Кончики его пальцев оглаживали скатерть, а голос был настолько тихим, что его почти не было слышно:
— В прошлый раз, самый первый, всё было так наскоро, совсем ничего не было.
В тоне сквозило скрытое недовольство и досада:
— Если повторить всё сначала, я поведу себя лучше.
Он подготовит абсолютно всё, чтобы Тан Кэ запомнил это навсегда.
Младой человек легко вздохнул:
— Ты что, хочешь, чтобы я изменил тебе?
Мэн Юйчэнь нахмурился:
— И что с того? Не я же один такой.
Или что, только он не может?
Тан Кэ улыбнулся, опершись локтем о стол и лениво подперев подбородок, и мягко произнул:
— И правда, с тобой не совладать, Юйчэнь.
Этот кроткий вид идеально совпадал с тем, что было шесть лет назад.
……
После ужина у Мэн Юйчэня явно были другие планы.
Ночь была черна как чернила, за окнами машины быстро мелькали уличные фонари. Тан Кэ, склонив голову, смотрел на проносящийся мимо пейзаж, и выражение его лица было мягким.
Прохожие на улице невольно останавливались и принимались фотографировать: роскошный автомобиль стоимостью в десятки миллионов особенно бросался в глаза в ночной темноте, совмещая сдержанность и неприкрытую роскошь.
Однако эта идиллия продолжалась недолго. Мэн Юйчэнь в зеркало заднего вида заметил неладное: черная легковая машина бесшумно следовала за ними по пятам, то отставая, то приближаясь.
Мужчина нахмурился, его пальцы чуть сильнее сжали руль. Тан Кэ тоже что-то почувствовал, незаметно бросил взгляд назад и чуть поудобнее устроился на сиденье.
— Похоже, этот тупица никак не уймется, — тихо выругался Мэн Юйчэнь, его взгляд помрачнел.
В следующую секунду он резко нажал на газ, раздался внезапный рев мотора, и машина рванулась вперед.
Изначально он планировал отвезти Тан Кэ к морю полюбоваться луной — в то место, куда они вместе ездили шесть лет назад. Но теперь эта компания смертников разрушила его планы.
Уголки губ Мэн Юйчэня изогнулись в холодной усмешке, в глубине глаз промелькнула жестокость. Он побелевшими от напряжения костяшками сжал руль и процедил сквозь зубы:
— Чжао Юймин и вправду жить надоело?
Тан Кэ опустил взгляд, его лицо оставалось спокойным:
— Успокойся, Юйчэнь.
Преследующая их машина словно прилипла к ним, выдерживая определенную дистанцию: казалось, она лишь следит за ними и пока не спешит идти на таран.
Скорость неуклонно росла, и вскоре они выехали за пределы кольцевой дороги, направляясь к центру города. Ночные улицы бурлили жизнью: у обочин сидели компании людей, евших шашлыки и пивших алкоголь, а воздух был пропитан атмосферой оживленного быта.
Мэн Юйчэнь нахмурился и машинально нажал на тормоз. Автомобиль слегка качнулся, и ехавший следом черный седан тоже остановился.
Однако внезапно всё переменилось: на светофоре загорелся красный свет, и сбоку наперерез со страшной силой вылетела другая машина —
Бум!
Оглушительный грох расколол ночную тишину. Зрачки Мэн Юйчэня сузились, и он почти инстинктивно развернулся, прикрывая собой Тан Кэ.
Стекло мгновенно разлетелось вдребезги, брызнувшие осколки полоснули его по щеке. Боль обожгла кожу, и по ней потекли теплые струйки крови.
В воздухе запахло гарью, в ушах стоял оглушительный, хаотичный шум. Сознание постепенно меркло, он смотрел на лицо Тан Кэ, но его пальцы бессильно разжались.
Когда Мэн Юйчэнь открыл глаза во второй раз, его ослепило ярким белым светом, а в нос ударил резкий запах больничного хлора. Он медленно повернул голову: перед ним предстала белоснежная палата и сидевший у изголовья Тан Кэ.
Мэн Юйчэнь в тревоге попытался приподняться, но почувствовал, что всё тело ломит, а рука закована в гипс. Его голос прозвучал хрипло:
— ...Ты не пострадал?
Младой человек опустил глаза, легонько положил руку на тыльную сторону ладони мужчины и тихо произнес:
— Мм, всё в порядке. Но врач сказал, тебе нужно остаться в больнице под наблюдением.
— Как хорошо... — Мэн Юйчэнь расслышал лишь первую половину фразы. У него на душе отлегло, он откинулся на больничную койку, чувствуя, как тело расслабляется от нахлынувшей слабости.
К счастью, пострадал только он сам.
Его взгляд упал на лицо Тан Кэ, освещенное светом больничной лампы: глаза юноши были чистыми и нежными. Сердце Мэн Юйчэня неожиданно переполнилось чувствами: он всегда думал, что мягкость этого юноши — лишь маска, преследующая некие цели, но сейчас он, кажется, уловил настоящие эмоции.
Быть может, в глубине души Тан Кэ он не был столь незначителен?
Быть может, в те отношения тот тоже вкладывал свои чувства?
Уже наступила глубокая ночь, когда дверь палаты внезапно отворилась, и вошел Мэн Хэ.
Он окинул взглядом комнату, и в конце концов его глаза остановились на Тан Кэ. Хотя они не виделись шесть лет, все эти годы он регулярно слышал новости о нем. Этот амбициозный юноша наконец-то заполучил желаемое место.
Нынешний Тан Кэ стал еще более сдержанным, а в его тихих глазах не читалось никаких эмоций. Подобно омуту с зеленой водой, под его безобидным обличьем бушевали скрытые течения, которые невозможно было постичь.
Он не был тем, кем кто-либо мог бы управлять.
Мэн Хэ чуть прищурился и перевел взгляд на лежавшего на койке Мэн Юйчэня. Их взгляды встретились, и в воздухе повисло невысказанное, ожесточенное противостояние.
— Дядя, давно не виделись.
Тан Кэ заговорил первым, его тон был мягким и вежливым. Даже перед лицом такого влиятельного властелина, как Мэн Хэ, он держался спокойно и непринужденно, без малейшего страха.
Лицо же Мэн Юйчэня помрачнело, а в голосе прозвучало недружелюбие:
— Зачем ты пришел?
Он инстинктивно сильнее нахмурился, в его сердце поднялась тревога: он боялся, что Мэн Хэ снова начнет вмешиваться и заставит Тан Кэ уйти от него. Ведь он с таким трудом добился хотя бы крошечной крупицы чужой любви.
Глядя на Мэн Юйчэня, который защищал своего хозяина словно верный пес, Мэн Хэ вдруг почувствовал усталость и холодно бросил Тан Кэ:
— У меня есть разговор с Юйчэнем.
Услышав это, Тан Кэ послушно кивнул:
— Тогда я выйду.
Когда в палате остались только они двое, атмосфера сразу же стала удушливой.
Мэн Юйчэнь лежал на больничной койке, его лицо было холодным и жестким, а в чертах лица читалось крайнее раздражение. Глубоко вздохнув, он попытался подавить внутреннее бешенство:
— Что тебе нужно на этот раз? Снова хочешь отправить меня за границу?
Лицо Мэн Хэ осталось бесстрастным, и в следующую секунду он со всего размаху влепил племяннику пощечину.
Звонкий удар расколол тишину палаты. Лицо Мэн Юйчэня слегка отвернулось в сторону, а в уголке рта выступила капелька крови. Медленно повернув голову обратно, он уставился на дядю взглядом, в котором бушевала свирепость — словно волк, готовый в любой момент броситься на горло.
Мэн Хэ посмотрел на его реакцию, а затем произнес леденящим душу голосом:
— Хочешь снова быть с ним?
— Тогда поразмысли над собственной ценностью. Какая польза от собаки, которую ведут на поводке?
Пальцы Мэн Юйчэня чуть сильнее сжались, на тыльной стороне ладони вздулись вены. Превозмогая гнев, он тем не менее не стал возражать.
Мэн Хэ глядел на него, чеканя каждое слово с безжалостным холодом:
— Любовь и преданность? Ломаного гроша не стоят. Все твои привилегии сейчас держатся исключительно на статусе семьи Мэн.
— До сих пор не понимаешь?
— Стоит появиться достаточным деньгам и власти, как он снова «полюбит» тебя.
Тем временем в коридоре больницы Гу Цзинъяо тихо стоял у двери, обуреваемый бурей эмоций.
Как только пришла весть об автокатастрофе, он первым делом примчался сюда, всё уладил, но так долго не решался войти.
Он не хотел думать о том, почему Тан Кэ оказался вместе с Мэн Юйчэнем, и не желал выяснять, какие между ними отношения.
Но когда он увидел стоящего перед ним целым и невредимым Тан Кэ, всё остальное потеряло всякое значение.
— Цзинъяо-гэ, о чем задумался?
Тан Кэ подошел ближе и легонько помахал рукой перед его лицом.
Стоило ему умолкнуть, как Гу Цзинъяо внезапно крепко прижал его к груди. Лишь спустя долгое время он медленно разжал объятия. Его дыхание было чуть сбивчивым, а взгляд по-прежнему прикован к юноше. Это был первый раз, когда он потерял самообладание в общественном месте, но, к счастью, в коридоре никого не было.
Голос Гу Цзинъяо звучал хрипло и холодно:
— Водитель, устроивший аварию, уже пойман.
Мужчина при этом мрачно прищурился, и в его глазах промелькнул леденящий огонек:
— Но, Сяо Кэ, ты же знаешь, кто за этим стоит, верно?
Тан Кэ опустил глаза, его пальцы чуть поджались, и он едва заметно кивнул. Затем он поднял взгляд, встретился с мужчиной глазами и тихо произнес:
— ...Чжао Цифэн.
Младой человек прикусил губу и подробно рассказал Гу Цзинъяо о том, как тот пытался подсыпать ему наркотики шесть лет назад.
Мужчина сжал кулаки, его лицо окаменело. Взгляд упал на покрасневшие уголки глаз Тан Кэ — ему безумно захотелось коснуться их, но в самый момент, когда пальцы почти приблизились, из-за поворота коридора донеслись шаги.
Гу Цзинъяо заскжетал зубами, его челюсти напряглись, а в холодных глазах мелькнуло раздражение. Сделав шаг назад, чтобы сохранить «нормальную» дистанцию, он глухо произнес:
— Не переживай, я со всем разберусь.
В этот момент мимо поспешно прошли сотрудники больницы, не заметив ничего необычного.
Глава 18
Вдали мерцали огни мегаполиса, и на темном ночном небе едва виднелись редкие звезды.
Гу Цзинъяо привез Тан Кэ к его жилому комплексу и с легкой хмуростью на лице окинул взглядом хрупкую фигуру юноши. Лицо Тан Кэ было бледноватым, а в уголках глаз всё еще теплился не исчезнувший румянец.
— Холодно? — тихо спросил Гу Цзинъяо, снимая свой пиджак и аккуратно накидывая его на плечи парня.
В лифте царила тягостная атмосфера. Гу Цзинъяо стоял рядом с Тан Кэ, и на зеркальной створке отражались их силуэты.
Он неожиданно вспомнил ту внезапную темноту в здании SJ, то тщательно спланированное «происшествие».
Но на этот раз ему не нужно было прибегать ни к каким уловкам. Тан Кэ уже рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки.
Лифт плавно поднимался вверх. Гу Цзинъяо машинально перебирал пальцами; опустив взгляд, он посмотрел на руку Тан Кэ — белую, изящную, с чуть подогнутыми пальцами, выдающими скрытую тревогу.
Гу Цзинъяо протянул руку и мягко перехватил ее.
— Сегодня произошло слишком много всего, иди домой и хорошенько отдохни.
Его голос звучал низко, с непреклонной нежностью. Наверное, в больнице Тан Кэ просто держался из последних сил, и только сейчас в нем проступили истинные чувства.
Младой человек прикусил губу и кивнул, а его утонченная внешность казалась до боли уязвимой. Он тихо проговорил:
— Угу. Я знаю, Цзинъяо-гэ.
Лифт издал звонкий сигнал и остановился, створки медленно разъехались. Гу Цзинъяо выпустил его руку, жестом позволяя Тан Кэ выйти первым. Мужчина проводил взглядом его удаляющуюся спину, и глаза его стали глубокими.
В следующую секунду Тан Кэ резко развернулся и бросился ему в объятия. Гу Цзинъяо замер, а на его суровом лице промелькнуло изумление. Опустив голову, он заметил, как слегка подрагивают плечи Тан Кэ; ресницы юноши были опущены, а глаза заволокла легкая дымка.
— Цзинъяо-гэ, ты ведь говорил, что будешь относиться ко мне так же, как Цзинчуань, да? — голос Тан Кэ был тихим и невероятно нежным.
Адамово яблоко Гу Цзинъяо судорожно дернулось, и он хрипло выдавил:
— Конечно. Я сделаю это даже лучше, чем он.
http://bllate.org/book/40166/5096374
Сказали спасибо 0 читателей