Готовый перевод Reborn Scum's Redemption / Воскрешение негодяя: Второй шанс: Глава 13

Сегодня в Особняке Му царило необычное, праздничное оживление. Дядя Цинь с самого ранних утров суетился во дворе и в доме, проверяя каждую мелочь — он до смерти боялся допустить какую-нибудь оплошность.

Первое правило устава Особняка Му гласило: день рождения госпожи Му должен быть организован идеально, без сучка и задоринки.

Дядя Цинь объяснял это домашним так:

Будет довольна госпожа Му — будет доволен и наш хозяин; будет доволен наш хозяин — и все мы сможем еще долго жить и развиваться в гармоничной обстановке со стабильным атмосферным давлением.

И наоборот: если госпожа Му окажется недовольна, то наш хозяин — к гадалке не ходи — тоже взбеленится. А если взбеленится хозяин, то всем нам придется по меньшей мере целый год тяжко страдать в кромешной тьме при чудовищно низком давлении...

Пережив уже несколько дней рожденья госпожи Му, все безоговорочно поверили словам дяди Цинь.

— За матушкину южную долю — то есть за ее поддержку — нужно держаться изо всех сил!

— Сколько лет прошло, а Сяо Я становится только краше. Не то что я, скоро совсем состарюсь и вид потеряю, — с напускной досадой покачал головой мужчина, вздыхая.

— Только вернулся, а уже дразнишься. Ах ты, сколько лет прошло, а ничуть не изменился, все норовишь сказать то, что мне по душе, — хоть на словах она и спорила, уголки ее губ неудержимо ползли вверх, а на ухоженных щеках заиграл легкий румянец, придавая ей ослепительное очарование.

— Вернувшись в этот раз, не спеши уезжать. Мы с Сяо Я столько лет помнили о тебе и ждали, — Му Тяньхуа похлопал старого друга по плечу и произнес это совершенно искренне.

Мужчина посмотрел на стоящую перед ним супружескую пару и сердечно рассмеялся:

— Не уеду. В этот раз я вернулся по-настоящему.

В его улыбке сквозило обаяние, свойственное лишь зрелым людям, вот только погруженные в радость супруги не заметили мелькнувшего на дне его глаз мимолетного вздоха.

— Лянься, Сяо Цю, идите сюда, это ваш дядя Сунь.

Му Тяньхуа подозвал обоих к себе и представил гостю.

— Так это и есть Лянься? В мгновение ока так вырос, — мужчина выглядел очень доброжелательным, в уголках его глаз залегли глубокие лучики морщинок, но от этого он не казался старым, скорее вызывая чувство искренней теплоты. Он потрепал ребенка по голове с присущим старшим снисхождением, а затем перевел взгляд на стоявшего рядом Му Сянцю и с улыбкой вздохнул: — Сяо Цю совсем взрослым стал. Столько времени прошло, наверное, и дядю Сунь уже не узнаешь?

Му Сянцю держал младшего за руку и вежливо, но искренне ответил:

— Что вы, как можно. Я, конечно же, помню дярю Суня, в детстве вы ведь даже брали меня с собой гулять.

— Ха-ха, надо же, этот ребенок до сих пор меня помнит, — он повернулся к Му Тяньхуа: — Сяо Цю характером в тебя пошел, наверняка вырастет человеком с большим будущим.

На лице Му Тяньхуа проступила гордость отца, которую он даже не пытался скрыть, и он не стал отпираться:

— Кстати, а где Шаоббинь? Разве он не вернулся вместе с тобой?

— У него еще остались кое-какие дела, скоро подойдет.

Му Тяньхуа кивнул обоим сыновьям:

— Ступайте пока, скоро приедет ребенок дяди Суня, тогда и познакомитесь.

Почувствовав, что малыш рядом пристально смотрит на него сияющими, полными ожидания глазами, Му Сянцю наконец не выдержал и улыбнулся, ласково потрепав Лянься по макушке:

— Выкладывай, что на этот раз хочешь узнать?

Получив то, к чему стремился, Му Лянься тут же воспользовался шансом утолить свое любопытство и затараторил:

— Кто этот дядя Сунь? Кажется, я никогда его раньше не видел. И еще, и еще... — чистые круглые глаза ребенка лукаво блеснули, и он задал самый волнующий вопрос: — Это правда, что в детстве тот дядя Сунь водил старшего брата гулять? Куда вы ходили? Это было весело?

Му Лянься и впрямь невероятно любопытствовал: чем же занимался маленький Му Сянцю в те далекие дни и как выглядел, когда беззаботно резвился?

Услышав последний вопрос, Му Сянцю чуть заметно усмехнулся:

— Когда дядя Сунь уехал, ты еще даже не родился. Он близкий друг отца и матери, — на лице юноши проступила чистая, теплая улыбка. — В детстве дядя Сунь изредка брал меня с собой на прогулки вместе с мамой и папой. А потом он уехал за границу делать карьеру и с тех пор не возвращался.

Му Лянься молча смотрел на юношу, в глазах которого промелькнула ностальгия — наверняка то время было для Му Сянцю самым теплым и нежным воспоминанием в жизни. В памяти самого Лянься старший брат всегда был самостоятельным и рассудительным, а все родительское внимание и забота, соответственно, доставались младшему.

— А потом... — фраза застряла в горле, и он никак не мог заставить себя спросить: «Брат, неужели после этого больше никто и никогда не брал тебя с собой гулять?..»

Все вокруг замечали раннюю зрелость и талант Му Сянцю, но почему-то забывали, что этот старший брат, который никогда ни у кого не вызывал хлопот, в ту пору был всего лишь ребенком, еще не до конца выросшим.

— А потом? А потом родился малыш.

Му Лянься опустил голову, не зная, что ответить, и потому не заметил ничем не прикрытого балующего тепла на дне глаз старшего брата.

Мое появление отняло у тебя внимание и ласку, которые по праву принадлежали тебе как ребенку. Брат, неужели ты не держишь на меня зла?Внезапно он почувствовал тёплое дыхание возле уха. В изумлении подняв голову, он увидел, что его брат слегка наклонился к нему и медленно произнёс:

— Позже малыш остался со мной, и я больше не был один.

Тон юноши был спокойным, но твёрдым, словно он констатировал факт. Холодный голос в тот самый миг, когда достиг его слуха, превратился в бурлящий, хаотичный горячий поток, заструившийся в груди. В помутнении рассудка Му Лянься едва не услышал раскатистый грохот эха.

В тот момент Му Лянься мог лишь крепко обнять стоявшего перед ним человека. Он не знал, почему поступает так, но ещё меньше понимал, что еще он может сделать, кроме как обнять этого человека.

Брат, Лянься обещает тебе, что больше никогда не уйдёт.

Сегодня на дне рождения Сяо Я собрались не только близкие друзья супругов, но и немало знаменитостей из мира бизнеса. Му Тяньхуа позвал Му Сянцю, чтобы тот завязал полезные знакомства. Глядя на то, как юноша непринужденно и с безупречным достоинством держится в толпе, ребёнок чувствовал в глазах чистое восхищение и гордость — этот человек был его братом.

Немного утомленный шумной атмосферой большого зала и мельканием роскошных нарядов, ребёнок вышел на балкан, желая глотнуть свежего воздуха. Он раздвинул портьеру и неожиданно увидел человека, которого совсем не ожидал встретить.

Пожалуй, выражение лица ребенка было слишком изумленным, и тот человек, что-то почувствовав, обернулся, глядя на него с недоумением.

Му Лянься глубоко вздохнув, успокоил только что всколыхнувшиеся в душе чувства. С тех пор, как он прожил эту жизнь заново, за исключением того самого первого дня в больнице, он всегда был вместе с семьей. Он никогда серьезно не задумывался о том, как противостоять тем людям из прошлого, тому прошлому.

Спустя полмомента ребенок легко улыбнулся, и когда он снова открыл глаза, в них уже не было ни ряби, ни волн. Новая жизнь не означала, что он собирается повторять свой прежний путь: что бы ни жгло его впереди, нужно просто встретить это с легким сердцем.

Человек перед ним был юношей чуть старше Му Сянцю. Его одежда была безупречно выглажена, без единой складки, пуговицы застегнуты до самой верхней, а волосы тщательно причесаны, без малейшего намека на беспорядок.

Му Лянься знал этого человека — в прошлой жизни он неотступно следовал за Му Сянцю, был правой рукой его брата, Сунь Шаоббинем.

Только сейчас Му Лянься вспомнил, откуда взялось то мимолетное чувство знакомства, когда он впервые увидел Сунь Цивэя: Сунь Цивэй вернулся на родину и присоединился к Клан Му, а его сын Сунь Шаоббинь приехал вместе с отцом и впоследствии стал верным сподвижником Клан Му, который вместе с Му Сянцю привел Клан Му к вершине.

Связав это с тем самым дядей Сунь, Му Лянься внезапно все понял: тот человек, должно быть, и был Сунь Цивэй.Если заговорить о Сунь Шаоббине и Му Лянься, то в прошлой жизни эти двое, пожалуй, на дух друг друга не переносили. Сунь Шаоббинь презирал Му Лянься за праздность и замашки избалованного мажора, а уж когда в Клан Му грянул кризис и все улики указали на то, что Му Лянься сговорился с чужаками и предал секреты Клана Му, Сунь Шаоббинь и вовсе возненавидел его до мозга костей. Му Лянься же в свою очередь терпеть не мог педантичность Сунь Шаоббиня, у которого во всём царил строгий порядок — тот даже для каникул умудрялся составлять детальное расписание по часам.

Быть может, где-то в самом сокровенном уголке души таилась и зависть, в которой сам Му Лянься боялся себе признаться: Сунь Шаоббинь благодаря собственной силе заслужил признание всего мира, в то время как он сам, в конце концов, обладал лишь жалкиим статусом второго молодого господина Семьи Му.

— Здравствуйте, я Сунь Шаоббинь.

Му Лянься невольно приложил руку ко лбу, ощутив внезапный, беспричинный прилив бессилия. Ну зачем, скажи на милость, с десятилетним ребёнком разговаривать с таким серьёзным видом, да ещё и руку пожимать на полном серьёзе, идиот!

Стоявший перед ним подросток с абсолютно невозмутимым видом протянул руку, а в его глазах читался немой вопрос: «Пожалуйста, назовите себя».

Му Лянься тихо усмехнулся. Ладно, с кем-то другим он бы подумал, что это шутка, но характер Сунь Шаоббиня и впрямь был именно таким.Белоснежная нежная детская ручка легла в его собственную — это было мягкое и приятное на ощупь рукопожатие. Ребенок в глазах Сунь Шаоббиня улыбался так лучезарно, что меркли даже звезды, и произнес: Привет, я Му Лянься.

http://bllate.org/book/40240/5106255