Внезапно перед ним остановился мотоцикл. Тан Кэ поднял голову и посмотрел на мужчину в шлеме, физически ощущая на себе его пристальный взгляд.
— Простите, вы что-то хотели? — вежливо и мягко спросил Тан Кэ.
Мужчина снял шлем, открывая красивое лицо. Слегка нахмурившись и зафиксировав взгляд на хрупкой фигуре юноши, он тихо спросил:
— Ты вызывал такси?
Тан Кэ моргнул:
— Пока нет, — кажется, он узнал собеседника.
— Я отвезу тебя домой, — с некоторым неудовольствием в голосе произнес Гу Цзинчуань. Его взгляд блуждал, он совершенно не осмеливался встретиться глазами с Тан Кэ и тут же добавил: — …В знак благодарности за зонт.
Тан Кэ улыбнулся глазами, озарив всё лицо прекрасной улыбкой, поднял руку, чтобы заправить за ухо упавшую прядь волос, и мягко ответил:
— Выступление было просто великолепным.
Кончики ушей Гу Цзинчуаня слегка покраснели, и он молча протянул шлем:
— …Спасибо.
Помедлив, он продолжил:
— Я забыл твой зонт, прости. В следующий раз я сам его принесу.
Тан Кэ опустил взгляд на протянутый шлем. Помолчав немного, он взял его и тихо сказал:
— Хорошо, тогда побеспокою вас.
Ночь уже вошла в свои права, в комнате царил полумрак, и лишь торшер в углу излучал мягкое сияние.Гу Цзинъяо сидел на диване с бокалом вина в руке. Слегка откинув голову назад, он сделал небольшой глоток, а затем перевел взгляд сквозь панорамное окно на яркую луну, чье сияние затмевало свет звезд. Холодный свет падал на лицо мужчины, делая его черты еще более резкими и отчужденными.
Вскоре из ванной донесся шум, и в комнату поплыл влажный воздух, смешанный с тонким ароматом геля для душа.Тан Кэ вышел из ванной в свободной шелковой пижаме, мягкая ткань которой облегала его фигуру, подчеркивая тонкую линию талии.Кожа молодого человека была белой, с едва заметным розоватым оттенком, а губы слегка сжаты, выдавая легкое волнение.Взгляд Гу Цзинъяо упал на Тан Кэ, лицо его было безмятежным и сосредоточенным, словно у затаившегося в темноте волка, который молча ждет, пока добыча приблизится.
Тан Кэ встретился с мужчиной взглядом, слегка нахмурился, помедлил мгновение и в конце концов послушно сел рядом с Гу Цзинъяо, выдерживая дистанцию в вытянутую руку.
Глаза мужчины стали еще темнее, а голос прозвучал холодно, выдавая недовольство:
— Я же говорил, можешь относиться ко мне как к Гу Цзинчуаню.
Разве обычно ты держишься с ним на таком же расстоянии?
Пальцы Тан Кэ сжались в кулак, он на секунду замер, а затем медленно подвинулся еще ближе к Гу Цзинъяо.
Однако Гу Цзинъяо явно остался недоволен.Впрочем, мужчина не стал давить дальше. Он понимал, что Тан Кэ совсем не такой, как он сам. Тот был мягким, добрым, со своими четкими моральными принципами. Если надавить слишком сильно, можно было лишь оттолкнуть его еще дальше. Поэтому он просто молча смотрел на Тан Кэ, и в его глазах читались сдержанность и собственничество.
Внезапно Гу Цзинъяо протянул руку и кончиками пальцев зацепил прядь волос юноши — движение было мягким, но не терпящим отказа. В момент прикосновения плечи Тан Кэ едва заметно вздрогнули; казалось, он подавлял тревогу и беспомощность, позволяя мужчине брать то, что тот хочет.
— Сяо Кэ. — Голос Гу Цзинъяо прозвучал хрипло. Он впервые назвал его так ласково, пока Тан Кэ был в сознании, и в этой интонации сквозило нечто невыразимое.
Тан Кэ замер и поднял на него взгляд.
Голос Гу Цзинъяо оставался спокойным:
— Ты ведь помнишь ту ночь? Я целовал тебя с твоего согласия.
Тан Кэ широко распахнул глаза, его ресницы мелко дрожали:
— Но я думал, что ты… — Он внезапно осекся, словно что-то осознав, и заметно занервничал.
— Значит, ты действительно помнишь. — Взгляд Гу Цзинъяо стал еще темнее, словно бездонная пропасть. Он произнес это небрежно, но в словах сквозил подтекст: — Вот и продолжай воспринимать меня именно так. Я не возражаю.
Не было никакой нужды обременять себя излишней моралью и чувством вины.
Тан Кэ промолчал. Опустив глаза, он тихо произнес:
— …Прости, я немного устал.
Гу Цзинъяо, слегка потирая пальцами край бокала, решил прощупать почву:
— Хочешь поцелуй на ночь?
Тан Кэ покачал головой. Пряди волос скользнули вниз, закрывая его лицо и оставляя на виду лишь полоску бледной кожи на шее, которая в теплом желтом свете лампы казалась особенно хрупкой.
Мужчина поставил бокал и поднялся. Его высокая фигура нависла над Тан Кэ. Глядя сверху на послушную макушку юноши, он не удержался и взъерошил ему волосы.
Однако уже в следующее мгновение его тон стал подчеркнуто деловым, словно никакой двусмысленности секунду назад и не было:
— Твой проект недавно завершился, можешь как следует отдохнуть. Есть места, куда ты хотел бы съездить?
Он вновь вернулся к роли надежного и зрелого начальника.
Тем не менее в этот момент Тан Кэ поднял голову и посмотрел прямо на него. В глазах юноши блестела влага, подобно поверхности озера в лунном свете — бездонная, с бурлящим под ней скрытым течением.
— Брат Цзинъяо, — тихо сказал Тан Кэ, — я хочу взяться за новый проект. Можно?
Во время предварительной разведки он уже разузнал о грядущем проекте по развитию недвижимости — ключевом объекте сотрудничества с Группой Цзимэн. С его нынешним стажем он пока не мог претендовать на роль ответственного лица.
Но Тан Кэ всегда получал то, что хотел.
Его не волновало мнение коллег внутри компании. Пока он мог продолжать двигаться вверх, любые средства были хороши.Рука Гу Цзинъяо замерла, скользнула по щеке Тан Кэ, и кончики пальцев мягко приподняли его подбородок. Взгляд Гу Цзинъяо стал глубоким: Проект Оазис №1?
Тан Кэ издал невнятное угу.
Как исполнительный директор Группы SJ, Гу Цзинъяо обладал абсолютным правом назначать и увольнять сотрудников. Он прекрасно понимал, чего именно добивается Тан Кэ.
— Хорошо, — голос Гу Цзинъяо прозвучал хрипло, — но с условием.
Он был бизнесменом и никогда не заключал сделок, которые принесли бы ему убытки. Большой палец мужчины надавил на губы Тан Кэ, словно снова угрожая ему.
Длинные густые ресницы Тан Кэ слегка опустились, скрывая эмоции в глубине глаз. Спустя долгое время он медленно поднял руки и обвил ими шею Гу Цзинъяо.
Его голос, мягкий и тихий, едва заметно дрожал:
— Брат Цзинъяо, спокойной ночи.
Он коснулся губами губ мужчины.
***
В банкетном зале стоял шум, воздух был пропитан запахом сигарет и алкоголя, в ушах гремела оглушительная музыка, а вокруг творилось безумие, которому не было конца.
Мэн Юйчэнь сидел в тени, сжимая в руке бокал и опрокидывая в себя порцию за порцией. Его телефон лежал рядом, на экране все еще светилось сообщение об ошибке отправки из-за добавления в черный список.
Ли Шао лишь мельком взглянул на него и тут же отвел глаза. Он до сих пор помнил, в каком жалком состоянии был Мэн Юйчэнь в ту ночь, и сердце его невольно дрогнуло.
Он не понимал всех хитросплетений отношений между Тан Кэ и тем мужчиной, но все же втайне рассказал Мэн Юйчэню обо всем, что происходило с юношей за эти годы. Результатом стало лишь то, что сейчас он наблюдал, как тот спивается.
— Господин Мэн, может, хватит? Это вредно для здоровья, — осторожно произнес Ли Шао, чей голос почти полностью потонул в грохоте музыки. Он потянулся и немного убавил звук.
— Здоровье? — Мэн Юйчэнь усмехнулся. — Даже если я сейчас умру, он на меня даже не взглянет.
Ли Шао не осмелился спрашивать, кто этот «он», и мог лишь неловко улыбаться в ответ.
Мэн Юйчэнь взял телефон и, почти не задумываясь, набрал номер. В ответ раздался лишь механический голос: Аппарат выключен. Глаза мужчины налились кровью, он залпом допил вино и спросил у Ли Шао:
— Я настолько хуже Гу Цзинчуаня?
— Конечно, нет… — Ли Шао разразился длинным потоком цветистых комплиментов и лести, но, взглянув на Мэн Юйчэня, увидел, что лицо того стало еще мрачнее.
Почему же он тогда предал меня?!
Все эти годы не было ни мгновения, чтобы он не ненавидел Тан Кэ. Но даже несмотря на это, те прекрасные воспоминания неотступно следовали за ним, глубоко врезавшись в память. Каждую привычку Тан Кэ, каждое движение его бровей, каждую улыбку он знал наизусть. В те времена, даже когда карманных денег было совсем мало, он все до последней копейки переводил на его карту.
Но даже это не уберегло его от участи быть брошенным.Он ненавидел Тан Кэ, ненавидел его хладнокровие и бездушие, ненавидел его предательство, ненавидел за то, что тот бросил его всего за пять миллионов.
Но… почему в тот самый миг, когда он снова увидел юношу, радость захлестнула ненависть, а ревность подавила ярость?
Только сейчас он понял: на самом деле больше всего он ненавидел то, что Тан Кэ никогда его не любил.
Шесть лет назад.
Тан Кэ и Мэн Юйчэнь начали тайный роман.
В сумерках в переулке городского «деревенского» поселка воздух был пропитан ароматами еды и криками уличных торговцев. Мэн Юйчэнь стоял перед старым жилым домом, поднимая голову, чтобы взглянуть на облупившиеся внешние стены и ржавую железную дверь.
Если бы не Тан Кэ, это было бы место, куда он за всю свою жизнь ни за что не ступил бы ногой.
Тан Кэ стоял рядом, на его лице не было ни смущения, ни чувства неполноценности, он по-прежнему мягко улыбался и тихо говорил:
— Пойдём, мой дом на шестом этаже.
Мэн Юйчэнь кивнул и последовал за ним в подъезд. В лестничном пролёте не было света, было сумрачно, а стены были сплошь обклеены всевозможными мелкими объявлениями.
Он нахмурился, в сердце невольно поднялась жалость: он знал, что финансовое положение семьи Тан Кэ было тяжёлым, и заранее морально подготовился. Но увидеть всё своими глазами всё равно заставило его сердце сжаться от боли и в то же время ещё сильнее укрепило решимость любить Тан Кэ изо всех сил.
Наконец они добрались до шестого этажа, и Тан Кэ достал ключ, чтобы открыть дверь. Комната была очень маленькой, всего несколько десятков квадратных метров, но обставлена она была очень уютно. На стене висело несколько картин ручной работы, на столе стоял горшок с зелёным растением, а на подоконнике лежало несколько старых книг.
Хотя всё было просто до убожества, в каждом уголке чувствовалось дыхание жизни.
Эта квартира изначально принадлежала Тан Кэ и его бабушке, но сейчас бабушка была в больнице, так что здесь он остался совсем один.
Мэн Юйчэнь несколько скованно присел на край кровати, бессознательно поглаживая простыню пальцами. Простыня была светло-голубой, немного выцветшей от частых стирок, но очень чистой, со слабым ароматом стирального порошка. Он обвел взглядом комнату, и в его сердце внезапно хлынуло непередаваемое чувство удовлетворения: это было место, где жил Тан Кэ, и ему было дозволено войти в этот мир.
Тан Кэ отклонил предложение Мэн Юйчэня заказать доставку еды, вошел на кухню и принялся готовить ужин. Мэн Юйчэнь последовал за ним и встал у входа в тесную кухню, наблюдая, как Тан Кэ умело моет и режет овощи — его движения были плавными и естественными.
Он хотел помочь, но с детства привык жить в роскоши и ничего не умел, поэтому мог лишь неловко выполнять мелкие поручения вроде чистки чеснока, в итоге только всё расковыряв и устроив беспорядок.
Тан Кэ повернул голову, увидел его затруднительное положение и не смог сдержать улыбку. Мэн Юйчэнь смущенно продолжил борьбу с чесноком, как вдруг в следующую секунду легкий поцелуй коснулся его щеки, и в ушах раздался нежный голос:
— Это тебе награда за помощь, Юйчэнь.
http://bllate.org/book/40166/5096369
Сказали спасибо 0 читателей