Атмосфера за столом уже была весьма напряженной, но Су Чэньян задал этот вопрос таким беспечным тоном, что Шэнь Цзяе лишь искоса взглянул на него, а затем перевел взгляд на того молодого человека, который все громче спорил с заведующим Се. Через мгновение Шэнь Цзяе взял бокал, стоявший перед Су Чэньяном, и, не говоря ни слова, залпом осушил его.
Разногласия за соседним столом утихли именно из-за этого его действия. Вслед за этим Шэнь Цзяе взял со своего стола бамбуковый кувшин с вином и наполнил бокал снова. На этот раз он встал, обеими руками — одной снизу, другой за корпус — приподнял бокал и произнес несколько слов, обращаясь к старику.
Он говорил на местном наречии. Су Чэньян, подперев подбородок рукой, поднял глаза, наблюдая за его красивым профилем. После того как Шэнь Цзяе закончил говорить и снова допил все до дна, выражение лица старика заметно смягчилось. А того молодого человека, который все никак не унимался, окружившие его люди несколько раз дернули за рукав, и, хотя лицо его все еще выглядело недовольным, он сдержался и замолчал.
Заведующий Се, видя это, поспешно обошел стол и принялся уговаривать тех людей вернуться на свои места. Шэнь Цзяе сел, взял палочки и уже собирался продолжить ужин, когда услышал вопрос Су Чэньяна:
— Что ты им сказал?
Шэнь Юй тоже проявил любопытство, вытянувшись со своего места рядом с Су Чэньяном:
— Да, преподаватель Шэнь, что вы сказали? Всего несколько фраз — и местные задиры сразу притихли.
Услышав, как он называет людей из семьи Гао местными задирами, Шэнь Цзяе едва сдержал улыбку, но быстро принял обычный невозмутимый вид и объяснил:
— Просто напомнил им, что не стоит из-за одной чарки вина наживать себе врагов. Если квоту на инвестиции отдадут деревне Цзяшань, правительство больше не выделит субсидии.
— Не зря мы с вами однофамильцы, умеете вы припечатать, — Шэнь Юй поднял большой палец вверх в сторону Шэнь Цзяе, а затем обнял Су Чэньяна за плечи, прикрываясь веером, прошептал: — Похоже, ближайшие несколько дней мы можем ходить по деревне Сякси с высоко поднятой головой. В конце концов, эти старики ради денег не посмеют нам перечить.
Шэнь Юй явно перебрал лишнего и болтал, не думая. Су Чэньян налил ему бобового чая, чтобы заткнуть рот, а сам продолжил смотреть на человека, сидевшего по другую сторону.
Яркий белый свет лампы падал на лицо Шэнь Цзяе, отчего его кожа казалась особенно гладкой и нежной. Су Чэньян медленно придвинулся ближе и почувствовал, как опущенные ресницы того едва заметно дрогнули.
Положив ему в тарелку кусочек рыбы, Су Чэньян в хорошем настроении спросил:
— Зачем ты выпил за меня?
Словно ожидая такого вопроса, Шэнь Цзяе невозмутимо посмотрел на него, и его губы, влажные от рисового вина, слегка разомкнулись, чтобы произнести весьма формальный ответ:
— Потому что вы важные гости в нашей деревне.
***
После того как люди из семьи Гао ушли, староста Асай вскоре узнал об этом инциденте и пришел поговорить с Су Чэньяном. Он говорил так искренне и обстоятельно, что было видно: он до смерти боится, что инвесторы разочаруются и отдадут квоту на строительство термального отеля и развитие туризма деревне Цзяшань, которая вечно конкурирует с ними. В таком случае вся деревня Сякси осталась бы в большом убытке.
Шэнь Цзяе не был жителем деревни Сякси, и его это мало интересовало. Насытившись, он несколько раз под столом взглянул на время в телефоне и, наконец, воспользовавшись тем, что заведующий Се ушел с Су Чэньяном в уборную, сказал Шэнь Юю, что уходит первым.
Шэнь Юй выпил больше всех за их столом и сейчас говорил с трудом. Шэнь Цзяе увернулся от его попытки закинуть руку ему на шею и, не обращая внимания на его бормотание, быстрым шагом направился в сторону темного коридора.
Сегодня вечером почти вся деревня собралась на площади перед воротами, и яркие, праздничные огни освещали даже небосвод. По сравнению с этим в самой деревне было гораздо тише, лавки вдоль главной улицы уже погасили свет. Пройдя совсем немного, Шэнь Цзяе встретил двух туристок, сидевших под деревом.
Это были две девушки, судя по виду — студентки. Шэнь Цзяе услышал, как они оживленно обсуждают сегодняшний праздник.
Когда он проходил мимо, одна из них, рассматривавшая фотографии на камере, подняла голову и взглянула на него. Это был случайный взгляд, но девушка вдруг окликнула его.
— Здравствуйте, — произнесла она на стандартном путунхуа. — Можно вас сфотографировать?
Вероятно, опасаясь, что Шэнь Цзяе не поймет их намерений, девушка добавила:
— Мы изучаем этнологию, приехали сюда собирать материал. Фотографии нужны только для исследований, больше ни для чего.
Встретившись с полным надежды взглядом девушки, Шэнь Цзяе покачал головой и ответил на местном наречии.
Девушка не поняла слов, но по его тону поняла, что получила отказ, и на ее лице отразилось разочарование. Шэнь Цзяе не стал задерживаться. На самом деле, за последние пару лет приезжих в деревне стало больше, и многие туристы, видя их наряды, то и дело наводили камеры или телефоны. Староста даже просил всех жителей позволять гостям фотографировать, если те не переходят границы дозволенного.
Поэтому Шэнь Цзяе уже не раз оказывался в объективах, но чтобы кто-то, подобно этой девушке, сначала вежливо спрашивал разрешения — такое случалось нечасто.
Пройдя еще несколько шагов, он вдруг услышал давно забытую кантонскую речь и снова обернулся.
Девушки все еще стояли на месте, обсуждая что-то на кантонском диалекте и глядя ему вслед. Увидев, что он обернулся, девушка с камерой просияла и, подбежав к нему, спросила:
— Вы согласны?
Шэнь Цзяе сам не знал, о чем думал в тот момент. Он опустил взгляд на профессиональную камеру в руках девушки и на этот раз спросил на кантонском:
— Вы правда используете снимки только для исследований?
— Конечно! — радостно воскликнула девушка. — Оказывается, вы говорите по-кантонски, и так хорошо! Вы учились в Гуандуне?
Шэнь Цзяе не ответил на ее вопрос, лишь сухо бросил:
— Тогда снимайте.
Девушка не стала просить о каких-то вычурных позах, она лишь использовала деревенские улочки и жилые дома в качестве фона. Она сделала несколько десятков снимков Шэнь Цзяе с разных ракурсов.
Перед объективом Шэнь Цзяе не выказывал ни смущения, ни скованности, как другие сельские жители. Его манера держаться была очень естественной, он словно понимал тонкости съемки и охотно подыгрывал фотографу. Затвор камеры в руках девушки щелкал без остановки, а она не переставала восхищаться.
Когда все было закончено, девушка подошла к нему, чтобы пожать руку и поблагодарить, а также рассказала, в каком университете в Гуанчжоу они с подругой учатся, предложив при случае заглянуть к ним в гости.
http://bllate.org/book/39989/5070903
Сказали спасибо 0 читателей