Готовый перевод The Real Killer Can Hear My Thoughts / Убийца слышит мои мысли: Детектив в ловушке игры: Глава 14

Сун Цююй цокнул языком:

— По-моему, это ты угрожал человеку его женой и ребенком!

Юань Шичан сделал вид, что ничего не услышал, и продолжил с искренней заботой убеждать Янь Жуньхэ.

Не в силах больше слушать его разглагольствования о человеколюбии и долге, госпожа Янь оттолкнула толпу, выхватила из-за пояса мягкий меч и бросилась на Юань Шичана.

Цзинь!

Складной веер преградил путь мягкому мечу, острие согнулось и ударило по рукояти. Лицо госпожи Янь посуровело, и мягкий меч плавным движением обвился вокруг веера.

В глазах Чжана Синюя отразился белоснежный блеск клинка. Он резко взмахнул запястьем, прижал клинок к вееру, а затем внезапно вскинул руку — госпожу Янь отбросило назад на полшага. Ее мягкий меч издал звенящий, мелодичный звук, и женщина, снова взмахнув им, пошла в новую смертоносную атаку.

Сун Цююй спрятался в толпе и с огромным удовольствием принялся наблюдать за представлением:

— Драка началась! Госпожа Янь такая крутая! И Чжан Синюй тоже невероятно силен!

— Стой, вы почему вообще деретесь? Разве не продажного чиновника надо убивать!

Продажный чиновник Юань Шичан заскрежетал зубами: «Большое спасибо!»

Видя, что его жена оказалась в невыгодном положении, Янь Жуньхэ с беспокойством шагнул вперед:

— Хуэйи.

Госпожа Янь отбила веер Чжана Синюя и обернулась. Янь Жуньхэ покачал ей головой.

Сначала госпожа Янь думала, раз уж всё тайное стало явь, лучше убить Юань Шичана, а потом забрать Янь Жуньхэ, воссоединиться с Чжао-эром и, если удастся вырваться, скрыться от мира.

Но Янь Жуньхэ попросил ее опустить меч.

Госпожа Янь с силой сжала рукоять, но в конце концов не стала продолжать.

Юань Шичан прятался за спиной Чжана Синюя. Увидев, что госпожу Янь удалось усмирить, он наконец высунул голову. Конечно, высунул он не только голову, но и жгучее желание переложить вину на кого-нибудь другого.

— Эй, стража! — в панике закричал Юань Шичан. — Янь Жуньхэ и его жена совершили покушение на чиновника императорского двора, немедленно взять их!

Толпа стражников ворвалась внутрь и плотным кольцом окружила госпожу Янь и Шаньчжана Яня.

Госпожа Янь инстинктивно хотела прорваться, но Шаньчжан Янь прижал ее руку и посмотрел на нее успокаивающим взглядом.

Госпожа Янь на мгновение растерялась, а затем успокоилась: во всем происходящем сегодня сквозило нечто странное...

Взглянув на чересчур спокойного Янь Жуньхэ, она почувствовала себя еще более озадаченной. Она больше не сопротивлялась и позволила стражникам арестовать их супругов.

Линь Канжуй тоже почуял неладное и остановил конюха, который уже собирался вмешаться:

— Здесь что-то не так, давайте еще немного подождем.

Конюх нахмурился, но в конце концов послушался Линь Канжуя.

-

Янь Жуньхэ с женой были уведены под стражей, ситуация оказалась под контролем, и на лице Юань Шичана проступило выражение удовлетворения.

Теперь он мог беспрепятственно искажать факты о Янь Жуньхэ...

[Ха-ха-ха, как же интересно, что завтра простые люди станут говорить о сегодняшних событиях.]

Улыбка на губах Юань Шичана застыла.

Он прослужил на чиновничьем поприще несколько десятилетий и участвовал в бесчисленных политических боях, а потому прекрасно понимал, каким страшным орудием убийства могут стать слухи, не говоря уже о тех, что замешаны на вере в духов и божеств.

Лица учеников — то сердитые, то сомневающиеся, то пытливые — отражались в глазах Юань Шичана. Прославленные на весь мир ученые мужи тоже смотрели на него с подозрением.

Наконец он перевел взгляд на статую Вэньчан-дицзюня: тот смотрел на него с таким видом, будто сочетал в себе и милосердие, и строгий допрос. Уголки рта Юань Шичана подернулись.

В его голове пронеслись бесчисленные способы избежать наказания, но один за другим он отметал их все.

Раз Янь Жуньхэ устроил сегодня такое масштабное представление, в его руках определенно было то, что могло свести его в могилу.

Юань Шичану показалось, что земля уходит из-под ног, голова отяжелела, и он едва держался на ногах.

Ему и без того было плохо, так над ухом еще и кто-то назойливо жужжал.

[Интересно, не сочинят ли из этого пьесу? Должны же! Такой драматический сюжет, неужели не напишут штук семь-восемь актов?]

[Таланты из литературных клубов наверняка обрадуются: выпало такое масштабное дело, а если хорошо написать, можно обессмертить свое имя на века, прямо как в «Казни Чэнь Шимея у столба»!]

Литераторы из клубов — это те умники, которые сочиняют пьесы.

Стоило Юань Шичану услышать, что сегодняшнюю историю собираются превратить в пьесу и передавать из поколения в поколение, подобно тому, как Бао Чжэн судил Чэнь Шимея, глаза его закатились, и он прямо на месте рухнул в обморок от злости.

-

Всё произошло ровно так, как и предполагал Сун Цююй: не прошло и полдня, как весть разнеслась по всем улицам и переулкам Столицы.

Многие книжники были потрясены тем, что эрудированный и мягкий по характеру шаньчжан замешан в деле о масштабных чистках целых девяти родов.

Но нашлись и те, чья мысль свернула совсем в другую сторону:

— Выходит, все эти дивные знамения сегодня случились лишь потому, что Вэньчан-дицзюнь узнал о несправедливости четвертого года правления Юнъэнь и решил восстановить справедливость за тогдашних соискателей ученых степеней?

— Вэньчан-дицзюнь и впрямь благоволит нам, ученым мужам. Это по-настоящему, я плачу.

Коррупция на имперских экзаменах в любую эпоху считалась тяжким преступлением, за которое не колеблясь применяли внесудебные расправы и суровые репрессии против всех родственников.

Отрезвленные потрясением студенты один за другим стали подавать прошения о тщательном расследовании Синьчоуских экзаменов четвертого года Юнъэнь.

Под давлением мистических знамений и ученого сословия нынешний Сын Неба отдал приказ провести всестороннее расследование этого дела.

Из-за причастности к нему Юань Шичан был лишен императором должности и заперт в собственном особняке в ожидании суда трех ведомств.

Сун Цююй думал, что Юань Шичан окажется главным злодеем и дотянет до финальной серии, но никак не ожидал, что тот погибнет так рано.

Никаких потерь среди хороших людей, злодеи получили по заслугам — всё идеально!

В отличном настроении Сун Цююй начал собирать вещи, и тут пришел Линь Канжуй.

Линь Канжуй заговорил о том о сём, лишь бы нарушить молчание:

— Разве ты не останешься в Академии еще на несколько дней?

Сун Цююй ответил вслух:

— Старшему брату еще нужно вернуться в Ведомство сыска и правосудия для подачи доклада.

А про себя подумал: [Главное здесь — атмосфера учебы слишком давит, останься я тут, Чжан Синюй точно будет каждый день заставлять меня зубрить книги. Убегаем, убегаем.]

Линь Канжуй усмехнулся про себя, не понимая, почему такой сообразительный человек, как Сун Цююй, так не любит учиться.

Сун Цююй:

— Братец Линь, хочешь пить?

Линь Канжуй:

— Занимайся своими делами, не обращай на меня внимания.

Сун Цююй и не стал церемониться, звонко отозвался и принялся аккуратно упаковывать кисти, тушь, бумагу и палитру Чжана Синюя.

Посмотрев некоторое время на то, как неуклюже Сун Цююй возится с хуэйской тушью и тушочным камнем из Дуаньси, Линь Канжуй не выдержал, поднялся и подошел помочь.

— Если ты завернешь тушечницу вот так, она непременно побьется, — принялся учить Линь Канжуй. — Нужно делать иначе: по всем четырем углам подложить побольше бумаги сюань.

Сун Цююй подпер подбородок рукой, наблюдая за работой рук Линь Канжуя, и время от времени согласно кивал:

— Оу-оу.

Видя его сосредоточенный вид, Линь Канжуй улыбнулся, и на душе у него стало немного легче:

— Я пришел сегодня, чтобы поблагодарить тебя.

— Поблагодарить? — Сун Цююй озадаченно поднял голову. — Меня?

Линь Канжуй мгновенно пришел в себя:

— Я имею в виду... большое спасибо за то, что составил мне компанию и поговорил, когда у меня было паршиво на душе.

Сун Цююй великодушно отмахнулся:

— Подумаешь! В другой раз, если у тебя снова будет плохо на душе, можешь в любой момент обращаться ко мне, я лучше всех умею утешать людей, чтобы они смотрели на вещи проще.

Как раз наоборот, ты лучше всех умеешь доводить людей до того, что им жить не хочется.

Даже такой бесстыдный наглец, как Юань Шичан, и тот упал в обморок от злости, доведенный Сун Цююем.

Линь Канжуй кашлянул и сменил тему:

— Кстати, я заметил, что в День рождения Вэньчана, когда Шаньчжан Янь признался в жульничестве на экзаменах, ты совсем не удивился?

Сун Цююй включил дурачка:

— Удивился, еще как удивился.

Линь Канжуй: ...

[Эх, что мне ему сказать? Не говорить же, что я догадался заранее?]

Линь Канжуй: !

Он перебрал в уме бесчисленные причины, почему Сун Цююй мог узнать об этом, но никак не ожил, что тот просто догадался!

[Да тут было легко догадаться.]

[Раньше этот молодой господин Янь в глубокой меланхолии говорил, что стал обузой для родителей. Под этой обузой вряд ли подразумевалось исключительно слабое здоровье — скорее всего, ради лечения сына Шаньчжан Янь был вынужден о чем-то просить Юань Шичана, из-за чего и согласился помочь тому с махинациями на экзаменах.]

[К тому же, в ту ночь, когда стало известно о «гибели» Юань Шичана, клан Юань переживал так, будто их родные отцы умерли. Не могли же они искренне относиться к Юань Шичану как к родному отцу, тут явно замешаны денежные интересы.]

[А самый главный довод в пользу этой догадки — тема Дня рождения Вэньчана идеально сочетается только с делом о коррупции на экзаменах.]

Линь Канжуй стоял с отвисшей челюстью, в очередной раз отчетливо осознавая всю глубину ума Сун Цююя.

С точки зрения обычного человека, всё это были совершенно несвязанные между собой вещи, но Сун Цююй сумел соединить их воедино — какова же сила наблюдения!

Уголки рта Линь Канжуя искривились в горькой улыбке: встреть он Сун Цююя чуть раньше, клан Фан не был бы сослан в Линнань, а она не скончалась бы от болезни...

В те годы чиновник Фан заподозрил неладное в Синьчоуских экзаменах и подал императору мемориал с обвинениями против Юань Шичана, но был оклеветан им же и брошен в тюрьму, за чем последовала ссылка всей семьи.

В голове Линь Канжуя созрел окончательный вывод, и он с предельной серьезностью принялся убеждать:

— Тебе следует учиться. Усердно учиться.

Если бы Сун Цююй поступил на государственную службу, сколько бы несправедливых и ложных обвинений исчезло в Поднебесной!

Сун Цююй заподозрил, что в Линь Канжуя вселилась какая-то нечисть, иначе с чего бы тому говорить столь крамольные вещи.

В день окончания старшей школы он поклялся небесам: скорее он умрет с голоду за пределами дома или бросится вниз отсюда, но больше никогда в жизни не возьмется за учебу.

Никакого «не буду — а потом распробовал» не предвиделось и в помине, никогда и ни за что!

В этот момент вернулся Чжан Синюй, и Сун Цююй тут же бросился к нему.

[Брат, выгони этого человека вон, к нему прилипла какая-то скверна!]

Линь Канжуй: ...

Чжан Синюй приподнял брови.

Глава 13

Когда три ведомства начали допрос Юань Шичана, Сун Цююй отправился туда поглазеть на представление.

Следствие вели совместно три ведомства: Министерство наказаний, Ведомство дознания и Великий судебный пересмотр. По закону простому народу не разрешалось присутствовать при разбирательстве, но дело о Дне рождения Вэньчана наделало столько шуму, что император лично разрешил простолюдинам слушать суд снаружи здания уездного управления.

Янь Жуньхэ дал показания: на четвертом году правления Юнъэнь Юань Шичан угрожал жизнью его сына, принуждая к жульничеству на экзаменах.

Юань Шичан разъяренно взревел:

— Чистая ложь! Когда это я тебе угрожал? В тот день твой сын был при смерти, и это я пригласил для него величайшего лекаря, да еще и подарил лекарства из собственного поместья, стоившие тысячи золотых! А ты теперь платишь за добро неблагодарностью и порочишь мое честное имя!

Янь Жуньхэ держался с достоинством и прямо:

— Если не ради того, чтобы шантажировать меня моим сыном, с какой стати господин Юань стал бы приглашать лекаря и дарить лекарства?

Стоявший за воротами управления Сун Цююй потер подбородок.

[Эм? Почему это выражение показалось мне смутно знакомым?]

[А, вспомнил, оно очень похоже на «не ты же сбил, почему помогаешь подниматься».]

[Ха-ха-ха, и правда похоже. Но Шаньчжан Янь не какой-нибудь бесстыдный мошенник, он не станет устраивать базарные склоки.]

Юань Шичан мысленно взревел: «Еще как станет!»

Он же не дурак — такая махинация, как коррупция на экзаменах, стала бы он брать взятку от Янь Жуньхэ, честного чиновника, который с первого взгляда казался законченным занудой?

Он пригласил врача и подарил лекарства лишь для того, чтобы перетянуть Янь Жуньхэ на свою сторону. В конце концов, этот лучший выпускник имперских экзаменов пользовался глубоким доверием Сына Неба, и даже если он не был их человеком, нельзя было допустить, чтобы он переметнулся к политическим врагам!

http://bllate.org/book/40058/5081557