Готовый перевод First-Person Non-Plural / Первое лицо единственного числа: Глава 2

Тьма кишела призраками.

Айзек мог описать своё нынешнее положение только так. Вокруг царил непроглядный мрак, он не видел даже собственных пальцев, но, как ни странно, чувствовал снующие вокруг тени — то ближе, то дальше, злобно скалящиеся, замышляющие недоброе.

Ни света, ни звуков, но он улавливал какой-то невыразимый шёпот и рычание, бьющие прямо по нервам. Голова была тяжёлой, гудящей, саднящей. Коснувшись её рукой, он ощутил влагу, но больше — сухость, похожую на... уже запекшуюся кровяную корку. Айзек попытался встать, но едва приподнял корпус, как нахлынувшая волна головокружения и тошноты лишила его последних сил.

Где я? Что произошло? Какого чёрта здесь творится?!

Эти вопросы беспрестанно крутились в голове Айзека. Он кричал и звал на помощь, надеясь получить хоть какой-то отклик — дружелюбный или враждебный, неважно. Лишь бы знать, что он не один, что его не бросили в одиночестве в каком-то забытом богом месте.

Тёмные силуэты подбирались всё ближе, и в сердце Айзека внезапно вспыхнуло убийственное намерение.

Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем до слуха донеслись человеческие голоса и окружающая тьма рассеялась. Как только он почувствовал себя в безопасности, его пронзило острое ощущение: за ним неотступно следит какое-то опасное крупное хищное существо.

Надо что-то предпринять, подумал он.

Доктор Лектер мягко потирал запястье; под прикрытием манжета никто не видел, что кожа там покраснела и припухла. Он получил запись от четы Коста три дня назад. Настроение у него тогда было скверное: в конце концов, Уилла он действительно считал другом, и финал их истории вызывал у него искреннее сожаление. Впрочем, даже если бы ему предоставили второй шанс сделать выбор, исход, пожалуй, остался бы прежним.

— Прошу прощения, доктор Лектер, — Дейзи на мгновение умолкла. Всего десять минут назад Айзек напал на психотерапевта, пытавшегося с ним объясниться.

Доктор Лектер примирительно улыбнулся Дейзи:

— Вы ни в чём не виноваты, мадам. Ни один из нас не мог предвидеть подобного.

Это не было пустой вежливостью: судя по прежним записям врача, состояние Айзека нельзя было назвать хорошим, но агрессивным он отнюдь не являлся — он просто не реагировал на внешние раздражители. Доктор предполагал, что это могло быть вызвано самоизоляцией из-за пережитого потрясения, а потому посоветовал чете Коста пригласить профессионального психотерапевта для беседы, способной улучшить текущее положение дел.

В отличие от виноватых и тревожных супругов Коста, в душе доктора Лектера поднялось немалое любопытство. Сегодня была их первая встреча после получения этого заказа, и прежние заключения врача служили ему лишь ориентиром — в вопросах душевных недугов он больше доверял собственному опыту. А по его наблюдениям, человек, действительно утративший способность воспринимать внешние раздражители, вряд ли стал бы беспричинно нападать на него.

— Тем не менее, я хотел бы разобраться в этом происшествии досконально, — доктор Лектер с сожалением вздохнул. — Если только он не столкнулся с поистине грандиозными переменами в жизни, мне трудно поверить, что младший мистер Коста мог дойти до такого состояния.

Супруги Коста горько улыбнулись про себя: всё случившееся походило на настоящий кошмар.

Кивен похлопал Дейзи по руке и заговорил:

— Мы не скрывали ничего намеренно, просто сами до конца не понимаем, что именно произошло...

* * *

Шесть месяцев назад, после Рождества.

Айзек умел хранить секреты, но для столь судьбоносного решения в его жизни явно не было смысла соблюдать конспирацию. Проведя ночь накануне в состоянии избыточного возбуждения, на следующее утро он едва дождался завтрака, чтобы нетерпеливо объявить новость:

— Леди и джентльмены, я женюсь!

Рикардо остолбенел от этого известия. Бросив взгляд на самодовольного внука и поджавшего губы тощего парня, старик опустил голову и принялся яростно жевать кусок индейки, нанизанный на вилку. Плевать, в конце концов, он и так знал, что этот день настанет. Он — старый либеральный ковбой, он... да целая футбольная команда его правнуков отрастила крылья и улетела прочь!

Дейзи невозмутимо кивнула:

— Поздравляю. Давайте назначим дату, мы ещё не знакомы с мамой и папой Спенсера.

Кивен тоже выглядел невозмутимым. Он не стал распространяться, но одним своим видом дал понять, что не имеет против этого ничего против.

По сравнению с четой Коста, по-настоящему обрадованными этой новостью оказались только Лили и Энн. Этузиазм двух тетушек едва не сбил Айзека с ног: стоило ему лишь заикнуться о планах, как они тут же засыпали его соображениями и советами на все лады, а уровень их профессионализма не уступал лучшим свадебным распорядителям. В обычных обстоятельствах Айзек при первой же возможности упорхнул бы из такого места, но раз уж дело касалось его собственного брака... хм, на самом деле именно он во всей этой затее проявлял наибольший энтузиазм.

— Погодите-ка! — Лили вдруг кое о чём вспомнила. — Дейзи, ты же хорошо разбираешься в законах разных штатов, как сейчас обстоят дела с процедурой межштатной миграции? Насколько я помню, однополые браки разрешены всего в пяти штатах? Вашингтон и Невада в этот список точно не входят.

— Вашингтон, должно быть, скоро подтянется, — подал голос Кивен. — До меня доходили слухи, городской совет как раз работает над этим законопроектом.

— Вашингтон? — Лили покачала головой. — Уж слишком близко к Обаме. Кивен, ты ведь не забыл, что этот парень выступает против подобного?

— Пока конгресс не вмешивается, его протесты ничего не изменят, — рассудил Кивен вполне объективно. — А как только закон примут, даже апелляции в Верховный суд с требованием отменить его не возымеют действия.

Разумеется. Верховный суд крайне редко отменяет решения местных инстанций. Айзек прикинул шансы и счёл перспективы весьма радужными: в его памяти, и без того уже подёрнутой туманом, Вашингтон должен был легализовать однополые браки как раз в ближайшие пару лет.

Знал бы он, чем всё обернётся, ни за что не стал бы читать те новости с праздным любопытством. Айзек мысленно выругал себя.

Позднее, вспоминая поведение Кивена и Дейзи в тот день, он удивлялся их чрезмерному спокойствию.

— В тот вечер ты был до неприличия возбуждён, и кроме этой новости, я не вижу других причин, — таков был ответ Дейзи. Заявление же Кивена оказалось предельно простым и грубым: — Твоя мама мне рассказала.

В отличие от объявления домашним, с ОРП дела обстояли несколько сложнее. Первым делом Айзеку требовалось подать рапорт об увольнении.

Хоч, как обычно, был завален бумагами, когда Айзек постучал и вошёл, положив на его стол папку. Он застыл на месте, не уходя. Интуиция подсказала Хочу, что что-то произошло — возможно, это дело о личной просьбе, или сомнения по поводу предыдущего отчёта, или что-то ещё. Однако жизнерадостное выражение лица Айзека подсказывало, что дурных вестей ждать не стоило.

А затем он открыл ту самую папку — рапорт об отставке.

Хоч мгновенно сообразил, к чему всё идёт, и, слегка приподняв брови, позволил себе редкую улыбку:

— Мне... поздравить тебя?

— Ради бога, конечно, да.

Эта новость стремительно облетела весь отдел. После смены все коллеги до единого собрались вместе. Морган подверг бурной критике побег Айзека из рядов бюро, но тот с победным видом перевёл стрелки на самого обвинителя:

— Или ты хочешь, чтобы Рид уволился?

Красавчик-шоколадка мгновенно умолк. Спустя пару мгновений он наполнил до краёв стакан со словами:

— Давайте выпьем за то, что Кид остался с нами!

Айзек потратил ровно секунду на раздумья — набить ли наглецу морду или поддержать тост, — после чего решительно выбрал второе.

Дамы были крайне опечалены, Гарсия даже расплакалась. Впрочем, прежде чем Айзек успел её утешить, пышнотелая девушка сквозь слёзы рассмеялась, заявив, что теперь ей станет чуточку спокойнее, когда группа отправляется на выезды.

Росси отнёсся к этому философски:

— Даже если ты уйдёшь, впереди ещё немало наших общих посиделок.

А самым надёжным, как всегда, оказался Хоч. Он пообещал Айзеку чертовски искреннее рекомендательное письмо и даже обсудил с ним возможное направление будущей деятельности — с такой серьёзностью, что Айзек был глубоко растроган.

Фортуна благоволила Айзеку: спустя полмесяца он получил приглашение от Разведывательного управления Министерства обороны, где как раз формировалась специальная переговорная группа, куда его и порекомендовали. Единственным сюрпризом стало то, что рекомендателем оказался тот самый консультант, с которым он познакомился во время совместной операции с ЦРУ.

— Мы изначально планировали привлечь тебя, просто опасались, что ты не захочешь бросать работу в ФБР. Кто бы знал, что ты уволишься по собственной воле, — пухлощекий профессор лучился благодушием. — Ты рождён для этого места.

Айзек тоже был доволен: трудиться под началом людей, ценящих твои таланты, куда приятнее, чем начинать всё с нуля в другом месте.

Так Айзек зажил размеренной жизнью офисного сотрудника с девяти до пяти, в свободное время обустраивая их будущий дом, и наконец-то завершил помолвку к своему полному удовлетворению. Рид в ОРП, если не считать первых дней, когда он по привычке путал имена, вёл себя абсолютно нормально. Разумеется, учитывая специфику работы бюро, подразумевающую постоянные разъезды, Риду приходилось названивать по семь-восемь раз на дню. Морган от такого приторного умиления только кривился, а Росси с беспокойством поглядывал на Хоча.

Джей-Джей и Эмили с разочарованием констатировали, что коэффициент застенчивости в характере Рида стремительно падает. И этот парень ещё с пеной у рта доказывал, что это его обычный ритм жизни... Ладно, после недолгого обсуждения они сошлись во мнении, что тут явно не обошлось без дурного влияния.

Всё было прекрасно. Перед самой командировкой Айзек даже пообещал привезти Риду сувенир, но в итоге...

* * *

— Мистер Коста, — голос доктора Лектера звучал сдержанно и веско. — Вы хотите сказать, что младший мистер Коста сначала получил травму головы, а затем всё это время содержался взаперти, пока его не обнаружила полиция?

Кивен кивнул:

— Коллеги Айзека утверждают именно так.

Он относился к этой версии с огромным скепсисом. Однако сколько бы он ни расспрашивал, в ответ ему неизменно твердили одно и то же.

— У меня есть кое-какие сведения о месте, где держали Айзека, — подал голос всё это время молчавший Рид. — Давным-давно там располагалась подпольная научно-исследовательская лаборатория, которую после ухода сотрудников выкупил некий богач. Он переоборудовал её...

При воспоминании о добытых материалах лицо Рида помрачнело ещё сильнее. Он верил в доброту людей, но никогда не умалял масштабов человеческого зла. Одни едва сводят концы с концами, в то время как другие, обладая колоссальными богатствами, маются от душевной пустоты и ищут извращенных развлечений. Рид абсолютно не укладывал в голове, как эти нувориши могли находить радость в созерцании того, как их собратья по роду людскому отчаянно борются за выживание и безумствуют, убивая друг друга.

Рид не знал, что именно сотворил Айзек, раз на него ополчился переговорщик противоположной стороны — об этом в отчётах не было ни слова. Ему оставалось лишь анализировать сухие факты с точки зрения здравого смысла: Айзек чем-то разозлил врага или тот просто сорвался; затем Айзек получил ранение. Судя по безжалостности владельца убежища из досье, если он не прикончил пленника на месте, значит, рассчитывал выжать из него куда большую выгоду — будь то рычаг давления или источник ценной информации. После этого Айзека перевезли в подходящее для допросов помещение, а люди Айзека тем временем перешли в наступление и нанесли врагам сокрушительный удар. Те, кто отвечал за конвоирование и допрос пленника, были вынуждены бросить всё и спешить на соединение с остальными, а в последовавшей перестрелке кто-то погиб, кто-то получил тяжёлые ранения.

Поле стечения обстоятельств свои попросту не смогли отыскать Айзека вовремя.

— ...Полиция обнаружила Айзека лишь четыре дня спустя. То место пустовало и было опечатано с тех пор, как пять лет назад арестовали его владельца, с тех пор им никто не занимался. Изначально объект строился как научно-исследовательский комплекс, а после смены владельца его дополнительно перестроили, так что получилась практически изолированная тюрьма высокой степени защиты, — в голосе Рида звучала ярость, что случалось с ним крайне редко.

Доктор Лектер уловил эту нотку с поразительной проницательностью:

— В месте заключения было что-то особенное?

— Это была допросная. А до того — игровая комната того безумного богача. Стоило закрыть дверь, и пространство становилось абсолютно герметичным, — Рид прикусил нижнюю губу и продолжил: — Он называл это ареной. На роль гладиаторов выбирали людей из групп риска: их заманивали туда обманом под разными предлогами, превращая в игрушки для богача, заставляя убивать друг друга. Доктор Лектер, вы слышали об экспериментах по сенсорной депривации?

Доктор Лектер кивнул: это лежало в области психологии. Сенсорная депривация — особое состояние, при котором человек оказывается полностью отрезаным от внешних раздражителей, а его органы чувств не получают никаких сигналов извне. Глаза ничего не видят, уши ничего не слышат, тело лишено даже осязания из-за связывающих его пут. Если подобное состояние длится больше трёх суток, у девяноста процентов людей развиваются патологические психологические отклонения. Напряжение, тревожность, бред, самовнушение, рассеянность внимания, заторможенность мышления вплоть до галлюцинаций. Всё это сопутствует процессу сенсорной депривации, и прекращение эксперимента вовсе не означает, что симптомы исчезнут мгновенно. Напротив, в этот период все психические функции получают ту или иную степень повреждения, и на восстановление требуется время.

А та среда, в которой находился Айзек, пожалуй, вполне могла сойти за камеру-одиночку, из которой невозможно выбраться изнутри.

— Вы полагаете, что младший мистер Коста сейчас страдает от посттравматического стрессового расстройства? — Если вспомнить то недавнее нападение на него самого, это действительно очень походило на симптоматику сильнейшего нервного перенапряжения. Но с той оговоркой, что человек находится в сознании.

— Доктор Лектер, если мне не изменяет память, три года назад Айзек уже обращался к вам за консультацией, — тихо произнёс Рид. — Вы помните причину его визита?

Доктор Лектер слегка замер.

Айзек же продолжил напрямую:

— В месте, где содержался Айзек, в прошлом творились страшные вещи. Все те люди были жертвами, но стоило им поднять оружие на товарищей по несчастью, как они сами превращались в палачей. Я боюсь, что Айзек тоже подвергся этому влиянию... Иначе, судя по прогнозам врачей, он должен был прийти в себя гораздо раньше.

http://bllate.org/book/40044/5078693

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь