Если бы не это, в своё время Лу Цзяньццян не был бы вынужден силой захватывать власть.
У Лу Цзяньтао были персиковые глаза, он улыбался и на вид казался легкомысленным и ветреным, но когда он не улыбался, в его зрачках мелькал холодный блеск, а сам он был человеком невероятно скрытным и расчетливым.
Заметив, как на него падает острый, предупреждающий взгляд Лу Цзюньтин, он ничуть не испереживался и не растерялся, лишь наивно моргнул:
— Да я просто пошутил.
— Не вини его, в последние дни я перебрал с выгодой, давление подскочило, — на лице Лу Цзяньцяна не было особого выражения, голос звучал густо и уверенно.
— Раньше не успел сказать, так воспользуюсь сегодняшним днем, чтобы объявить обо всем разом. У меня давно были планы уйти на покой, а в дальнейшем с Семья Лу придется повозиться А-Тин, — бесстрастно произнес Лу Цзяньццян.
Никто из присутствующих не поддержал разговор. В уголке рта Лу Цзяньтао застыла насмешливая улыбка: выдать черное за белое — старый трюк.
— Цзяньтао, — прямой взгляд Лу Цзяньцяна устремился на него. — Ты тоже не смей лениться, Цзюньтин еще молод, ты должен ему помогать.
Как-никак, родной сын.
— Разумеется, — Лу Цзяньтао с легким сердцем улыбнулся и ответил.
На людях Лу Цзяньтин всегда соблюдал с Лу Цзяньцяном негласное соглашение, и в этот момент он издалека поднял бокал:
— Желаю отцу крепкого здоровья.
Все остальные тоже подняли бокалы, присоединяясь к поздравлению.
Лу Цзяньтин выпил еще один бокал в одиночестве. И дело было вовсе не в текущем моменте — уже давно Лу Цзяньтин обладал неоспоримым, не терпящим возражений авторитетом. Окинув взглядом собравшихся за столом, он произнес:
— Благодарю всех за труды.
Никто не посмел не отозваться — даже Лу Цзяньццян.
Трапеза началась официально. Будучи старшим в семейном кругу, Лу Цзяньццян по-прежнему обладал огромным весом в словах. Он посмотрел на не представлявших никакой угрозы Лу Юнь и Цзян Гуанчжана и, словно обычный старший в семье, завел повседневный разговор:
— Почему не видно Е Пина?
Цзян Гуанчжан расплылся в улыбке:
— Этот парнишка уехал только когда убедился, что самочувствие старшего брата в порядке. Вообще-то он должен был вернуться еще на позапрошлой неделе, учеба началась, девушка подгоняет.
Чжоу Яньсинь повернулась к этой супружеской паре. На ее неподвластном времени лице красавицы в этот момент чуть обозначился острый подбородок:
— У Е Пина уже появилась девушка? Из какой она семьи?
Лу Юнь пнула Цзян Гуанчжана под столом, но не успела остановить его длинный язык — слова уже слетели с губ:
— Младшая дочь семьи Лю из города С.
Лу Юнь повернулась и с места, где ее никто не видел, отвесила Цзян Гуанчжану свирепый подзатыльник, а тот так и остался стоять с озадаченным видом.
Чжоу Яньсинь улыбнулась так плавно, что и придраться было не к чему:
— Кажется, она омега, да? Замечательно, просто замечательно. — Она мягко и нежно посмотрела на Лу Цзюньтин. — Нашему Цзюньтину тоже пора поторопиться, иначе младший брат женится раньше него.
Лу Цзяньтин очевидно пропустил слова матери мимо ушей и с холодным видом опустил голову, принявшись за суп.
Все уже давно привыкли к подобному отношению Лу Цзяньтин. Лу Юнь подхватила разговор, тон ее был недоброжелательным, она даже не назвала ее старшей невесткой:
— Разве о женитьбе можно говорить так запросто? Еще конь не валялся, просто баловство детей.
Чжоу Яньсинь с поистине ангельским терпением улыбнулась и промолчала.
Лу Юнь переглянулась взглядами с Цзян Гуанчжаном, и в конце концов заговорила сама:
— А-Тин, ты смотрел финансовый отчёт дочерней компании общественного питания за прошлую неделю?
— И что там? — Лу Цзяньтин взял салфетку, промокнул уголки рта, затем отложил ее в сторону. Выглядело так, будто он уже наелся; сложив руки на коленях, он посмотрел на Лу Юнь и Цзян Гуанчжана.
— В первой половине года наша прибыль превысила ожидания, что ты вообще думаешь насчет расширения сети? — неожиданно выпалила Лу Юнь.
Сказав это, она даже выдавила пару слезинок. — Этот наш бизнес изначально воспользовался уязвимостью семьи Цзян. С официальной точки зрения мы поступаем строго по подписанному контракту, но с личной — наша семья вообще никак себя не проявила, мне перед родней мужа и показаться стыдно.
На прошлой неделе совет директоров уже обсуждал этот вопрос, но языком официальных инструкций тут ничего не докажешь, вот она и смешала личное с общественным, пытаясь замять дело.
Лу Цзяньтин, навидавшийся подобных ее фокусов, бросил косой взгляд на Цзян Гуанчжана:
— Дядя тоже так считает?
Как бы Лу Юнь ни тыкала Цзян Гуанчжана под столом, тот лишь заискивающе ухмылялся и молчал.
В поколении Цзян Гуанчжана в их роду преобладали такие же пустозвоны, не способные решить ни одного серьезного вопроса. После кончины старика из семьи Цзян сыновья и внуки вроде бы и берегли родовое гнездо, но то и дело вели дела из рук вон плохо и терпели убытки от неудачных инвестиций, давно уже не выдерживая никакого сравнения с Семья Лу и Семья Чэнь.
Пару лет назад, после того как один из ключевых проектов с треском провалился, ради оборота капитала Цзян Гуанчжану волей-неволей пришлось обратиться к Лу Цзюньтин. И хотя деньги он получил, Семья Лу при этом отхватила от их владений преогромный кусок.
Лу Цзяньтин же просто швырнул откушенный кусок в управление Лу Юнь и Цзян Гуанчжану, избавив их от необходимости ежедневно разыгрывать перед Лу Цзяньцяном весь спектр актерского мастерства ради того, чтобы выбить себе хоть капельку реальной власти в корпорации.
— Если тетя считает существующее распределение несправедливым, давайте обсудим это в понедельник в компании, а сегодня пусть все спокойно поужинают в кругу семьи, — произнес Лу Цзяньтин.
Лу Юнь скривила губы и убрала плаксивое выражение лица. В компании все снова сведется к сухим рабочим формулировкам, но раз Лу Цзяньтин высказался так, это звучало как последнее предупреждение — устраивать скандал и портить всем настроение ради этого дела ей тоже не улыбалось, ведь в будущем Е Пину, возможно, еще придется зарабатывать на хлеб с оглядкой на Лу Цзяньтин.
Поев еще немного и перебросившись полными скрытых смыслов праздными фразами, семейный ужин подошел к концу. Заметив, что Лу Цзяньццян и не думает заводить нужную тему, Лу Цзюньтин перевел взгляд на забившейся в угол Лу Жаньси, которая предпочла бы вовсе раствориться в воздухе.
Подавздыхав, Лу Цзюньтин легонько стукнул вилкой о край бокала. Все стихло. Он снова поднял бокал, обращаясь к Лу Жаньси:
— Сегодня мы не только празднуем выздоровление отца, но и провожаем Сиси в дорогу.
Лу Жаньси отроду не отличалась заметностью в доме; сейчас она закусила губу, на ее личике читались одновременно удивление, сильное напряжение и робость.
— Сиси, пусть все сложится успешно, береги себя, — Лу Цзяньтао тоже поднял бокал.
Лу Жаньси подняла собственный бокал, окинула всех робким взглядом, а затем услышала, как сидящий во главе стола Лу Цзяньццян произнес с суровой неприязнью:
— Разучилась разговаривать?
После таких слов крошечная искра радости на лице Лу Жаньси окончательно угасла, личико ее побелело. Каждому было очевидно: Лу Цзяньццян ее не любит, а она смертельно боится собственного отца.
Лу Цзяньтао почувствовал укол жалости и вмешался:
— Старший брат, сколько той Сиси лет? Просто у нее характер замкнутый, ничего страшного. — Он протянул руку и ободряюще похлопал Лу Жаньси по плечу.
Лу Жаньси поднялась с места, ее голос слегка подрагивал:
— Спасибо всем.
— За Семья Лу, — произнесла она, после чего, махнув рукой на всё, опрокинула в себя полбокала красного вина.
— Ох уж эта девчонка, — вздохнула Лу Юнь.
http://bllate.org/book/40129/5091823
Сказали спасибо 0 читателей