Готовый перевод Republic of Shadows Diary / Дневник против света: В тени эпохи Республики: Глава 7

Шестой. Провал операции

Был один из ноябрьских дней 1939 года, пасмурное ранее утро поздней осени в Шанхае. Сяо Минюй, одетый в верблюжье пальто, в черной фетровой шляпе и круглых солнцезащитных очках, сошел с последнего вагона и вместе с толпой вышел из здания Шанхайского вокзала.

Сквозь оживленную, снующую туда-сюда толпу Сяо Минюй слегка приподнялся на носочках и целенаправленно посмотрел на правую сторону дороги перед вокзалом. Он сразу же заметил припаркованный неподалеку автомобиль марки Buick. Окно со стороны водителя было опущено, и из него выглядывала рука, державшая газету.

Покрепче сжав ручку дорожного чемодана, Сяо Минюй быстрым шагом направился туда.

Водитель держал газету в руке с напускной небрежностью, так что были видны только два крупных иероглифа: «Шэньбао». Приблизившись, Сяо Минюй постучал по дверце машины:

— Прошу прощения, не подскажете, как пройти на улицу Альберт-роуд?

Внутри сидел молодой человек едва за двадцать. Подняв взгляд, он посмотрел на Сяо Минюя:

— Альберт-роуд я не знаю, но могу подвезти до дороги Жоффр.

Услышав это, Сяо Минюй больше ничего не сказал, открыл дверцу и сел на заднее сиденье. Водитель тут же убрал газету и тронулся с места.

На заднем сиденье находился еще один человек — ослепительно красивая барышня. Сяо Минюй понял, что это, должно быть, тот самый связной с кодовым именем Стервятник, которую ему предстояло разыскать в Шанхае. Вот только он никак не ожидал, что за столь неприятным прозвищем скрывается столь прекрасная дама. Первой его мыслью, когда он впервые услышал этот позывной, было то, что собеседник наверняка окажется низкорослым, полным и омерзительным лысеющим мужиком среднего возраста. Видимо, ВТАК намеренно давало такие обманчивые кодовые имена, чтобы запутать врага.

— Вещи привез?

Хотя публичным статусом Стервятника была должность секретарши мистера Моргана, исполнительного директора американского Ситибанка в Международной концессии, в этой невероятно красивой девушке совершенно не чувствовалось ни капли присущей женщинам мягкости. Даже ее тон был исключительно сдержанным и серьезным, а от всего облика веяло деловитой собранностью.

— Здесь.

Сяо Минюй протянул небольшой чемоданчик. Стервятник тут же перехватила его, положила себе на колени и открыла.

— Отлично!

Внутри лежал радиоприемник, замаскированный под обычный радиоприемник.

— Чжоу Фохай, Чэнь Гунбо и прочие ускоренно помогают Ван Цзаомину готовить марионеточное правительство, а в последнее время активность «76» стала особенно бешеной и разнузданной. После того как начальник Шанхайского отдела Ван Фубэнь предал нас и перебежал к врагу, несколько наших явочных квартир были уничтожены одна за другой. Почти весь личный состав Третьего оперативного отряда арестован, а нашей группе из-за спешной эвакуации пришлось бросить рацию.

Все это Сяо Минюй уже примерно знал еще до приезда в Шанхай. Предательство агентов обычно запускало эффект домино: измена одного человека могла потянуть за собой целую цепочку, а предательство кого-то из этой цепочки — породить следующую. Ван же, будучи членом первоначальной «десятки» на этапе зарождения ВТАК, одним из четырех мощнейших столпов под началом босса Дай и бывшим начальником Тяньцзиньского отделения ВТАК, нанес ВТАК несомненно колоссальный удар. Это привело к тому, что годами выстраиваемые разведывательные сети ВТАК в Тяньцзине, Бэйпине, Циндао и других местах понесли тяжелейший урон. Именно из-за чрезвычайной ситуации, сложившейся в Шанхае, босс Дай приказал отозвать всех, кто уже провалился или находился под угрозой провала, из-за чего в Шанхайском отделе остро не хватало людей. А Сяо Минюй благодаря свободному владению японским языком и возможности без лишних проблем заходить в Японскую концессию неожиданно избежал отправки в Шэньганьнинский пограничный район и был направлен прямиком в Шанхай.

— Что мне теперь делать?

Перед отправкой в Шанхай, после долгих и настойчивых расспросов, Сяо Минюй узнал, что Мантин и Таоши были увезены Ван Цзиньнянем в Чунцин для обустройства. В глубине души он понимал: это происходило потому, что он попал в ВТАК обманом, а курс его подготовки был слишком коротким, так что верхушка ему на самом деле не доверяла. Жену и ребенка, скорее всего, опекали лишь номинально, и точнее было бы назвать их заложниками под прикрытием. Впрочем, если речь шла об участии в сопротивлении, сам он не возражал, особенно после того, как угодил в тело Гу Цзункуня, — к японскому милитаризму он теперь испытывал жгучую, всепоглощающую ненависть.

— Устроиться на работу в особняк Ляна.

Красавица Стервятник захлопнула чемодан, перевела взгляд на Сяо Минюя, открыла лежавшую рядом сумочку и протянула ему конверт:

— Вот рекомендательное письмо.

Сяо Минюй немедленно вскрыл конверт и бегло просмотрел послание. Письмо было написано на испанском языке; суть сводилась к тому, что некий старый испанский друг Ляна рекомендовал ему сына своего знакомого из Тяньцзиня для устройства на службу в резиденцию Ляна, дабы занять открытую там вакансию бухгалтера по управлению счетами опиумных курилен.

Лян Минши являлся одной из ключевых фигур в формировании Ванцинского марионеточного правительства. У него был племянник по имени Линь Яотин, который недавно окончил Токийское японское армейское училище. Возвращение Линь Яотина в столь чувствительный момент, прямо перед официальным созданием марионеточного режима, очевидно, было тщательно спланировано его дядей. Если они хотели заново внедрить агентуру в зарождающееся марионеточное правительство в Шанхае, эта парочка дяди и племянника представляла немалую ценность.

Однако, увидев такой план Стервятника, Сяо Минюй нахмурился. Перед отъездом в Шанхай его специально проверяли в стрельбе и предупредили, что он будет задействован в боевой группе Шанхайского отдела ВТАК. Боевые искусства, которым обучали на курсах спецподготовки, если говорить без утайки, сводились к заказным убийствам. Поэтому он полагал, что едет в Шанхай для ликвидации врагов, а не для сбора информации. Дело было вовсе не в том, что лишение жизни казалось ему более увлекательным занятием: шпионаж требовал долгосрочного внедрения, и он боялся, что надолго застрянет здесь и не сможет вернуться. А ведь тогда жизнь Мантин и ребенка станет невыносимой. В конце концов, именно он привел вдову и сироту патриота в Ханьчжун, и если с ними что-то случится, он просто не сможет простить это собственной совести и душевному покою в теле Гу Цзункуня...

— Разве меня не планировали отправить в боевую группу? — вынужденно переспросил он.

— Членам боевой группы тоже требуется прикрытие, — многозначительно глянув на Сяо Минюя, ответила Стервятник. — Когда придет твой черед действовать, тебе обязательно об этом скажут.

***

Аккуратные ряды особняков в Ваньифан на дороге Любан, расположенной во Французской концессии, наглядно подчеркивали статус и положение их владельца. Сяо Минюй с тем рекомендательным письмом без труда получил желаемое место и был определен на работу в кабинет на втором этаже особняка под номером 108.

Разумеется, это была вовсе не главная резиденция Ляна Минши, а лишь приобретенная им во Французской концессии личная недвижимость, куда он заглядывал крайне редко. После битвы при Сунху правительство Гоминьдана перенесло столицу в Чунцин, и японцы принялись активно взращивать марионеточне реформаторское правительство. Лян открыто выступал за поощрение сети опиумных курилен, игорных домов и борделей, отравляя соотечественников и выкачивая деньги ради угождения японцам. У него имелось немало собственных тайных предприятий в этой сфере, и Сяо Минюя наняли именно для того, чтобы вести теневую бухгалтерию.

Узнав, что Сяо Минюй прибыл в Шанхай в одиночестве и попал сюда по рекомендации давнего знакомого, Лян Минши без всяких опасений разрешил ему поселиться в гостевой комнате на третьем этаже этого особняка в Ваньифан. Жить и работать под одной крышей было чрезвычайно удобно. Сама работа Сяо Минюя не отличалась особой сложностью — хлопотно было разве что в конце месяца, когда требовалось свести все балансы и передать отчеты Лян Минши на проверку. По соображениям секретности бухгалтеру полагалось иметь безупречно чистое прошлое, и Сяо Минюй подошел на эту роль идеально, словно свалившись с небес. Жалованье за такие труды Лян платил щедрое.

На данный момент во всем этом здании проживало всего три человека. Помимо Сяо Минюя, за чистоту в комнатах и стряпню отвечала тетушка Фан, а охранять дом и ворота помогал ее муж, старик Чжао. Хотя подобные условия были далеки от главной цели Стервятник — подобраться к Лян Минши и его племяннику, — в качестве надежного укрытия и прикрытия эта работа подходила просто великолепно.

Не успел Сяо Минюй оглянуться, как прошел почти месяц его пребывания в Шанхае. Наступил декабрь, и погода стала еще более промозглой и холодной.

Просидев весь день в кабинете среди кипы цифр, Сяо Минюй оторвался от расчетов, взглянул на стрелки настольных часов на противоположном столе, с трудом подавляя зародившееся внутри волнение, поднялся, захватил пальто и спустился вниз.

— Тетушка Фан, ужинать не буду, схожу в книжный магазин за книгом.

Бросив эту фразу тетушке Фан у дверей кухни на первом этаже, Сяо Минюй натянул пальто и собрался выходить.

— Поняла! — отозвалась тетушка Фан и тут же выбежала за ним: — Господин Сяо, а захватите и мне один выпуск журнала Лянйоу, ладно?

— А, хорошо, — пообещал Сяо Минюй. Заметив, что тетушка Фан вытирает руки о передник, собираясь дать ему денег, он поспешно отказался, сославшись на то, что рассчитается потом.

Когда небо окончательно погрузилось во мрак, дорога Жоффр заискрилась неоновыми огнями, утопая в атмосфере роскоши и разврата. Несмотря на то, что Китай уже давно полыхал в огне войны, запертая в изоляции шанхайская концессия по-прежнему продолжала жить картинками богатой и суетливой жизни иноземного мегаполиса.

Спрыгнув с трамвая, Сяо Минюй поднял воротник пальто и неспешным шагом направился к кафе. У двери его тут же встретил белоэмигрант-официант в жилете и с бабочкой, который галантно распахнул стеклянную дверь и предложил проводить гостя к столику.

— Я к другу, — бросив быстрый взгляд на молодую женщину в углу возле черного хода, Сяо Минюй позволил белоэмигранту забрать свое пальто и решительно зашагал туда.

Стервятник уже заказала для него чашку кофе, которая наполовину остыла.

— Ты опоздал.

На ее лице играла исполненная нежности улыбка, словно она была счастливой девчушкой, дожидающейся возлюбленного на свидании, однако слова разительно контрастировали с мимикой и звучали с упреком.

— Прости, дорогая, я задержался, — присев напротив Стервятника, Сяо Минюй взял ее руку тыльной стороной к губам и легко поцеловал, понизив голос: — Уходя, я сослался на книжный магазин, но меня попросили прихватить журнал, и я пропустил трамвай.

Стервятник бросила мимолетный взгляд на лежавший на столе сто пятьдесят первый номер журнала Лянйоу и уже собиралась что-то сказать, как белоэмигрант-официант поднес торт с восемнадцатью зажженными свечами.

— С днем рождения! — со сладкой улыбкой произнесла Стервятник, извлекла из маленькой сумочки изящно упакованную коробочку и протянула ее Сяо Минюю: — Это тебе подарок.

Сяо Минюй тут же изобразил бурный восторг и принялся распаковывать коробку. Внутри оказалась дорогая на вид перьевая ручка, и стоявшая рядом официантка-белоэмигрантка смотрела на них с явной завистью.

Как только официант удалился, Стервятник окинула взглядом окрестности и тихо проговорила:

— Эффективная дальность стрельбы ручки-пистолета — едва ли пятнадцать метров, стрелять нужно только с близкого расстояния. Пуля смазана сильным ядом, даже если попадешь не в жизненно важный орган, ничего страшного. Как только грянет выстрел, я вырублю электричество, ты воспользуешься суматохой и выберешься наружу. Встретимся в машине на углу улицы.

— Понял, — кивнул Сяо Минюй и осторожно сунул ручку во внутренний нагрудный карман пальто.

Эта парочка, выглядевшая как пылко влюбленные голубки, провела в кафе еще с полчаса, обсуждая планы сходить в кино. Уходя, Сяо Минюй галантно помог Стервятнику надеть пальто, а забирая собственное у официанта, оставил тому пять юаней на чай.

Две рикши одна за другой остановились у кинотеатра Дагуанмин на дороге Синьсылу. Вечером в конце недели перед входом в Дагуанмин всегда толпилось множество экипажей. Этот кинотеатр славился показом импортных голливудских фильмов, и сюда ходили либо иностранцы, либо сливки общества — в противном случае из-за незнания иностранных языков поход сюда постепенно превратился в некий символ определенного статуса.

До начала сеанса в девять пятнадцать оставалось всего несколько минут. Большая часть зрителей уже зашла внутрь, и вестибюль перед кинозалом кишел людьми. Сяо Минюй передал Стервятнику пальто, шляпу и прочие вещи, которые могли пригодиться для смены внешности, проверил пистолет-ручку во внутреннем кармане и многозначительно кивнул ей.

Стервятник ответила ему взглядом, и они разошлись в разные стороны.

Проводив глазами Стервятника, направлявшуюся к щитовой, Сяо Минюй поднялся по лестнице на второй этаж в зону люкс, отыскивая свою сегодняшнюю цель — главу японской жандармерии, прикомандированного Меикаем к «76», Гукоцу Кэнити. Этот палач, чьи руки по локоть были в крови китайцев, безнаказанно убил множество людей в секретных службах. Буквально в конце ноября, незадолго до этого момента, он совместно с агентами «76» спланировал и осуществил убийство профессора Юя — патриотически настроенного прогрессивного деятеля, занимавшего пост председателя уголовной коллегии Второго филиала Высшего суда провинции Цзянсу.

Люксовые ложи, украшенные японскими флажками, были заняты лишь частично — это подчеркивало особое положение японцев в Китае. Все происходящее вокруг лишь сильнее разжигало ненависть в душе Сяо Минюя, всецело погрузившегося в тело патриотически настроенного юноши Гу Цзункуня.

На расстоянии менее пятнадцати метров Сяо Минюй увидел этого Гукоцу. Его внешность по фотографиям была заучена им наизусть. И хотя расстояние было приличным, сеанс еще не начался, и в зале горел свет, Сяо Минюй с первого же взгляда узнал это характерное лисье лицо.

Сделав еще два шага вперед, он тут же наткнулся на преграду в виде переодетого в штатское агента, который заявил, что эти места предназначены исключительно для японцев. Сяо Минюй отрекомендовался японским купцом из Киото и, бросив пару фраз на японском без единой фальшивой ноты, добился того, чтобы его пропустили.

Пятнадцать метров, четырнадцать, тринадцать... Выбрав место неподалеку от прохода в шести-семи метрах от Гукоцу, он присел. Гукоцу находился на два ряда выше и правее, под таким углом Сяо Минюй был абсолютно уверен, что сможет загнать пулю прямо ему в висок.

Как бы невзначай бросив взгляд на плавной арки купол кинотеатра, Сяо Минюй мысленно набросал кратчайший маршрут для отступления.

Теперь все было готово, оставалось лишь дождаться погасшего света, чтобы нанести удар.

Не привлекая внимания, он передвинул пальто так, чтобы пальцы легли на карман, и нащупал спрятанную там ручку-пистолет. В ту самую секунду, когда в зале погас свет, пуля из ручки-пистолета сорвалась с места. На экране только-только появились начальные титры идущего в прокате фильма Унесенные ветром, и слабого свечения оказалось вполне достаточно, чтобы Сяо Минюй разглядел падающего Гукоцу. Вот только он никак не ожидал, что из-за отсутствия нормальной рукоятки у ручки-пистолета отдача при выстреле окажется такой сильной, что все орудие вылетит из руки и отлетит назад! Звонко ударившись о спинку какого-то кресла в рядах позади, оно переполошило многих зрителей.

К тому моменту гибель Гукоцу уже была замечена сидевшими поблизости агентами и японскими жандармами. Те с воплями на японском языке завопили об убийце и потребовали немедленно зажечь свет! Услышав их крики, зал мгновенно погрузился в панику, и толпы зрителей бросились к выходам, толкаясь и давя друг друга.

Не дождавшись, пока Стервятник отключит электричество, Сяо Минюй был вынужден вместе с обезумевшей толпой рвануть к выходу. Однако стоило ему выбежать в фойе, как электричество не только не отключили, но наоборот — яркий свет залил все пространство. Все выглядело так, будто к этому моменту заранее подготовились.

Японские жандармы с заряженным оружием наперевес выстроились у выходов, перекрывая выбегающим зрителям путь на лестницу. Сам Сяо Минюй застрял где-то на промежуточной площадке между вторым и первым этажами.

Лихорадочно растворяясь в толпе и выискивая пути к отступлению, он стал пятиться в наименее заметный угол, размышляя, почему все пошло не по плану. И тут, подняв голову, он с ужасом увидел, как из кинозала целым и невредимым выходит Гукоцу Кэнити! Оперевшись о перила наверху лестницы, Гукоцу преспокойно крутил в пальцах ту самую одноразовую ручку-пистолет. За ним несли тело убитого агента «76», облаченного в то самое зеленое армейское суконное пальто, которое Сяо Минюй видел на Гукоцу перед началом сеанса, а из его виска все еще сочилась кровь.

Неужели... они угодили в ловушку врага?

По спине Сяо Минюя пробежал ледяной пот. Неудачное покушение на Гукоцу было еще полбеды; куда хуже было то, что ловушка означала полную осведомленность врага, а значит, в рядах ВТАК снова завелся предатель.

Подобное положение дел сулило ему колоссальные неприятности.

Среди толпы находилось немало иностранцев из концессии. После первоначальной суматохи западные джентльмены на родных языках принялись яростно протестовать против того, что японцы смеют удерживать их всех на месте.

До начала Тихоокеанской войны японцы еще не могли абсолютно бесцеремонно грести всех подряд на территории Международной концессии — любые подобные акции требовали согласования с Муниципальным советом концессии, после чего полиция концессии направляла своих патрульных для совместного задержания политических элементов. Однако сегодня они явно явились во всеоружии: начальник полицейского управления Международной концессии лично вышел к людям, заявив, что в кинотеатре было совершено политическое убийство, и потребовал предъявить документы и билеты для проверки.

Бросив взгляд на билет, который вовсе не соответствовал местам на втором этаже, Сяо Минюй уже отступил за спины рослой пары иностранцев. Всех заперли на лестнице, движение вперед и назад оказалось полностью заблокировано, и избежать поштучной проверки было невозможно.

Неужели придется вот так сидеть сложа руки и ждать своей участи?

К счастью... не бывает безвыходных положений! Сяо Минюй внезапно заметил за своей спиной фрамугу, предназначенную для освещения лестничного пролета. Расположена она была невысоко, примерно на уровне пояса, и хотя проем казался не слишком широким, протиснуться в него он вполне мог. Опробовав створку, он обнаружил, что окно открывается без труда, а впереди удачно примостилась крупная скандинавская пара, служившая ему идеальным прикрытием. Такой шанс на спасение можно было назвать настоящим даром небес, и Сяо Минюй упускать его не собирался.

Ловко перемахнув через подоконник, он прикинул, что до земли оставалось чуть больше четырех метров. Если зацепиться руками за край и спустить тело перед прыжком, это значительно уменьшит высоту падения, так что оставшиеся метры не доставят особых проблем. Сяо Минюй уже повис на оконной раме, собираясь разжать пальцы, как вдруг заметил бегущих в его сторону японских жандармов, которые явно намеревались окружить все здание театра, чтобы перекрыть любые попытки побега через окна.

Время поджимало: предстояло либо прыгать вниз, либо забираться обратно, но оба исхода неизбежно вели к поимке. Стиснув зубы, Сяо Минюй прижался к стене наподобие геккона, вцепился пальцами в мраморные швы кладки и перемахнул к соседнему оконному проему.

Не обращая внимания на то, куда именно он сейчас угодит, оставалось только упорствовать и прыгать. Исход сводился либо к благополучному побегу, либо к пленению. А поскольку других вариантов не оставалось, в этот момент ему не оставалось ничего иного, кроме как довериться воле судьбы.

http://bllate.org/book/40322/5116862