл взгляд на деревья. Он легко запрыгнул на самую нижнюю ветку. Отсюда, с высоты примерно восьми-девяти метров, уже прекрасно просматривалось всё, что происходило за пределами двора. Мимо тянулась широкая дорога, вымощенная каменными плитами. Неподалёку от их усадьбы находился другой двор, выстроенный в очень похожем архитектурном стиле.
Уцин собирал на дереве те коробочки, что уже лопнули, но пух из них ещё не успел улететь. В этот момент он заметил высокого и крепкого мужчину с косматой гривой и бронзовой кожей, телосложением почти не уступавшего Усерсу, который направлялся прямо к их дому.Правда, волосы у этого мужчины были буровато-желтыми, и был он одет в короткую рубашку — совсем не так, как Усерс, который носил лишь звериные шкуры. Наверное, он тоже был зверолюдом; выходит, зверолюды все-таки носят одежду. Не к Усерсу ли он пришел? Уцин стоял на дереве и наблюдал за движениями мужчины за двором.
Сегодня Цзесы как раз заступил на патрулирование и случайно заметил, что Усерс вернулся. Вот он и заглянул проверить, как обстоят дела, тем более что вчера вечером, когда Микадзэ вернулся с охоты, тот говорил, будто Усерс на этот раз привел с собой Самку — этот малый Усерс наконец-то взялся за ум. Правда, поговаривали, что это детеныш, а вырастить детенышей-Самок обычно непросто.
Посчитав, что уже почти дошел, Цзесы по привычке поднял голову в поисках приметного большого дерева возле дома Усерса. От этого зрелища у него чуть глаза на лоб не полезли: на дереве стояла прекрасная Самка в красных одеждах, с распущенными длинными черными волосами, а в объятиях она прижимала какие-то пушистые ватные шарики — вид у нее был донельзя прелестный. Но черт побери! Он видит, как какой-то детеныш Самки в одиночку стоит на ветке почти десятиметровой высоты. Кто-нибудь, объясните ему, как он туда забрался и кто позволил ему туда лезть? Что же делать, если он случайно сорвется вниз?!
Уцин заметил, что после того, как мужчина за двором увидел его, выражение на его лице менялось снова и снова, пока наконец не застыло в полнейшем ужасе. Неужели он выглядит настолько странно? Когда Усерс был с ним рядом, казалось, не проявлял никаких странностей, размышлял Уцин, но в то же время находил забавным выражение лица взрослого мужчины и подумывал: а не выйти ли подразнить его?— Усерс, к тебе друзья пришли, — крикнул в сторону дома Уцин, после чего легко спрыгнул с дерева, оказался у ворот во двор и махнув рукой, распахнул их.
Цзесы на мгновение показалось, что у него рябит в глазах, ведь он собственными глазами видел, как детеныш-самка спрыгнул с ветки почти десятиметровой высоты и в тот же миг очутился у настежь открытых ворот. Кто-нибудь, объясните ему, сошел ли этот мир с ума и неужели зверолюди теперь тоже способны рожать детей?
— Цзесы. — Услышав голос своего сокровища, Усерс быстро вышел к воротам и застал Цзесы за тем, как тот ошеломленно пялился на его любимого. Усерс незаметно заслонил своего малыша спиной.
— Усерс, ты вернулся. Это та самая самка, которую ты привел с собой? — услышав голос Усерса, Цзесы мгновенно вернулся в реальный мир.
Усерс с бесстрастным лицом кивнул.
— Он только что… — Цзесы указал на прекрасную самку за спиной Усерса, но запнулся на полуслове. По правде говоря, тому, что он только что видел, он бы и сам не поверил.
— Он только что собирал пух. — Усерс помог Цзесы закончить мысль.
Да уж, ну конечно, этот маленький самка только что собирал пух! Вот только проблема в том, что собирал он его вовсе не на земле, а на дереве, ты понимаешь это вообще или нет, Усерс, ты хоть соображаешь?! Цзесы скривился в мучительной гримасе, но слова, застрявшие в груди, так и не смог вытолкнуть наружу.— У тебя что-то случилось? — проигнорировав замешательство Цзесы, спросил Усерс. Зверолюди обычно жили своей жизнью и редко беспокоили друг друга без веской причины.
— Да ничего особенного, просто увидел, что ты вернулся, вот и заглянул. Нужна ли тебе какая-нибудь помощь? — почувствовав холодный тон Усерса, Цзесы почесал затылок. Он и вправду зашёл лишь для того, чтобы проведать Усерса, ну и заодно взглянуть на Самку, которую тот привёл с собой.
— Нет. Разве тебе не пора на патрулирование? — Усерс явно выпроваживал гостя. На самом деле, со вчерашней встречи с Микадзэ у него было нехоро предчувствие. Племя — это вам не дикие земли, а уж кого-кого, а зверолюдей здесь хватает с избытком. Усерс внезапно подумал о том, что на его сокровище могут положить глаз другие. Изначально он планировал тихонько принести свою драгоценность домой и хорошенько спрятать, но как он мог забыть про болтливый рот Микадзэ? Ох, теперь к нему добавился ещё и Цзесы...
— Ладно... я пошёл патрулировать, — с неловкой улыбкой произвел Цзесы. Уходя, он не преминул бросить ещё один взгляд на прекрасную Самку, заслоненную спиной Усерса.
И это всё? Уцин подумал, что манера общения этих людей выглядит довольно странно. Разве когда приходит друг, его не следует пригласить в дом, усадить, напоить чаем, поболтать о том о сём? Разве они не друзья?
— Усерс, я выгляжу как-то странно? — отбросив остальные вопросы, Уцин напрямую задал тот, который волновал его больше всего. Считается ли он здесь кем-то вроде чужака? Если он сам смотрит на остальных как на неведомых чудищ, не считают ли и они его монстром?
— Ничуть. Ты выглядишь отлично, — ответил Усерс, не понимая, почему его сокровище задало такой вопрос. Если уж говорить о странностях, так это о том, что ты до безумия прекрасен, моя драгоценность, — мысленно добавил Усерс.
Но скажи, Усерс, неужели ты забыл про невероятную прыгучесть и силу своего сокровища, с которыми не сравнятся никакие обычные Самки? Привычка — это действительно страшная вещь!
Как бы ни размышляли эти двое каждый о своём, в конце концов они вернулись в дом. Жилище было убрано очень чисто, вещей оказалось самую капельку больше, но лишь совсем чуть-чуть — к счастью, всё самое необходимое было на месте.
Сидя в столовой и глядя на огромные тарелки и глубокие миалы, которые принёс Усерс, Уцин глубоко прочувствовал, насколько мудрым решением было захватить с собой личную мелкую посуду, которой он пользовался в дороге. Оказывается, те «тазы», что он впервые увидел в пещере, были ещё довольно маленькими... Впрочем, в отличие от каменных чаш, эта посуда явно была фарфоровой.
— Пока попользуйся этим, а чуть позже я схожу купить посуду поменьше, — Усерс наложил еду в деревянную чашу и поставил её перед своим сокровищем. Утварь, которой пользовались зверолюди, была довольно крупной, а поскольку в его доме никогда не жили Самки, то и подходящей для них посуды у него не было.
Уцин изящно закончил обед и, обнаружив, что в комнате, где он уже побывал, кровать застелена его любимыми пушистыми ковриками и одеялами, без малейших колебаний лег на неё — он ведь уже несколько дней не спал на нормальной постели. Усерс сказал, что должен отлучиться за покупками, так что он решил воспользоваться этим временем для отдыха.
http://bllate.org/book/40328/5117495
Сказали спасибо 0 читателей