Хоть эта битва и завершилась победой, но победой опасной! Прошло уже пять лет с тех пор, как Аннан восстал, и восстанавливать разрушения после войны — задача отнюдь не из простых! По моему мнению, мятежную армию не следует уничтожать полностью, напротив, нужно захватить пленных и использовать их для восстановления благосостояния народа Аннана!
Министр финансов Лю Чжо говорил с пылом и воодушевлением.
Юный Император слегка кивнул, находя слова Лю Чжо разумными.
Однако помощник начальника Центрального военного округа Сюй Ваньчжи резко возразил: Восстанавливать благосостояние народа Аннана силами пленных? Министр Лю слишком хорошо всё себе представляет! Тогда не соблаговолит ли министр Лю объяснить, как следует поступить, если пленники вступят в сговор и поднимут новый мятеж? Эта битва была выиграна с трудом, а удастся ли генералу Ли одержать победу в следующий раз — еще бабушка надвое сказала. Если и впрямь последовать методу министра Лю и из-за беспечности снова потерять Аннан, то какой кары заслуживает министр Лю!
Юный Император задумался и счел слова Сюй Ваньчжи тоже вполне разумными.
Тогда Сюй Ваньчжи высоко поднял пластину для докладов и сделал шаг вперед: Ваше Величество, я считаю необходимым учредить в Аннане Административное ведомство и поручить Министерству финансов направить туда чиновников лично. Если же заставлять пленных восстанавливать народное хозяйство, то зачем вообще нужны мы с вами?
Услышав это, Лю Чжо яростно вздернул брови и тут же парировал: В Аннане полно ядовитых испарений и вредных насекомых, к которым не могут привыкнуть даже крепкие и сильные воины Шуньтяньфу. Неужели помощник начальника Сюй хочет отправить чиновников на верную смерть?
Найдутся чиновники, которые не боятся Аннана! С этими словами Сюй Ваньчжи опередил Лю Чжо и перевел взгляд на Янь Хуаньмина: Главный советник Янь, если мы не сможем полностью подчинить Аннан двору, боюсь, это породит бесконечные бедствия.
Янь Хуаньмин не обратил на него внимания. Поразмыслив немного, он произнес: Ваше Величество, я полагаю, что в словах помощника начальника Сюя и министра Лю есть свой резон.
Министерству финансов действительно следует направить чиновников лично. Но в Аннане особый климат, и поручить пленным грязную и тяжелую работу под надзором центральных властей — пожалуй, неплохой способ оградить простой народ и чиновников от трудностей.
Взять лучшее от каждого — это поистине был наилучший план. Однако Лю Чжо и Сюй Ваньчжи переглянулись и одновременно отвернулись.
Юный Император никогда не отвергал предложения Янь Хуаньмина.
Тогда пусть будет так!
……
Министерству финансов снова предстояло погрузиться в хлопоты.
По недоброму стечению обстоятельств главный советник Великого Вэй совмещал в себе сразу несколько должностей. Пусть даже Янь Хуаньмин заполучил этот пост главного советника далеко не самым праведным путем, он по-прежнему оставался министром финансов и учителем наследника.
Именно поэтому Янь Хуаньмин некогда выдвинул Цзо Вэньпаня на должность заместителя министра финансов и пристроил в то же ведомство Цюй Гу. Министерство финансов именовалось не иначе как Небесной канцелярией и стояло во главе шести министерств, а дел у него было видимо-невидимо. Янь Хуаньмин никак не мог полностью выпустить бразды правления из рук, однако в столь суровых условиях продолжать заниматься абсолютно всем лично было бы чистой фантазией.
Впрочем, решать мелкие повседневные вопросы силами заместителя министра финансов было вполне допустимо. Беда в том, что при создании нового Административного ведомства все ключевые посты в обязательном порядке должны были назначаться из центра. Мелкую чиновничью сошку чиновники министерства могли распределить и сами, но такие должности, как аннанский генерал-губернатор, требовали от Янь Хуаньмина лично отобрать трех кандидатов и представить их на суд Юного Императора для окончательного решения.
После многоступенчатого отсева подходящих чиновников набралось немного — около десятка человек. Их имена и послужные списки вскоре легли на стол Янь Хуаньмина.
И среди них громким именем выделялся Доу Чжан.
Янь Хуаньмин нашел это несколько неожиданным, ведь Доу Чжан до сих пор не вернулся в Наньчжили, продолжая борьбу с последствиями бедствий в Дунлу, так что его вполне можно было назвать человеком, обремененным важнейшими государственными задачами.
Впрочем, ознакомившись с личным деле Доу Чжана, Янь Хуаньмин всё понял — оказывается, именно эта спасательная операция в Дунлу позволила ему попасть в заветный список.
Раньше при выборе наместников в различные регионы прежний генерал-губернатор обычно шел на повышение в одно из шести министерств, а на его место выдвигали кого-то из местных чиновников. Однако Аннан прежде подчинялся Линнанскому административному ведомству, а теперь предстояло создать новое ведомство с самостоятельным управлением, что, разумеется, сулило куда больше хлопот.
Поэтому, тщательно изучив данные всех десятерых кандидатов, Янь Хуаньмин позвал левого и правого заместителей министра финансов для беседы. Большинство этих чиновников даже не служили в Шуньтяньфу, и уж тем более редко кто из них происходил из Наньчжили, однако все они проявили себя с самой лучшей стороны на местах, и выбирали здесь лишь лучших из лучших.
Оттого задача становилась только сложнее.
У каждого были свои достоинства, и отказаться от любого казалось неправильным. В итоге после семи дней бурных обсуждений Янь Хуаньмин наконец отобрал трех главных претендентов и передал их имена Юному Императору.
Это были Ли Си, Лю Хунчан и Вэнь Цзэ.
Каждый из троих обладал своими сильными сторонами, но, изучив их досье, Юный Император утвердил уроженца Линнаня Лю Хунчана на пост аннанского генерал-губернатора, Ли Си — левым управляющим делами ведомства, а Вэнь Цзэ — правым управляющим.
Вот только в данный момент эти трое находились соответственно в Юйчжоу, Циньси и Ичжоу. Даже при отправке срочных депеш с восьмисоткилометровыми гонцами указы о назначении прибудут лишь через несколько дней, не говоря уже о том, что эти три земли лежали от Аннана на расстоянии в целую тысячу ли, и даже при немедленном сборе в дорогу пути предстояло немало.
Янь Хуаньмин не стал торопиться и сперва отдал приказ временно назначить Ли Юня исполнять обязанности наместника Аннана.
Хотя этот генерал Ли и не считался мастером ратного дела, зато в управлении землями преуспевал — его можно было назвать способным мужем, которого затянула пучина поля брани.
……
Бескрайние снежные равнины.
Зима в Центральном Китае уже подходила к концу, но в землях Бэйди морозы и не думали отступать. Метель бушевала по всему Королевскому Дворцу, опустошенные земли утопали в бескрайней белизне, а скованные льдом реки замерли без малейшего признака жизни.
С наступлением каждой зимы Бэйди теряло множество людей.
Кочевая жизнь племен никогда не была романтичной. Кочевья означали вечную борьбу за пастбища, необходимость из-за нехватки продовольствия бросать стариков и детей, постоянное выжимание соков из соплеменников или чужаков ради выживания.
Царь Хунди состарился.
Его сыновья вели тайную и явную борьбу друг с другом, хищно заглядываясь на его престол. Глядя на это жалкое зрелище, Царь Хунди невольно вспоминал того младшего сына, от которого когда-то отрекся.
Шаман говорил, что тот жив и находится в Великом Вэй, но Царь Хунди сомневался, верить ли этому. И всё же, если это и впрямь было возможно, он хотел бы верить, что тот жив — ведь только тогда его сердце обрело бы покой.
……Ах, как было бы хорошо, если бы он действительно жил.
Если бы он и вправду был жив, его Пусану, его самый послушный и кроткий младший сын ни за что не стал бы бороться за власть и выгоду так, как это делали его старшие братья.
До чего же мерзко.
……
Вокруг Великого Вэй кружилось немало малых стран, но за исключением Бэйди и Бохай, почти все они являлись вассалами Великого Вэй.
Однако вассалы бывали разными. Одни страны искренне подчинялись Великому Вэй, другие же покорялись лишь на словах, но не в сердце: они не только виляли между Бэйди и Великим Вэй, но временами норовили исподтишка ударить Великого Вэй в спину, доставляя немало головной боли.
И ярчайшим примером среди них было Сушэнь, зажатое между Бэйди и Великим Вэй.
И снова люди Сушэнь?
Страж Цзиньувей кивнул и сквозь зубы процедил: Они продолжают сеять смуту и дурить головы людям в Столице!
……Понятно.
Отослав стража Цзиньувей, Сюй Чжи со слегка занывшим виском помассировал переносицу, собираясь идти с докладом к Янь Хуаньмину.
Культ Белого Лотоса действовал издалека. Поэтому с таянием снегов и отсутствием угрозы наводнений в Дунлу Сюй Чжи целиком и полностью погрузился в задачу по поимке лазутчиков. И в Столице и впрямь обнаружились чужеземные шпионы, но, к неожиданности для всех, среди них не оказалось ни одного выходца из Бэйди.
Сплошные сушэньцы.
В отличие от людей из Бэйди с их глубоко посаженными глазами и высокими бровями, внешность сушэньцев мало чем отличалась от ханьской: стоило им выучить ханьский язык, как они с легкостью растворялись среди жителей Великого Вэй. Страже Цзиньувей потребовалось вести тайный сыск долгие дни и ночи, чтобы одного за другим разоблачить этих «обычных обывателей» как сушэньских шпионов.
Они говорили на чистом ханьском наречии, носили ханьские одежды, следовали ханьским обычаям и уже больше десятка лет жили на ханьской земле — никто и заподозрить их не мог. Если бы стражники Цзиньувей не довели до совершенства искусство подслушивания и шпионажа — карабкаясь по стенам, лазая по крышам и разбирая черепицу, — им вряд ли удалось бы схватить этих преступников и упрятать в застенок.
Сказать, что они вернулись с пустыми руками, было нельзя. Но… собираясь поймать лазутчиков Бэйди, натолкнуться на целую шайку сушэньцев — это вообще что за напасть?
Сюй Чжи терзался глубоким сомнениями и не знал, как поступить. В конце концов ему оставалось лишь отправить людей допросить пойманных соглядатаев, а самому отправиться на поиски Янь Хуаньмина.
Сушэньцы?
Янь Хуаньмин, казалось, тоже удивился.
Впрочем, для него это была приятная неожиданность — лазутчики в любом случае не сулили ничего хорошего, и Сушэнь тут не исключение. Хотя в прошлые годы Сушэнь и был сломлен силой оружия, в последнее время они снова начали вести себя неспокойно, крутясь вокруг Бэйди.
Пусть так. Шпионы какой бы то ни было масти подлежат суровому допросу под пытками, стоить лишь их схватить, — произнес Янь Хуаньмин. — Впрочем, раз это сушэньцы… стоит подробнее расспросить их, не связаны ли они с Бэйди.
Было совершенно исключено, чтобы в Столице совсем не осталось ушей Бэйди. Того Седьмого принца отправили в Столицу, и он ‘умер’ в Столице. Люди Бэйди ни за что не упустили бы возможность собирать новости из Столицы.
И раз уж шпионов Бэйди и впрямь не нашлось, раз Бэйди не отправляло сюда своих людей, значит, либо Бэйди уже вступило в сговор с какими-то иными племенами, либо просто купило ханьцев для сбора информации.
Очевидную скрытую угрозу не стоило и озвучивать.
Сюй Чжи слегка кивнул: Слушаюсь.
……
С момента своего основания Сушэнь только и делало, что петляло из стороны в сторону, никогда не обладая ни капелькой преданности или гордости.
Сегодня они могли ради щедрых подачек Бэйди выведывать сведения о Великом Вэй, а завтра под жестокими пытками выложить страже Цзиньувей абсолютно всё.
Не прошло и суток, как все сушэньские лазутчики во всем признались.
Пролистывая их показания, Янь Хуаньмин легко усмехнулся с беззаботным видом: До чего же забавны эти бэйдийцы… Как думаешь, они и впрямь пытаются отыскать наследника для Царя Хунди, или же стремятся руками этого самого наследника перевернуть всё в Хунди вверх дном?
Сюй Чжи промолчал.
Судя по рассказам сушэньских шпионов, бэйдийцы, связывавшиеся с ними, в большинстве своем изъяснялись на бадиском диалекте.
А Байди являлось сильнейшим племенем среди всех племен Бэйди после Хунди. Если внутри Хунди и впрямь начнется кавардак из-за того самого Седьмого принца, чья судьба — жизнь или смерть — оставалась неясной, Байди сможет в один миг возвыситься над остальными племенами Бэйди и подчинить себе все степи.
Конечно, нельзя было исключать и вероятность братской любви и согласия в рядах Бэйди. Но куда вероятнее то, что убийство старших братьев младшими куда точнее соответствовало привычным нравам бэйдийцев.
Поднимать такую бучу из-за заложника, который давным-давно числился мертвым… До чего же смешно.
Глава 15. Принц
Распорядок дня Бо Цяня отличался неизменным постоянством.
Подъем во второй страже, до утренней трапезы — повторение книг и владение мечом, затем занятия литературой и стратегией с Цюй Гу, а военным искусством — с Вэнь Сунъи. После полудня он несколько часов самостоятельно упражнялся с длинным копьем, а на отдых отправлялся лишь под самый конец ночной стражи.
Подобный распорядок казался сухим и пресным, но для Бо Цяня он наполнял душу необыкновенным покоем.
Возможно, из-за того, что нынешняя жизнь далась ему столь тяжело, Бо Цянь очень дорожил ею и надеялся, что эти дни будут течь тихо и размеренно изо дня в день. И пусть он прекрасно понимал, что для такой пешки, как он, подобное просто невозможно, Бо Цяню всё равно хотелось, чтобы эти мирные годы продлились подольше.
Еще чуть-чуть.
Молодой господин.
Был самый обычный февральский день.
Рассекаемое длинным копьем свистящее рассекало воздух, заглушая звуки. Но Бо Цянь все же остановил движение, поднял взгляд и встретился с парой безмятежных, словно застывшие колодцы, глаз.
http://bllate.org/book/40063/5082479
Сказали спасибо 0 читателей