Готовый перевод My Brother Is Chased By All The Gods / Все боги шоу-бизнеса охотятся за моим братом: Глава 10

Глава 17: Саднящая боль и целебная мазь

В правой руке Ань Сюймо всё ещё держал лукошко с лобстерами. Чтобы не портить кадр, он уже успел осторожно поджать раненые пальцы. Впрочем, прищемило ему не только пальцы — бок ладони Ань Сюймо тоже сильно покраснел, именно это и привлекло внимание Чжоу Цзиньчэня.

— Пустяки, — проговорил Ань Сюймо и качнул левой рукой, показывая, что с ним всё в порядке.

Раньше он касался морской воды, и сейчас рана ещё влажная: соль из воды разъедала покрасневшую и опухшую кожу, отзываясь жгучей болью. Впрочем, терпеть такое было можно, а пара минут с полотенцем, чтобы убрать влагу с рук, решит проблему.

Ань Сюймо полагал, что из-за такой мелочи не стоит тревожить окружающих, но стоило ему заявить, что он в порядке, как Чжоу Цзиньчэнь забрал лукошко из его рук и передал стоявшему рядом Сяо Яну. Мужчина обернулся и подозвал кого-то из сотрудников вспомогательного персонала, велев принести аптечку. Ещё больше Ань Сюймо удивился, когда обработку ран — то, что вообще-то должны были делать работники съёмочной группы, — взял на себя невозмутимый Чжоу Цзиньчэнь.

Высокий, красивый мужчина не произнёс ни единого лишнего слова. Молча зажав в пальцах его прищемленную правую руку, он аккуратно смазывал дезинфицирующим ватным тампоном воспалённое место. Выражение лица у Чжоу Цзиньчэня было предельно сосредоточенным, а движения — необыкновенно мягкими. Растерялся не только Ань Сюймо — в ступоре замерли и все находившиеся поблизости сотрудники.

Съёмочная группа никогда бы не стала навязывать гостю уровня Чжоу Цзиньчэня какой-то искусственный образ или амплуа, да и сам он вряд ли стал бы подыгрывать. Прежде Чжоу Цзиньчэнь никогда не создавал впечатления столь внимательного и заботливого человека. Его внешность, конечно, подсознательно притягивала людей, но аура неизменно держала всех на дистанции. Никто и помыслить не мог, что прямо перед камерами он так открыто проявит чуткость и терпение заболивого старшего брата.

И если сторонние наблюдатели просто испытывали любопытство, то на самого Ань Сюймо, оказавшегося в эпицентре событий, всё это произвело куда более сильное впечатление.

Стояло лето, но от смоченной морской водой ладони всё ещё веяло холодом. Ань Сюймо не смел вникать в ощущения от тепла, исходившего от чужой правой руки. Он слишком долго мёрз и теперь чувствовал, будто любое проявление чужего тепла способно вспыхнуть обжигающим пламенем.

Когда Чжоу Цзиньчэнь уже наполовину закончил оказывать первую помощь, мужчина чуть отступил в сторону, освобождая место для оператора. Только тогда Ань Сюймо вспомнил, что съёмки всё ещё продолжаются. Движения Чжоу Цзиньчэня были безупречны. Ань Сюймо уже успел пройти неплохой курс позирования перед камерой и заметил, что и позы, и положение тела Чжоу Цзиньчэнь выбирал так, чтобы это наилучшим образом смотрелось в кадре. Именно это и напомнило Ань Сюймо об окружающей его обстановке.

Правда, чёрный зрачок объектива неподалёку всё ещё вызывал у него смутную тревогу. Он всегда относился к работе перед камерой как к обязанностям и ещё не до конца научился обнажать истинные эмоции на публике. Это была одна из причин, почему он только что заявил, будто с ним всё в порядке: предоставь выбор ему самому, он предпочёл бы в тишине и вдали от камер заняться своими руками.

Однако оператор, снимавший их двоих, был личным оператором Чжоу Цзиньчэня, а подобные кадры являлись частью шоу «Чжоу Тянь». К тому же Чжоу Цзиньчэнь действовал столь расторопно, что Ань Сюймо даже не успел хорошенько опомниться, как раны уже были обработаны.

Пока они занимались раной, Хань Мин, последовавший за ними от самого пляжа, тоже заметил личного оператора Чжоу Цзиньчэня. Во взгляде, которым он одарил Ань Сюймо, промелькнуло что-то мрачное, а когда он перевёл глаза на Чжоу Цзиньчэня, в них читалось явное подозрение.

Морской ветер усиливался, небо хмурилось всё сильнее. Как только рану Ань Сюймо закончили обрабатывать, вся процессия двинулась обратно к каменному дому, возвышавшемуся на морском берегу. Янь Сяншэнь и Чжан Чживей, обсуждавшие внутри расстановку мебели, услышали шум, подошли ближе и вновь завели свой извечный спор с режиссёрской группой, который происходил в каждой серии.

Лукошки троих участников высыпали в тазы для подсчёта. Больше всего добычи оказалось у Хань Мина, да и в корзине Чжоу Цзиньчэня нашлось немало добра. Однако при первом же визуальном впечатлении их улов проиграл тому, что принёс Ань Сюймо: внушительных размеров грозный лобстер всё ещё шевелил огромными клешнями, гоняясь по всему тазу за остальными крабиками.

В конце концов эти трофеи обменяли на продукты, которых должно было хватить на два дня для всех шестерых: муку, рис, мясо, яйца и свежайшие морепродукты. Ключи, найденные Ань Сюймо, тоже заставили всех изрядно поволноваться. По традиции выбирать продукты должен был тот, кто нашёл ключи, но Ань Сюймо лишь сказал, что ему всё равно, и переложил право выбора на двоих старших. В итоге шеф-повар Чжан Чживей единолично принял решение взять шесть крупных, упитанных и свежих морских крабов.

Добычу предстояло готовить самостоятельно — подобные реальные жизненные сценки и трудности, с которыми сталкивались звёзды в процессе готовки, составляли одну из главных фишек шоу «Чжоу Тянь». Однако на этот раз царившей в прошлые разы суматохи, на которую рассчитывала режиссёрская группа, не наблюдалось.

Съёмки второго сезона на побережье уже шли полным ходом. Во время записи первой серии И Тяньмин и Хань Мин, столкнувшись с живыми морепродуктами, изрядно поволновались. Сейчас же, приступив к съёмкам во второй раз и учтя прошлые ошибки, они собрались было снова повести борьбу с морской живностью, но не прошло и пары минут, как оба застыли в изумлении от действий Чжоу Цзиньчэня.

Вслед за недавней заботливой обработкой ран поведение Чжоу Цзиньчэня вновь превзошло все ожидания абсолютного большинства присутствующих: его мастерство в обращении с продуктами оказалось куда выше, чем у прошедших через огонь и воду целого сезона Хань Мина и И Тяньмина.

Оба участника, изначально планировавшие поделиться опытом с новичком, невольно испытали неловкость. Впрочем, вскоре движения Чжоу Цзиньчэня захватили их настолько, что они забыли обо всём остальном. Таз с самыми сложными в обработке креветками опустел в руках Чжоу Цзиньчэня меньше чем за десять минут. Вооружившись лишь коротким, с ладонь, кинжалом, он точным движением — подцепить и потянуть — полностью удалил с креветочных спинок трудноизвлекаемые жилки.

Движения Чжоу Цзиньчэня казались невероятно лёгкими. Но когда загоревшийся желанием повторить И Тяньмин принялся нахваливать его и попытался последовать примеру, он избокал несчастную креветку добрым десятком тычков, так и не сумев очистить жилку, и в конце концов изуродованную креветку пришлось отправить в мусорное ведро. Камера вновь переключилась на Чжоу Цзиньчэня, а тот всё так же непринуждённо разделывал по одной креветке за движение. Даже привлечённые этим зрелищем Чжан Чживей и Янь Сяншэнь не смогли сдержать восхищённых возгласов.

Режиссёрская группа неожиданно сорвала такой крупный куш, поэтому кадров нащёлкали вдоволь. Все вокруг искренне изумлялись кулинарному таланту Чжоу Цзиньчэня, и лишь молчавший в сторонке Ань Сюймо не выказал никакого удивления.

Из-за необходимости залечивать травмы Чжоу Цзиньчэнь с двенадцати лет каждое лето проводил по полгода в глухих горах, так что его умения не казались чем-то странным. Вернувшись из гор впервые, он даже приготовил обед для своего младшего брата, с которым не виделся больше полугода.

Но все эти воспоминания остались в том самом далёком году.

Помимо того, что Чжоу Цзиньчэнь приковал к себе все объективы, заслуживший почётное ранение Ань Сюймо тоже не ускользнул от бдительного взора Чжан Чживея. Пока те трое продолжали возиться с едой, Чжан Чживей отвёл Ань Сюймо в сторону. В его голосе звучало нескрываемое участие:

— Это ты только что поранил? Сильно болит?

Стоявший рядом Янь Сяншэнь тоже издал сочувственное «ой». Он изначально не испытывал к Ань Сюймо никаких предрассудков, а теперь, когда тот сам добровольно уступил право выбора продуктов, парень показался ему ещё более разумным:

— Как же так вышло-то? Рану хоть обработали?

На Ань Сюймо обрушилась забота сразу троих людей из-за пустякового пореза, и он на мгновение растерялся:

— Всё в порядке, я уже намазал мазью.

— Разве ж одной мази достаточно? — Чжан Чживей принёс домашнюю аптечку и извлёк оттуда рулон бинта. — Иди сюда, забинтуем. Хуже будет, если снова заденешь, когда возьмёшься за что-нибудь другое.

С младых ногтей Ань Сюймо почти не доводилось сталкиваться с проявлениями доброты от окружающих. О семье Чжоу и говорить нечего, а в школе однокурсники происходили из семей с таким же достатком, как у клана Чжоу, и даже преподаватели шептались за его спиной о его происхождении. Ань Сюймо умел решать сложнейшие олимпиадные задачи и выполнять акробатические трюки высочайшей сложности, но перед лицом такой непривычной заботы он откровенно пасовал.

— Не нужно беспокоиться, учитель Чжан, со мной всё в порядке...

— Зови меня просто дядя Чжан, — отмахнулся Чжан Чживей. — Иди сюда. Сяншэнь, помоги-ка, я завяжу малому палец.

От этих слов Ань Сюймо занервничал ещё сильнее — как он мог утруждать старших?

— П-правда, не надо...

Чжан Чживей рассмеялся:

— Эх ты, глупый мальчишка. Боишься, что перевязка будет выглядеть некрасиво? Ничего страшного, образ сурового парня был популярен десять лет назад, сейчас это уже не в моде.

Янь Сяншэнь тоже поддержал его:

— Нельзя оставлять рану открытой, ещё придётся садиться за стол, мало ли заденешь случайно. Лучше перебинтовать.

Ань Сюймо вовсе не беспокоился о своём имидже, но прежде чем он успел возразить, Чжан Чживей подозвал одного из помощников режиссёра и тихо отдал тому пару распоряжений.

Когда помощник ушёл, Чжан Чживей сказал:

— Не переживай, камеру уже отвели в сторону, этот момент вырежут и в эфир не пустят, на твой образ это никак не повлияет. При монтаже они просто обойдут кадры с твоей раной, ничего страшного не случится.

Тут у Ань Сюймо уже не оставалось аргументов для отказа. Вдвоём они наскоро перевязали ему палец, защитив поврежденное место. Ань Сюймо благодарил их, но в то же время невольно вспоминал, как недавно Чжоу Цзиньчэнь мазал ему руку.

Перед глазами вновь встал направленный на них объектив, и в груди шевельнулось какое-то смутное, не поддающееся определению чувство.

Чжоу Цзиньчэнь и Чжан Чживей отнеслись к ситуации совершенно по-разному, и это породило в душе Ань Сюймо лёгкое недоумение. Первый только что заставил его уверовать в то, что перед камерой нужно в любую секунду выкладываться по полной, а второй тут же подсказал, что кое-какие вещи можно и скрыть от объективов.

Поразмыслив, Ань Сюймо пришёл к выводу, что ему просто не хватает опыта работы на камеру. Поработает подольше — глядишь, и лучше во всех тонкостях разберётся.

Как только Ань Сюймо увели на перевязку, взгляд Хань Мина то и дело стал возвращаться к дверям комнаты, где находилась та троица. Когда с готовкой почти закончили, Хань Мин сослался на необходимость набрать воды и направился в уединённый угол, скрытый от объективов. Лицо его тут же помрачнело.

Нахмурившись, он набрал номер. Дождавшись ответа и окинув взглядом окрестности, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей, Хань Мин произнёс вполголоса:

— Тётушка, это Хань Мин. Да, я на съёмках «Чжоу Тяня».

Без долгих приветствий Хань Мин сразу перешел к делу:

— Тётушка, разве мы обо всем не договорились заранее? Брат Чэнь ведь тоже согласился на проект совместного пиара под романтическую пару, и контракт даже проходил через руки Синь Цзымая.

— Нет, он не уклоняется от съёмок, — Хань Мин с раздражением переносицу переносицу. — Личный режиссёр снял немало общих кадров, но... Брат Чэнь, понимаешь, сегодня он проявил какую-то странную заботу о другом новичке, даже позволил оператору снять, как он смазывает тому рану...

— Я знаю, знаю, — Хань Мин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Я не спешу. Просто я не совсем понимаю, что всё это значит со стороны брата Чэня?

От автора: Причина, по которой Хань Мин заговорил об искусственной паре (cp), будет объяснена позже.

§ Глава 18: Маленький сладкоежка Ань Сяомо

Еще во времена скандала со стажерами Хань Мин обратил внимание на Ань Сюймо. Раз уж этот новичок смог заставить самого Синь Цзымая лично сделать звонок, за ним определенно стоял кто-то влиятельный. Хань Мин даже поручал своему агенту навести справки об Ань Сюймо, но это не принесло никаких результатов. И теперь Ань Сюймо к тому же умудрился завязать знакомство с киноимператором Чжан Чживеем, из-за чего Хань Мину приходилось действовать с оглядкой.

Тем не менее, когда дело касалось Чжоу Цзиньчэня, уступать Хань Мин не собирался. Ухватившись за ранее заключенные контрактные договоренности, он наконец нашел повод доложить обо всем случившемся тетушке.

Занимая высокий пост в корпорации Цзиньдянь, тетушка располагала куда большим объемом информации, чем его собственный агент. Получив с другого конца провода заверения в том, что она обратит на это внимание, Хань Мин немного успокоился и завершил вызов.

Отправляясь на съемки «Чжоу Тяня», главным соперником Хань Мин считал И Тяньмина. Их амплуа отчасти пересекались, к тому же они были ровесниками. Хань Мин до сих пор затаил обиду на то, что ему не удалось вытеснить И Тяньмина и занять постоянное место в одиночку.

Вот только интеллект И Тяньмина явно не соответствовал ресурсам, которые ему доставались, а угодничество перед сильными мира сего было заметно любому непредвзятому наблюдателю. И в самом деле, события развивались ровно так, как Хань Мин и предполагал. Если в первом сезоне из-за отсутствия контраста это было не столь очевидно, то после завершения съемок первой серии второго сезона Янь Сяншэнь и Чжан Чживей явно прониклись большей симпатией к скромному Хань Мину.

Помимо благосклонности двух мэтров, Хань Мин был весьма уверен и в эффективности своих экранных образов. И Тяньмин, при всей своей склонности к развлечениям, обладал множеством мелких недостатков, которые в умелых руках можно было раздуть до крупных изъянов. Хань Мин не сомневался: стоить слегка подкорректировать материал на монтаже, и после выхода шоу в эфир на фоне И Тяньмина он будет выглядеть еще выигрышнее.

Хань Мин ждал начала съемок второго сезона с огромным нетерпением — это был старт их кампании по совмесному пиару с Чжоу Цзиньчэнем, важнейший этап. Он никак не ожидал, что на дороге появится такой нежданный соперник.

Стиснув зубы, Хань Мин подумал, что во что бы то ни стало не позволит каким-либо посторонним факторам угрожать этому пиар-плану.

Помимо предсказуемой популярности и выгоды, существовала и другая, куда более веская причина.

Он искренне надеялся воспользоваться случаем и превратить игру на публику в чистую правду.

Когда Ань Сюймо вернулся в гостиную, Хань Мин как раз входил следом. В каменном доме насчитывалось четыре основных помещения: две спальни на втором этаже, а на первом — ванная комната и гостиная. Комнат было немного, но каждая отличалась простором. Кухня совмещалась с гостиной, образуя зону, где шестеро участников проводили больше всего времени.

Хань Мин уже собирался окликнуть Ань Сюймо, как вдруг раздался громкий стук в дверь: громкое «тук-тук» эхом пронеслось по помещению.

Все в комнате устремили взгляды к выходу. Недавно прошел дождь, небо еще не до конца прояснилось, из-за чего даже уличные камеры временно убрали. Кому же понадобилось стучаться в такую погоду?

— Кто там? — громко бросил Янь Сяншэнь, но ответа не последовало. В недоумении он подошел к двери и распахнул ее: — Кто вы...

Закончить фразу Янь Сяншэню не дали: его буквально смыло толпой незнакомых молодых людей в традиционных костюмах национальных меньшинств, которые хлынули внутрь дома. Лишь когда все они оказались в комнате, они под пристальными взглядами участников объяснили цель своего визита.

— Снаружи внезапно начался дождь, мы промокли по дороге и с трудом отыскали укрытие. Добрые люди, приютите нас!

Ань Сюймо невольно потер нос. Вся эта компания была разодета в пух и прах, а их «мокрота» ограничивалась лишь едва влажными капельками на рукавах. Он смотрел первый сезон и сразу понял: этот спектакль — дело рук съемочной группы.

Остальные участники тоже раскусили сценарий продюсеров. Чжоу Цзиньчэнь и И Тяньмин, как раз закончившие разбираться с продуктами, поднялись со своих мест, освобождая пространство. К счастью, гостиная была достаточно просторной, чтобы вместить столько народу.

Янь Сяншэнь улыбнулся:

— Хорошо. А какие у вас еще будут условия?

Среди восьми визитеров семеро явно были непрофессиональными актерами и молчали, вперед вышел лишь один запевала. Поняв, что их маскарад раскрыт, он перешел к сути:

— Пожалуйста, разучите вместе с нами местный народный танец. Если сможете исполнить его целиком, мы подарим добрым людям наши местные деликатесы.

В качестве даров они держали в руках кокосы — как раз по числу участников, ровно шесть штук. Чжан Чживей бросил взгляд на орехи и протянул:

— Идет. Как раз кокосов для курицы по-деревенски не хватало. Ну-ка, давайте-ка потанцуем.

Две группы выстроились в четыре шеренги: восемь местных показывали движения, шестеро звезд повторяли за ними, и атмосфера мгновенно стала очень оживленной. То, что они называли обучением танцу, на деле сводилось к простому повторению движений. Местный хайнаньский танец делал упор на колорит, сложным не казался, а длился всего минуты три-четыре. Не говоря уже о профессиональном танцоре Хань Мине и Ань Сюймо, даже далекие от хореографии Янь Сяншэнь и Чжан Чживей успешно добрались до конца шеренги, справившись с задачей.

Шумная толпа так же шумно удалилась, оставив взамен кокосы. Чжан Чживей повертел в руках один из орехов и покачал головой:

— Эх, на старости лет приходится горбатиться да старыми костями трясти ради пропитания.

Вздохнув, он окликнул остальных:

— Давайте вскроем кокосы, сначала сок разопьем, а мякоть со скорлупой оставим для стряпни.

Раз уж шеф-повар дал добро, остальные церемониться не стали. Вот только кокосы славились не столько вкусом, сколько сложностью вскрытия: И Тяньмин и Хань Мин провозились добрую половину дня, но так и не смогли расколоть ни единого ореха. Хань Мин обернулся и позвал:

— Брат Чэнь, выручай, помоги!

Он произнес это совершенно непринужденно, а в интонациях проскользнула такая привычная, легкая нежность, что попади это в финальный монтаж эфира — визгов фанаток новоявленной пары было бы не избежать.

Ань Сюймо тоже услышал голос Хань Мина. Окинув взглядом Чжоу Цзиньчэня, он увидел, как тот повернулся к Хань Мину. Мужчина забрал у того многострадальный кокос, вонзил острие кинжала в верхушку, и твердая скорлупа подалась так легко, будто была сделана из тофу.

Вытащив кинжал, Чжоу Цзиньчэнь под одобрительные возгласы Хань Мина вскрыл все оставшиеся пять орехов. Съемочная группа заблаговременно запаслась трубочками. Пока И Тяньмин относил два кокоса Янь Сяншэню и Чжан Чживею, Хань Мин вставлял соломинки в следующие и приговаривал:

— Брат Чэнь просто невероятен, всё умеет, настоящий мастер на все руки... И танцевал только что потрясающе.

Пока Хань Мин говорил, камера была направлена прямо на них. Ань Сюймо мельком глянул в их сторону, отвернулся и продолжил расправлять диванные подушки. Впрочем, долго заниматься этим ему не дали — рядом внезапно кто-то остановился.

Подняв голову, Ань Сюймо увидел Чжоу Цзиньчэня с двумя кокосами, в которые уже были вставлены трубочки. Неподалеку от них стоял Хань Мин и внимательно наблюдал за происходящим.

Протянув ему один орех, Чжоу Цзиньчэнь молча ждал. Ань Сюймо поспешно вытер руки и взял угощение:

— Спасибо, брат Цзиньчэнь.

Стоило ему договорить, как раздался голос Хань Мина — он окликнул Чжоу Цзиньчэня, явно подзывая к себе. Заметив, что оба заняты, Ань Сюймо сам направился к столу, чтобы захватить еще парочку трубочек.

Разноцветные соломинки пестрели в кокосах. Осторожно поддерживая орех обеими руками, Ань Сюймо направился к стоявшему неподалеку Сяо Яну:

— Брат Ян, попробуешь?

Сяо Ян был личным оператором Ань Сюймо, но внутри помещений он уже не ходил по пятам за подопечным. Увидев протянутый кокос, он даже опешил:

— Ой, спасибо, Сяо Мо.

Ань Сюймо улыбнулся:

— Не забудьте.

Закончив с Сяо Яном, Ань Сюймо направился в самый угол комнаты, где за перегородкой прятался еще один оператор. Воспользовавшись зазором между объективом и стеной, он протянул кокос с вставленной трубочкой:

— Вы отлично потрудились, брат Ван.

Простоявший на ногах добрую половину дня оператор никак не ожидал угощения. Он вытянул шею, сделал жадный глоток и только потом сообразил поблагодарить. Ань Сюймо с улыбкой кивнул в ответ и направился к следующему оператору.

Всего в каменном доме насчитывалось больше десятка камер. Обойдя их по кругу, Ань Сюймо обнаружил, что кокосового сока почти не осталось. Сам он ничего особенного в этом не видел, но операторы были тронуты до глубины души. У Ань Сюймо был всего один собственный оператор, однако он позаботился обо всех штатных сотрудниках, привязанных к неподвижным точкам. Это уже нельзя было назвать дежурной вежливостью — все отчетливо видели, что этот новичок делает всё от чистого сердца.

Сделав глоток оставшегося сока, Ань Сюймо поспешил вернуть пустую скорлупу Янь Сяншэню. Из-за позднего завтрака и обилия хлопот, которые они взвалили на себя, к моменту, когда вся шестерка наконец уселась за обед, стрелки часов показывали уже около трех часов дня.

Кокосовую курицу разделали, а крабов еще даже не поставили на парнóй противень. Обед выдался промежуточным, а настоящее пиршество намечалось на вечер. Тем не менее, стоило креветкам с яйцом, овощному салату и жареному рису с угрем оказаться на столе, как участники остались вполне довольны дымящимся, источающим аппетитный аромат обедом.

Ань Сюймо помог донести последние тарелки, остальные уже заняли свои места. Справа от Чжоу Цзиньчэня сидел И Тяньмин, слева — Хань Мин, а Ань Сюймо досталось место рядом с Хань Мином. Янь Сяншэнь как раз встал за водой и, заметив приближающегося Ань Сюймо, Хань Мин услужливо протянул тому палочки со словами:

— Садись, Сяо Ань, попробуй этот жареный рис, у брата Чживея золотые руки.

Поблагодарив его, Ань Сюймо уже собирался взяться за еду, как сзади послышался голос Чжан Чживея:

— Эй, Сяо Мо, это не трогай.

Закончив с делами, Чжан Чживей как раз вернулся после мытья рук. Усевшись за стол, он отодвинул последнюю тарелку подальше от Ань Сюймо.

Перед ним стояла миска янчжоуского жареного риса с яйцом и овощными кубиками, резко контрастировавшая с рисом по-красному с угрем. Пригрозив Ань Сюймо палочками по рукам, Чжан Чживей с наипускливым возмущением покачал головой:

— Рана на руке, а он в морепродукты лезет. Маленький сладкоежка.

Вернувшийся с водой Янь Сяншэнь тоже поддакнул:

— Точно, Сяо Мо, мы чуть не забыли предупредить. Морепродукты вредны для заживления, Чживей специально приготовил для тебя отдельную порцию.

Ань Сюймо смутился. И вправду, память его ничему не учила — в прошлый раз на шведском столе он уже наступал на те же грабли. Пока он благодарил Чжан Чживея, Хань Мин сменил тон на мягкий и участливый, изо всех сил стараясь показать вину:

— Прости, Сяо Ань, я совсем выронил это из головы.

Ань Сюймо поспешно заверил, что всё в порядке, а Янь Сяншэнь со смехом поспешил сгладить неловкость:

— Чживей в молодости тоже этого не знал. Когда он ухаживал за Сяо Ин, у той как-то порезало палец, так он потащил её есть лапшу с морепродуктами, после чего у бедняжки палец ныл еще добрых полчаса.

Чжан Чживей легко кашлянул:

— Не припоминай мне старые грехи.

— Да разве ж это грехи, я тебя нахваливаю, — продолжал подкалывать Янь Сяншэнь, обращаясь к остальным. — После того случая наш киноимператор выучил наизусть все пищевые запреты. Сам говорил: для того, кто тебе дорог, нельзя дважды совершать одну и ту же ошибку.

— Разве я не прав?

— Да-да, абсолютно прав.

Пока Янь Сяншэнь и Чжан Чживей весело переругивались, И Тяньмин с Хань Мином вторили им, выражая зависть к столь крепким чувствам. Ань Сюймо же замер с палочками в руках.

Вокруг царила теплая, оживленная атмосфера, но в ушах звенела лишь одна фраза.

Для того, кто тебе дорог, нельзя дважды совершать одну и ту же ошибку.

Ань Сюймо на мгновение бросил быстрый взгляд на Чжоу Цзиньчэня, после чего тут же отвел глаза. Опустив голову и пробуя хрустящие овощные кубики, он подумал о том, что всё-таки слишком беспечен — и дело касалось не только этого случая, а вообще всего. Если он хочет закрепиться в шоу-бизнесе, ему нужно стать намного внимательнее.

http://bllate.org/book/40262/5108654