Готовый перевод Saving the Cannon Fodder Childhood Friend: The Cold Beauty Enters the Game / Спасти друга детства: Холодный красавец входит в игру: Глава 21. Имя, которое никто не смеет произносить

Цзян Шаоли поднял взгляд. Мэн Юй приветливо улыбнулся ему.

— Прости, но так ко мне обращаться нельзя, — ровно отказал Цзян Шаоли.

Не то что чужакам — даже домочадцам Е Чжи запрещал называть его этим именем, и тянулась эта история еще с детского сада. До садика старшие звали его Лили, однако стоило пойти туда, как и все остальные дети принялись повторять домашнее обращение. Е Чжи это страшно задело: если так зовут все подряд, в чем же его собственная исключительность? Недолго думая, он принялся силой заставлять детсадовцев переучиваться, требуя называть друга Цзян Шаоли или просто Шаоли.

Е Чжи рос выше сверстников и с малых лет занимался с учителем боевых искусств, так что под угрозой крепких кулаков и окриков одногруппники быстро смекнули, что к чему, и перестали звать его Лили.

Добившись успеха в детском саду и распробовав сладость этой исключительности, Е Чжи взялся и за домашних. Едва заслышав, как кто-то — будь то старшие или ровесники — обращается к Цзян Шаоли как к Лили, он тут же протестовал, заявляя, что так звать его дозволено только ему одному. В ту пору они оба были еще крохами; взрослые сочли детскую собственническую ревность забавной, поддразнили мальчишку и охотно пошли на поводу у его каприза. Со временем вся семья привыкла звать его просто Шаоли.

Позже, в начальной, средней и старшей школе, Е Чжи неизменно проворачивал тот же трюк. Видя, как утомительно тому дается эта ревнивая слежка за чужими языками, Цзян Шаоли и сам стал пресекать подобные обращения. Так имя Лили окончательно превратилось в личную привилегию Е Чжи.

Заметив, насколько серьезен тон собеседника, Мэн Юй на мгновение опешил, но тут же усмехнулся:

— Что ж, похоже, это право безраздельно принадлежит Е Чжи.

Цзян Шаоли промолчал, и Мэн Юй остался вполне доволен. Раз у Е Чжи есть такое личное, особенное обращение к Цзян Шаоли, то рядом с ним Е Чжи вряд ли станет соперничать за Юй Цзина, а значит, одним сильным конкурентом стало меньше.

Впрочем, вслед за удовлетворением пришла невольная зависть к чужой удаче. Глядя на почти безупречное лицо Цзян Шаоли, Мэн Юй невольно поразился везению Е Чжи: столь выдающийся во всех отношениях красавец холоден и отстранен со всем миром, но дарит нежность и абсолютную исключительность лишь одному человеку. Как тут не позавидовать?

— Шаоли, а почему ты вообще так внезапно вернулся в страну? — поинтересовался Мэн Юй. — Ходят слухи, будто ты изначально учился в нашем университете, а последние два года провел по программе студенческого обмена и вернулся, когда она подошла к концу. Но это лишь официальная версия для публики. Я просматривал списки поступивших на наш поток в институт финансов — твоего имени там нет.

Цзян Шаоли ничуть не удивился тому, что Мэн Юй сумел добраться до списков поступивших. Третий семэ в романе — персонаж, умудрившийся одновременно вывести из игры и второго семэ, и Е Чжи, с натяжкой тянувшего на четвертого семэ, — попросту не мог быть лишен связей и способностей.

— Захотел и вернулся, — отрезал Цзян Шаоли и, заметив, что Мэн Юй собирается продолжить расспросы, сухо оборвал его: — Занятие начинается.

Расписание в университете делилось на четыре пары до полудня и четыре после, однако в сетке занятий они объединялись попарно, превращаясь в две сдвоенные лекции. С учетом десятиминутного перерыва пара Цзян Шаоли длилась полтора часа и была последней на сегодня. Занятия закончились около шести вечера. Мэн Юй предложил вместе вернуться в общежитие, но Цзян Шаоли вежливо отказался, сославшись на то, что сегодня пятница и он собирается сразу поехать домой.

Едва они с Мэн Юем распрощались, как навстречу ему зашагал Чжао Юньчжоу.

— Снимки, о которых ты просил, у меня, — заговорил Чжао Юньчжоу, на ходу пересылая файлы Цзян Шаоли. — Шаоли, с чего вдруг такая просьба? Наш молодой господин Е тебя разозлил, и ты решил подразнить его этими кадрами?

Цзян Шаоли достал телефон и открыл сообщения. Снимков было немного, всего четыре или пять штук, но сделанных весьма искусно: на них они с Мэн Юем выглядели увлеченно беседующими приятелями, словно вели непринужденный разговор. Хотя, разумеется, улыбался на них исключительно Мэн Юй.

На предположение Чжао Юньчжоу Цзян Шаоли лишь бросил выразительный взгляд.

— Ха-ха-ха, похоже, я навоображал лишнего, — рассмеялся тот. — И все же, если тебе понадобилось кого-то выследить и сфотографировать исподтишка, почему ты не обратился к Е Чжи? То, что ты попросил меня в обход него, искренне меня поразило. В университете у Е Чжи куда больше знакомых, чем у меня; обратись ты к нему, не пришлось бы городить огород и разыскивать студента, сидевшего с вами в одной аудитории.

Учитывая давние счеты Чжао Юньчжоу с Юй Цзином, Мэн Юй наверняка знал Чжао Юньчжоу в лицо, так что фотографировал, естественно, не он сам.

— Узнай Е Чжи, напридумывал бы лишнего. Это пустяк, незачем поднимать шум, — отозвался Цзян Шаоли.

Уловив в его тоне нотки объяснения, Чжао Юньчжоу удивленно вскинул бровь: Цзян Шаоли определенно изменился. До отъезда за границу каждое слово приходилось вытягивать из него клещами, и уж точно он не стал бы утруждать себя оправданиями по мелочам.

— Ну да, ты ведь потакаешь ему не первый день, пора бы привыкнуть, — усмехнулся Чжао Юньчжоу и тут же сгорая от любопытства добавил: — Так ты не сказал, зачем тебе эти кадры. Могу я еще чем-то помочь?

Цзян Шаоли отличался ледяным спокойствием, и видеть, как он проявляет инициативу в деле, напрямую не связанном с Е Чжи, было настолько в новинку, что интерес Чжао Юньчжоу разгорелся до предела.

— Вообще-то мне действительно нужна твоя помощь, — произнес Цзян Шаоли.

Глаза Чжао Юньчжоу вспыхнули предвкушением.

— Ты столько времени водишь знакомство с Юй Цзином, что наверняка сумеешь подсунуть ему эти снимки так, чтобы он ничего не заподозрил.

— Так вот кто перешел тебе дорогу — Юй Цзин! — расхохотался Чжао Юньчжоу. — С твоим-то хладнокровием ты и внимания бы не обратил на чужие выходки, а тут взялся лично с ним расквитаться... Что ж, Юй Цзин себе не изменяет! Будь спокоен, беру это на себя. Гарантирую, снимки окажутся перед его носом в самое ближайшее время. — Он с сомнением вгляделся в лицо собеседника: — Но послушай, Шаоли, к чему все это? Не собираешься же ты вбить клин между Юй Цзином и Чу Хэцы?

Поняв по молчанию Цзян Шаоли, что попал в яблочко, Чжао Юньчжоу неподдельно изумился: он и представить не мог, какая причина толкнула того на подобный шаг.

Впрочем, вслед за удивлением в его душе поднялось злорадное торжество. Разве Юй Цзин не носился повсюду с навязчивой манией преследования, подозревая каждого в попытке разрушить их помолвку с Чу Хэцы, и не изводил его бесконечными придирками? Что ж, если так, Чжао Юньчжоу с превеликим удовольствием исполнит его худший кошмар наяву!

В одиночку его сил не хватало: вокруг Юй Цзина вечно вились какие-то странные аномалии, неизменно позволявшие тому выходить сухим из воды, и расстроить помолвку своими силами казалось непосильной задачей. Но если в дело вступает Цзян Шаоли — расклад совсем иной.

— Не стану выпытывать, зачем тебе это, — зная, что Цзян Шаоли все равно не проронит ни слова против воли, заключил Чжао Юньчжоу. — Раз ты против Юй Цзина, значит, мы союзники. Зови, если понадоблюсь, в любой момент. Сделать жизнь Юй Цзина невыносимой — для меня чистая радость.

Глядя на его пыл, Цзян Шаоли позволил себе редкую усмешку:

— Сразу видно, как сильно извел тебя за эти годы новообретенный молодой господин из рода Юй.

— И не говори! — чуть не со слезами на глазах вздохнул Чжао Юньчжоу.

— Сначала покажи ему фотографии, а дальше будет видно, — Цзян Шаоли сделал небольшую паузу и добавил: — С теми, кто не укладывается в рамки здравого смысла, спешка ни к чему.

Чжао Юньчжоу опешил и лишь ошеломленно уставился на него.

— Мне пора, — Цзян Шаоли перевел взгляд вдаль.

По усыпанной лучами заходящего солнца платановой аллее прямо к ним бежал парень. На лице Е Чжи сияла открытая, ослепительная улыбка.

— Лили! — еще издали окликнул его Е Чжи.

Подбежав ближе, он уставился на Чжао Юньчжоу с неприкрытой подозрительностью и брезгливостью:

— Чжао Юньчжоу, а ты что здесь забыл? К Лили пришел?

Чжао Юньчжоу лишь покачал головой:

— Мы с Шаоли все-таки давние знакомые. Узнав, что учимся в одном университете, я просто подошел поздороваться, это совершенно естественно. Чего ты на меня волком смотришь?

— Здороваться можно, но только не у меня за спиной! — отрезал Е Чжи. — Лили — чистая душа, коварства людского не ведает. Откуда мне знать, не замыслил ли ты задурить ему голову и втянуть во что-нибудь дурное?

Чжао Юньчжоу онемел. Цзян Шаоли — и не ведает коварства? Да кто из них двоих тут наивен до глупости?! Не желая попусту пререкаться, он лишь кивнул Цзян Шаоли:

— Я пошел. Если что, звони.

— Ага, попал в яблочко, так сразу стыдно стало! — крикнул ему в спину Е Чжи. — Считай, повезло, что смылся вовремя!

Чжао Юньчжоу даже не обернулся, а Цзян Шаоли сдержал улыбку: ребячество Е Чжи выглядело по-детски умилительным.

Тот тем временем мгновенно посерьезнел и спросил:

— Факультет компьютерных наук совсем в другой стороне, Чжао Юньчжоу даже по ошибке сюда бы не забрел. Лили, он ведь специально тебя искал? Чего ему надо? Чжао Юньчжоу с Юй Цзином всегда были на ножах, и от Юй Цзина с Чу Хэцы ему не раз доставалось на орехи. Если он пришел клянчить у тебя помощи, даже не слушай. Это их личные счеты, нас они не касаются, и ввязываться незачем. Ты вернулся на родину, чтобы спокойно учиться и радоваться жизни, не позволяй этой грязи портить себе настроение.

Цзян Шаоли редко доводилось видеть его столь серьезным. Перед мысленным взором невольно всплыл образ с балкончика в баре, где Е Чжи с сигаретой в пальцах хмуро говорил по телефону, — в нем действительно сквозило неотразимое очарование.

— Знаю. Пойдем домой, — мягко отозвался Цзян Шаоли.

Родители Е Чжи вернулись из командировки и приготовили к вечеру ужин, так что парни отправились прямиком в дом рода Е, куда родители Цзян Шаоли уже успели приехать. К редкому удивлению, сегодня дома оказалась и Е Юнь.

— Два года не виделись! Наш Шаоли стал еще красивее, — распахнула она объятия навстречу гостю. — Ну-ка иди сюда, дай сестре тебя обнять.

Прежде чем Цзян Шаоли успел шелохнуться, Е Чжи шагнул вперед и сгреб сестру в медвежьи объятия:

— Сестра, Лили не любит телесных прикосновений. Я обниму тебя за него, какая разница!

— Пошел вон! — брезгливо оттолкнула его Е Юнь. — Сдался ты мне, еще и равняет себя с ним. Совсем от скромности не умрешь!

— Если я обнимаю Лили, а потом тебя, это все равно что Лили тебя обнял, так в чем разница? Другие бы душу продали за мои объятия, а я еще нос ворочу. Сестрица, не будь такой жадной!

— Проваливай!

Цзян Шаоли с мягкой улыбкой наблюдал за их перепалкой. В его взгляде вместо привычной ледяной отстраненности светилась глубокая нежность.

Случайно перехватив этот теплый взгляд, Е Юнь на мгновение замерла:

«А Е Чжи ведь не врал — с Шаоли и впрямь что-то не так».

— Старшая Юнь, — поздоровался с ней Цзян Шаоли.

— Вот уж кто у нас образец благоразумия, так это ты, Шаоли, — с теплотой кивнула она в ответ. — Не то что Е Чжи: вечно скачет и мельтешит, будто обезьяна из зоопарка.

— Сестра, это уже чересчур, — обиженно протянул Е Чжи.

Одарив брата красноречивым взглядом, полным притворного презрения, Е Юнь повернулась к Цзян Шаоли:

— Не обращай внимания, пойдем к столу. Родители сегодня сами встали к плите, чтобы отпраздновать твое возвращение.

Просторный пентхаус Чу Хэцы.

Вернувшись после работы и только выйдя из душа, Чу Хэцы застал в гостиной Юй Цзина: тот сидел с телефоном в руках и выглядел столь взбешенным, будто вот-вот швырнет аппарат об стену. Этот телефон ему купили буквально на днях — Юй Цзин лишь вскользь обмолвился о разбитом экране, и Чу Хэцы тут же велел ассистенту привезти новый.

— Что стряслось? Из-за чего ты так зол? — поинтересовался Чу Хэцы.

Халат сидел на нем небрежно распахнутым; он шагнул вперед, намереваясь приобнять юношу, но Юй Цзин, распаленный яростью, был не в настроении для ласк и жестко выставил руку, отталкивая его.

Отвергнутый в своем порыве, Чу Хэцы, давно привыкший стоять на вершине и повелевать, помрачнел, и на его лбу пролегла глубокая складка недовольства.

(Конец главы)

http://bllate.org/book/40301/5153941