Она, казалось, на мгновение замерла, а затем взяла ту руку за палец и без оглядки пошла рядом с ней.
Пожалуй, именно в тот миг Янь Цзишу вдруг вспомнила, как сама точно так же протягивала руку этой самой девушке, и что она тогда сказала: «У тебя очень красивые волосы, хочешь посмотреть фейерверк?»
И в тот же самый миг Янь Цзишу поколебалась в своих изначальных планах, подумав: «Неужели это по-прежнему будет лишь использованием? Наверное, я уже не смогу так поступить...»
Что же до Ло Сяньшуан, она очень чётко помнила, что личность Янь Цзишу выяснилась лишь позднее. Поэтому, протягивая руку Янь Цзишу, она сделала это вовсе не потому, что та фигура казалась ей до боли похожей на девочку из прошлого, а потому... что в тот момент она увидела в глазах Янь Цзишу очень сложную смесь чувств — переплетение неизведанной ненависти, решимости и спокойствия.
— Ло Сяньшуан была слишком хорошо знакома с таким взглядом, ведь она не раз видела его в собственных глазах.
Поэтому с той самой поры Ло Сяньшуан ясно понимала: Янь Цзишу оказалась в этой глубокой воронке дворца неспроста, у неё были свои цели, и она, Ло Сяньшуан, стала частью её замысла. Но разве это имело хоть какое-то значение? В конце концов, сама она думала точно так же.
Если бы тогда они поменялись местами, это до боли напомнило бы весну многолетней давности.
В тот год Ло Сяньшуан вместе с родителями возвращалась в Столицу. Она прибыла на несколько дней раньше и в одиночестве коротала время вплоть до второго дня нового года. Ей казалось, что сидеть сиднем в поместье — невыносимая скука, и она решила выйти прогуляться.
Янь Цзишу встретила Ло Сяньшуан на какой-то улице и отчетливо помнила, что это произошло рядом с раскидистым деревом цветков Тайпин. Янь Цзишу сразу обратила внимание на девочку, стоявшую в самом центре: её волосы были белыми, как снег, а одета она была в ярко-красные одежды с вышитыми золотистыми узорами в технике саньцзинь.
Несколько других детей окружили её и, тыкая пальцами, что-то выкрикивали. Янь Цзишу остановилась и расслышала слова тех детей: «Ты чудовище», «Посмотрите на её волосы»...
Хотя в то время сама Янь Цзишу тоже была ребенком, но, возможно, те белые волосы слишком сильно бросались в глаза, и она, не раздумывая, бросилась вперед. Она оттолкнула ребенка, который уже замахивался на Ло Сяньшуан, прогнала их, а затем протянула руку самой Ло Сяньшуан и произнесла: «У тебя очень красивые волосы, пойдём со мной смотреть фейерверк?»
Ло Сяньшуан пристально смотрела на нее, и только тогда Янь Цзишу заметила, что глаза у Ло Сяньшуан были ярко-синими, словно озёра на Северных рубежах — поразительно, ослепительно прекрасными.
Ло Сяньшуан долго простояла в оцепенении, а затем вложила свою руку в ладонь Янь Цзишу и тихо ответила: «Хорошо».
На самом деле Ло Сяньшуан вовсе не испугалась и не принимала близко к сердцу слова тех детей — просто перед отъездом родители наказали ей не затевать драк и никого не калечить. К тому же она чувствовала, что сегодня они уже должны прибыть в Столицу, а потому нарочно не стала брать с собой меч и притворилась тихоней, решив лишь понаблюдать за этими малышами, не спеша ни действовать, ни вступать в перепалку.
В тот день фейерверк был особенно красив. Его отблески заставили сиять те неизменно спокойные синие глаза, а белые, как снег, пряди волос смягчились, впитав в себя живое тепло центральных равнин.
Должно быть, из-за той спешки в день встречи на праздничном банкогнате по случаю праздника Фонарей, когда Ло Сяньшуан преподнесла ей в подарок связку колокольчиков, Янь Цзишу узнала, что перед ней — единственная дочь генерала, охраняющего северные рубежи.
*
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем легкий ветерок шевельнул страницы книг, и Ло Сяньшуан с Янь Цзишу одновременно вернулись из задумчивости в реальность. Они переглянулись, и в их глазах заискрилось весеннее тепло, похожее на тот далёкий фейерверк — ослепительный и яркий.
— Чего ты улыбаешься? — посмотрев на Янь Цзишу, Ло Сяньшуан протянула руку и аккуратно заправила ей за ухо выбившуюся прядку.
Янь Цзишу не стала машинально отстраняться — она лишь продолжала смотреть на Ло Сяньшуан и всё так же улыбалась.
— Просто подумала, что старшая барышня Ло невероятно красива. Правда.
— Мм, я и сама знаю.
Ло Сяньшуан улыбнулась и услышала, как Янь Цзишу тоже задала ей вопрос:
— Ну-ка признавайся, о чём задумалась?
Ло Сяньшуан ответила:
— Вспомнила нашу самую первую встречу.
Про себя же Ло Сяньшуан подумала: я-то уж точно не такая, как ты, не прячусь и не обременяю себя лишними тревогами...
День Лаба был днем рождения Янь Цзишу.
В круговороте серых, монотонных будней Янь Цзишу и сама уже начала забывать счет времени, но Ло Сяньшуан, на удивление, помнила всё до мельчайших деталей.
После ужина Ло Сяньшуан вдруг с таинственным видом потянула Янь Цзишу во внутренний двор.
Янь Цзишу глянула на падающий за дверью снег, моргнула, перевела взгляд на Ло Сяньшуан и в конце концов не выдержала:
— Ты... случаем, опять рассудком во дворце не помутилась?
Ло Сяньшуан на миг лишилась дар речи. Она приоткрыла рот, явно собираясь бросить что-то вроде «это ты во дворце совсем одичала», но, поразмыслив до последнего, выдала куда более сдержанно:
— Это ты совсем потеряла счет времени. Похоже, тебе здесь и вправду до ужаса скучно.
Янь Цзишу: «...» Слышу-слышу, как ты окольными путями называешь меня дурочкой.
Заметив, что Янь Цзишу и впрямь ничего не припомнила, Ло Сяньшуан напомнила ей:
— Ой-вей, Янь Цзишу, давай выйдем пройдемся, поглядим на луну, отметим день рождения, а?
Тут Янь Цзишу внезапно вспомнила, что сегодня действительно Лаба — день её рождения.
Вскоре они оказались на небольшом внутреннем дворе перед главным залом.
Словно фокусница, Ло Сяньшуан извлекла откуда-то фейерверки. И речь шла вовсе не о тех грандиозных хлопушках, что запускают по праздникам, а о самых простых бенгальских огнях, которые так любят держать в руках дети обычных людей.
Янь Цзишу, сама толком не понимая как, оказалась во дворе, и ей тут же всучили в руку искрящуюся палочку. Не успела она до конца прийти в себя, как Ло Сяньшуан поднесла пламя свечи из стоявшего рядом подсвечника и подожгла её фейерверк.
В одно мгновение весь двор озарился этим самым ярким огоньком. Улыбаясь, Янь Цзишу поднесла свой бенгальский огонь, чтобы зажечь от него палочку Ло Сяньшуан.
Дворец Куньнин наполнился редким живым теплом простого народа, а две прижавшиеся друг к другу в этих стенах девушки наконец-то озарились искренними, идущими из глубины души улыбками.
— Сяньшуан, где ты вообще это достала?
Ло Сяньшуан немного подумала и ответила:
— О, это еще в прошлый раз... после Нового года, когда Гу Сивэнь вернулся, мы же тогда выходили из дворца. Вот тогда и купила, а потом как-то забыла, так в шкафу и пролежало.
— Почему я об этом не знала? — Янь Цзишу взяла другую бенгальскую палочку и подожгла её от еще не догоревшего огонька Ло Сяньшуан.
Ло Сяньшуан одновременно и злилась, и смеялась. Она слегка взмахнула догоревшей палочкой, взяла новую и, не спеша поджигать её, произнесла:
— Ты-то? Ты была слишком занята разглядыванием фонарей на ярмарке.
Янь Цзишу застрял ком в горле — она вспомнила, что всё так и было. Ей не оставалось ничего другого, как сменить тему:
— Откуда ты вообще узнала, когда мой день рождения?
Ло Сяньшуан смотрела на неё, наблюдая в пляшущих искрах за глазами Янь Цзишу — поистине прекрасными и до боли похожими на глаза того самого министра наказаний.
Глава 3. Лунный свет
Еще весной того года, когда они встретились впервые, Ло Сяньшуан вместе с отцом вошла во дворец и столкнулась с тем самым главой Министерства наказаний. В тот момент она вдруг вспомнила фейерверк второго дня нового года и человека, стоявшего тогда рядом.
Второй день нового года. Как раз в тот момент, когда Ло Сяньшуан и Янь Цзишу любовались фейерверком на мосту, старый генерал Ло со своей госпожой прибыли в Столицу.
Услышав, как кто-то неподалеку выкрикнул: Прибыл генерал Ло, Ло Сяньшуан тут же повернулась к Цинь Шуянь и выпалила:
— Увидимся в следующий раз, в следующем году я, пожалуй, вернусь. А сейчас мне пора идти.
Цинь Шуянь моргнула: судя по всему, она не расслышала слов проходящих мимо зевак, но всё же ответила:
— Хорошо, до встречи.
Примерно через полпалочки благовоний Ло Сяньшуан сидела в карете и спрашивала генерала Ло:
— Отец, а нет ли в Столице какой-нибудь барышни, у которой на подбородке есть родинка?
— А? — опешили и сам генерал Ло, и госпожа Ло.
Генерал Ло пришел в себя быстрее остальных. Он легко щелкнул дочь по лбу и произнес:
— Разве можно вот так запросто разглядывать чужих дочерей?
Ло Сяньшуан надула щеки:
— Пойду спрошу у Гу Сивэня, он уже больше года околачивается в Столице.
— С чего это ты вдруг заинтересовалась? — Госпожа Ло с любопытством посмотрела на дочь, желая узнать, что же такого приключилось с Ло Сяньшуан.
Ло Сяньшуан отломила кусочек купленного в дороге пирожного и небрежно бросила:
— Да так, встретила по пути парочку детей. Видимо, никогда не видели мира за пределами Столицы, совсем не умеют себя вести.
Ло Сяньшуан выразилась сдержанно, но генерал Ло с супругой мгновенно всё поняли — вероятно, дело было в ее врожденном цвете волос и глаз.
Они также убедились, что самой Ло Сяньшуан абсолютно плевать на чужие слова, ведь её фразу можно было перефразировать так: «Несколько запертых в Столице пташек вздумали поучать летящего на север гуся, ну так и быть, не стану портить себе настроение».
— Вот только они никак не ожидали, что в один прекрасный день этот северный гусь тоже окажется заперт под высокими южными стенами на долгие-долгие годы.
Ло Сяньшуан продолжила:
— Вы запретили мне распускать руки, а потом я встретила девочку, примерно моего возраста, с едва заметной родинкой на подбородке. Очень красивую.
И стоило Ло Сяньшуан задать этот вопрос Гу Сивэню, как всё прояснилось: то была старшая барышня клана Цинь. Поскольку она вела себя замкнуто, вестей о ней ходило немного — было лишь известно, что родилась она в день Лаба и нравом обладала довольно отшельническим.
*
Ло Сяньшуан перестала витать в воспоминаниях. Глядя на Янь Цзишу, она подумала про себя: да уж, барышня Цинь, куда там тебе — я всегда на шаг впереди.
— Разумеется, потому что я человек доброжелательный и очень о тебе забочусь.
Янь Цзишу: «...» Я так и знала, правды от неё не дождешься.
Однако Янь Цзишу по-прежнему была уверена, что Ло Сяньшуан не догадывается о её истинной личности. Она даже не связывала это с тем далеким новогодним праздником, полагая, что у барышни Ло просто выработалась такая привычка еще на границе — всегда быть в курсе дел окружающих людей. Если рассуждать так, всё вставало на свои места.
— Не двигайся, — спустя мгновение Ло Сяньшуан придержала Янь Цзишу за плечи, показывая, чтобы та стояла смирно.
Янь Цзишу мгновенно насторожилась. Смерив Ло Сяньшуан взглядом и заложив руку за спину, она машинально приготовилась зачерпнуть пригоршню снега с ветки и слепить снежок.
И пока Янь Цзишу катала снежный ком, Ло Сяньшуан перешла к решительным действиям. Подержав руку за спиной пару мгновений, она резко вытащила её и собралась уже прикоснуться к шее Янь Цзишу, как та подумала: нет уж, я должна опередить тебя!
Моргнув, Ло Сяньшуан никак не ожидала, что человек, которому она доверяла больше всего, нанесет ей удар в спину — Янь Цзишу молниеносно швырнула снежок прямо ей за воротник. Ло Сяньшуан отпрыгнула назад, сжав в руке заколку для волос, и с абсолютным неверием в глазах уставилась на Янь Цзишу.
Янь Цзишу и сама не ожидала, что так сильно просчитается в намерениях Ло Сяньшуан. Глядя на неё, она какое-то время просто не понимала, какое выражение лица сделать и что сказать. Спустя долгое время Ло Сяньшуан отвернулась и бросила:
— Ну ладно. Все мои искренние чувства пошли прахом. Что ж, пора спать.
http://bllate.org/book/40072/5083762
Сказали спасибо 0 читателей