Готовый перевод The Real Killer Can Hear My Thoughts / Убийца слышит мои мысли: Детектив в ловушке игры: Глава 2

Получив согласие Чжан Синюя, Сун Цююй подпрыгнул и в два счета преодолел несколько метров.

Радостно толкнув дверь кабинета Чжан Синюя, он действительно увидел на столе лежавший там складной веер. Сун Цююй поднял его и раскрыл.

Провозившись добрую половину дня, он чуть не вымочил весь веер водой, но рыбы на нем так и не выплыли, чтобы кого-нибудь укусить.

Чжан Синюй неторопливо вошел в кабинет. Сун Цююй поднял голову, и Чжан Синюй спросил:

— Рыба укусила?

Сун Цююй честно ответил:

— Нет.

Чжан Синюй взял складной веер, обмакнул палец в чистую воду в чашке.

Сун Цююй придвинулся ближе, желая стать свидетелем чуда, однако Чжан Синюй прямо на его глазах проткнул бумагу веера, протянул длинные пальцы и щелкнул Сун Цююя по лбу.

Ай!

Сун Цююй, поморщившись от боли, схватился за лоб и уставился на Чжан Синюя круглыми от удивления глазами.

Чжан Синюй мягко произнес:

— А теперь укусила?

Сун Цююй: …

Чжан Синюй сложал веер:

— Раз уж ты зашел в кабинет, давай-ка проверим твои познания.

Брови Сун Цююя задергались: [Конец света!]

Касательно всяких там книг — он к ним и пальцем не прикасался! Если в прошлой жизни в университете он и не заваливал экзамены, то исключительно благодаря помощи сострадательных преподавателей-бодхисаттв.

Чжан Синюй спросил:

— Спрошу тебя: «То, что постижение принципов заключается в выверке вещей, означает стремление исчерпать мои познания вплотную через соприкосновение с вещами и проникновение в их суть», — откуда это взято и что означает?

Сун Цююй был готов заплакать, его глаза забегали туда-сюда.

[Может… притвориться, что упал в обморок? В этом деле я мастер, хе-хе.]

Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как Чжан Синюй отыскал на столе указку и положил ее перед собой.

— Думай не спеша, торопиться некуда, — Чжан Синюй с легкой улыбкой добавил: — Сегодня у старшего брата есть время.

Сун Цююй посмотрел то на Чжан Синюя, то на указку на столе, и его ноги задрожали.

Двоечник Сяо-Сун смиренно подал голос:

— Старший брат, а можно… обойтись без порки?..

Чжан Синюй постучал указкой по столу:

— Протяни руку.

Сун Цююй тут же подумал, что лучше бы его выпороли, по крайней мере, на мягком месте мяса больше.

Под пристальным взглядом Чжан Синюя Сун Цююй дрожащей рукой протянул ладонь вперед, как вдруг за дверью раздался голос:

— Молодой господин, евнух Чжан из дворца прибыл.

Сун Цююй пришел в неописуемый восторг: [Огромное спасибо евнуху Чжану за спасение моей собачьей жизни!]

-

Евнух Чжан прислуживал самому императору; его голос был тонким и пронзительным, и, толкнув дверь с заломленными в изящном жесте пальцами, он расплылся в улыбке:

— Талантливый молодой ученый, занявший третье место на экзаменах, император велел мне передать вам устное указание.

Услышав, что это воля самого императора, Чжан Синюй уже собрался закатать полы халата и отвесить поклон, но евнух Чжан удержал его:

— Император особо наказал: юному таланту кланяться не нужно.

— Благодарю евнуха за хлопоты, — поинтересовался Чжан Синюй: — Не подскажете, какова воля императора?

Евнух Чжан с лучезарной улыбкой произнес:

— Третьего дня второго месяца, в День рождения Вэньчана, император желает, чтобы вы вместе с господином Юанем отправились в Академию Байтань помолиться о благополучии всех ученых мужей Поднебесной.

День рождения Вэньчана — это день памяти Вэньчан-дицзюня.

Этот божественный владыка ведает успехами на поприще ученых степеней, богатством и знатностью, пользуясь глубоким почитанием среди людей пера. Аристократия и влиятельные кланы относились к Вэньчан-дицзюню с крайним благоговением.

Евнух Чжан улыбнулся:

— Император не перестает расточать похвалы вашему таланту, молодой господин, иначе в День рождения Вэньчана он бы ни за что не позволил вам…

[Ох-хо-хо, похоже, в этот День рождения Вэньчана стрясется беда.]

Горло евнуха Чжана сжалось, и все слова лести, заготовленные для Чжан Синюя, застряли на полуслове.

[Только вот интересно, кто же окажется тем несчастным, кто в День рождения Вэньчана погибнет жертвой «закона Конана»?]

Лицо евнуха Чжана задергалось в судороге, а ноги сделались ватными.

Какая еще смерть?

И что это за Конан такой?!

От автора:

Запускаю новое произведение, разыграю сто красных конвертов для любопытствующих малышей!

Глава 2

По повелению императора Юань Шичан вместе с новоиспеченным ученым, занявшим третье место на экзаменах, отправился в Академию Байтань совершить жертвоприношение Вэньчан-дицзюню.

Шаньчжан Академии Байтань доводился Юань Шичану старым знакомым. Увидев ожидавшего у подножия горы Шаньчжана Яня, Юань Шичан спешился и направился к нему.

— Брат Жуньхэ.

Шаньчжан Янь почтительно сложил руки перед грудью:

— Господин Юань.

Юань Шичан поддержал его за локоть:

— Брат Жуньхэ, к чему эти церемонии…

[У этого Шаньчжана Яня и физиономия! Просто потрясающе!! Не зря его называют красавцем с прекрасной бородой: развевающиеся усы, широкие одежды, просто истинный бессмертный юноша!]

[Однако —]

[Если судить по извечным законам жанра, люди вроде Шаньчжана Яня — писаные красавцы с безупречной репутацией — тц-тц, либо убийцы, либо жертвы убийства!]

Звонкий голос разнесся эхом под многоярусными горными воротами.

Шаньчжан Янь на мгновение осекся.

Шдщий рядом Юань Шичан слегка приподнял брови, выискивая взглядом источник звука.

Новоиспеченный ученый красовался в алых официальных одеждах, его нефритовая осанка и благородный облик напоминали сосну или кипарис, однако из-за его плеча выглядывала чья-то голова. Хотя этот человек вел себя скрытно, глаза у него были поистине прекрасными — чистыми и лучистыми, словно пара жемчужин.

[Господин Юань тоже находится в немалой опасности, ведь человек его склада…]

Не успел Сун Цююй развить свою мысль дальше, как Чжан Синюй протянул руку и силой втиснул его голову обратно за свое плечо.

Обладающий внушительным ростом Чжан Синюй надежно загородил его спереди, и Сун Цююй больше ничего не смог разглядеть. Он дважды попытался подняться на цыпочки, но оба раза Чжан Синюй безжалостно пресекал его попытки.

Ну и ладно.

Энтузиазм Сун Цююя в расследовании преступлений был безжалостно подавлен, и он уныло сжался за спиной Чжан Синюя.

Юань Шичан: ?

Что значит «ведь человек его склада…», какого именно склада? И в каком это смысле он [находится в немалой опасности]!

Бросить фразу на половине — разве так поступают порядочные люди!

Горло Юань Шичана перехватило, а на лице запечатлелось обиженное выражение.

Чжан Синюй же, казалось, вовсе не замечал спешки своего вышестоящего начальника, и безмятежно произнес:

— Весенняя прохлада пробирает до костей, а у подножия горы еще и ветер свищет. Прошу вас, господин, пройти в главный зал.

Староста зала Академии Байтань не слышал мыслей Сун Цююя и понятия не имел, что произошло, заметив лишь дурное расположение духа Юань Шичана, он поспешно подхватил разговор:

— Верно, в эту пору легче всего простудиться, на кухне для всех господ уже заварили имбирный чай.

Юань Шичан бросил взгляд в сторону Сун Цююя.

Тот от скуки ковырял ногти: на мизинце, остриженном накануне, обнаружился заусенец, и он украдкой потер его о бирюзовую вставку на поясном ремне Чжан Синюя.

Потерев так несколько раз, он заметил, как идущая впереди основная группа людей двинулась вперед.

Чжан Синюй тоже зашагал следом, и Сун Цююй, продолжая полировать ноготь, послушно поплелся за ним. Чжан Синюй внезапно обернулся, и Сун Цююй тут же озарил его милейшей улыбкой.

Чжан Синюй окинул его парочкой взглядов и, не произнеся ни слова, продолжил путь.

Убедившись, что ноготь приведен в порядок, Сун Цююй спрятал руки в рукава и послушно зашагал за Чжан Синюем вглубь Академии.

-

До Дня рождения Вэньчан-дицзюня оставалось еще два дня, и староста академии заранее подготовил для них покои.

Академия Байтань являлась императорским учебным заведением, и учиться здесь могли преимущественно лишь отпрыски знатных и именитых семейств, то же касалось и наставлявших их учителей.

Один из преподававших здесь ученых мужей приходился Чжан Синюю старым близким другом. Выпив имбирного чая, он вызвался проводить Сун Цююя и Чжан Синюя до их комнат.

Сун Цююй на редкость вел себя тихо, всю дорогу прислушиваясь к беседе Чжан Синюя с Линь Канжуем.

Линь Канжуй отличался от прочих: он не стал поздравлять Чжан Синюя с успешной сдачей императорских экзаменов и вхождением в число учеников самого Сына Неба, и речь их шла вовсе не о государственных делах, а о старых приятелях и забавных случаях из прошлого.

В манере речи Линь Канжуя не было ни малейшего намека на лесть или зависть, равно как и менторского ментороподобного поучения всех и вся свысока.

Он был мягок, утончен, к тому же красив лицом, вот только…

Как жаль.

[Первое правило детективных историй: меньше всего подозрений вызывает тот, кто виновен с наибольшей вероятностью!]

[Если бы Линь Канжуй и Чжан Синюй были совершенно чужими людьми, он мог бы сойти за хорошего парня, но раз уж он — закадычный друг Чжан Синюя, вероятность того, что он окажется убийцей, составляет целых восемьдесят процентов.]

[Вот только интересно, кого он решит прикончить первым.]

Линь Канжуй потерял бдительность, оступился на каменной ступени и слегка качнулся.

Чжан Синюй поддержал Линь Канжуя:

— Ты в порядке?

Линь Канжуй поднял голову и встретился взглядом с глубокими, непостижимими глазами Чжан Синюя. В сердце у него шевельнулся испуг, он отвел взгляд и негромко произнес:

— …Все в порядке.

— Будь аккуратнее, — Чжан Синюй отдернул руку, его голос звучал ровно: — Поднимаясь по каменным ступеням, легче всего оступиться и оплошать.

Линь Канжуй поджал губы и ничего не ответил.

Наблюдавший за этим со стороны Сун Цююй не удержался от внутреннего вздоха.

[Из собачьей пасти Чжан Синюя отроду не вылетало ничего хорошего, а тут он мало того что не стал язвить, так еще и проявил заботу.]

[И правда, сколь бы мерзким ни был негодяй, при встрече со старым другом он на мгновение начинает походить на человека.]

Сам того не желая, Линь Канжуй, несмотря на царивший в душе беспорядок, услышав эти слова, невольно усмехнулся.

Хлесь! Веер Чжан Синюя опустился на макушку Сун Цююя.

Уголки губ Чжан Синюя тронула улыбка, а голос прозвучал мягко:

— Малыш Бао, смотри под ноги.

Сун Цююй: …

Это прозвище, от которого у него темнело в глазах, было его детским домашним именем, страшно ущемлявшим его мужское достоинство.

— Я же просил так меня не называть! — пробурчал Сун Цююй про себя. Этот по фамилии Чжан просто невыносим, когда находится рядом со мной.

Линь Канжуй снова тихонько хмыкнул, но тут же о чем-то вспомнил, оборвал смех и, храня молчание, повел их обоих к жилым флигелям.

Миновав лунообразную арку в стене, они оказались перед коридором, по обе стороны которого тянулись ряды комнат.

Оглядевшись по сторонам, Сун Цююй не удержался от вопроса:

— Сколько же здесь комнат, неужели все заселены?

Линь Канжуй ответил:

— Всего в академии двести семьдесят восемь комнат, практически все заняты.

[Помнит до такой степени точно… Неужели способ убийства как-то связан с общежитием?]

Дыхание Линь Канжуя на мгновение замерло.

Некоторые двери в комнаты были приоткрыты, и Сун Цююй заглянул внутрь, вытянув шею.

Боковым зрением Линь Канжуй украдкой покосился на Сун Цююя: тот подпер подбородок пальцами, а его глаза сузились полумесяцами, отчего он выглядел невероятно загадочным.

На самом же деле в мыслях Сун Цююя вовсю голосили луговые собачки: [Ох ты ж елки-палки, больше двухсот комнат! Если обходить их все по очереди, так ведь и ноги можно стереть до состояния тонких палочек!]

Линь Канжуй про себя: …вообще-то ноги так не устают.

[Как подумаю, так сразу ноги начинают болеть!]

[Ладно-ладно, сначала заглянем в комнату к Линь Канжую, вдруг там найдутся какие-нибудь зацепки.]

Сун Цююй непринужденным тоном обратился к Линь Канжую:

— Брат Линь, а где твоя комната? Я что-то внезапно захотел пить, можно нам зайти к тебе попить чаю?

Пальцы Линь Канжуя непроизвольно сжались, и слова отказа уже вертелись на кончике языка, когда стоявший рядом Чжан Синюй вдруг обронил:

— Неудобно?

Линь Канжуй посмотрел на Сун Цююя, чье миловидное лицо так и светилось азартом и предвкушением, а затем перевел взгляд на Чжан Синюя — фениксовые глаза последнего сверкали, словно острые клинки.

http://bllate.org/book/40058/5081545