Готовый перевод Pearlless Autumn Painting / Картина осеннего дождя: Без жемчуга: Глава 8

Чжань Лин, закончив с этим, снова повернулась и побежала к Сяо Душуэю, сдавленно произнося: — Не двигайтесь, Капитан Сяо! Я посмотрю рану… Простите, если бы не защита меня, вы бы не пострадали от его удара…

Янь Чэньюань убрал длинную флейту и перевёл взгляд на стоявшего неподалёку Сяо Душуэя.

Тот умудрился сам выбраться из стены, затем потратил все оставшиеся силы на тот огненный шар и теперь опирался о стену с помощью магического артефакта. Губы его были в кровавой пене, а сам он издалека смотрел прямо на него, встречаясь с ним взглядом.

Он не испугался, что применение техники усугубит его собственные раны, и не проявил слабости, столкнувшись со злым духом, да и само заклинание оказалось весьма искусным.

Так из-за чего же его разжаловали?

В голове Янь Чэньюаня снова возник этот вопрос.

Лёгких вам родов

Хлюпанье.

Звук воды.

Почему здесь журчит вода?

Сяо Душуэй озадаченно подумал об этом.

Он открыл глаза. Окружающий мир казался странно размытым и искажённым, небо выглядело причудливым, солнечный свет резал глаза, а вокруг виднелись какие-то заросли сорванцов, но их очертания казались пугающе искривленными. Почему?

Нет, что это за место?

Вода со всех сторон окутывала его. Казалось, он лежит на дне реки, не в силах пошевелить ни единым суставом. Он не мог дышать, но при этом не ощущал удушья — лишь лежал навзничь, глядя в высокое небо. Солнце висело высоко, изредка пролетали птицы, и их тени падали на речное дно, прямо на его лицо.

…

Нет, нет-нет-нет-нет.

Мысленно повторив себе это слово раз восемьсот, Сяо Душуэй наконец почувствовал, что к нему возвращается подобие осознанности. Его рука резко дёрнулась вверх, словно он пытался вырваться из толщи воды, но в плечо пронзила острая, пронизывающая боль.

Он снова открыл глаза.

На этот раз перед ним предстал белёсый потолок. В воздухе отчетливо пахло больничным антисептиком, а из коридора доносился чей-то топот и зычный голос, объявлявший, что в такой-то палате закончилась капельница, и тут же кто-то звал: медсестра, зайдите на минуту…

Это была больница.

Зрачки Сяо Душуэя наконец сфокусировались. Только сейчас он заметил, что его правая рука вытянута прямо перед ним, словно он пытался за что-то ухватиться. К несчастью, эта рука была туго замотана бинтами и зафиксирована лубками, с которых свисали обрывки бинтов, а на месте разрывов виднелись следы от сильных ожогов.

Должно быть, когда он только приходил в себя, то в порыве бессознательной борьбы сжег их собственным заклинанием.

Сяо Душуэй тихо зашипел и медленно опустил руку. Только теперь он почувствовал, что тело ломит так, будто его разобрали на части и собрали заново — всё ныло и отзывалось тупой болью.

Что вообще произошло?

Сяо Душуэй с трудом собирал воспоминания по кусочкам; последние обрывки памяти заканчивались на том, как рыдающая Чжань Лин помогала погрузить его в машину скорой помощи.

Рядом раздалось тихое похрапывание. Сяо Душуэй повернул голову и неожиданно увидел Янь Чэньюаня: тот сидел на стуле прямо у его больничной койки, скрестив руки на груди. Голова его была низко опущена, и он спал так крепко, будто вокруг вообще никого не было.

С того ракурса, под которым лежал Сяо Душуэй, как раз были видны чёткие линии его мужественного лица. Янь Чэньюань обладал тем типом яркой, суровой красоты, которая сразу выдавала человека благородного и честного — из тех, кого при внедрении под прикрытием раскусят в первую же секунду.

Сяо Душуэй как раз раздумывал, стоит ли его разбудить, как в палату кто-то бесшумно вошёл. Называть это человеком было бы не совсем правильно, потому что дверь палаты никто не открывал — эта штука просто прошла сквозь неё.

Стоило пришельцу оказаться внутри, как воздух в палате заметно похолодал. Приглядевшись, Сяо Душуэй разглядел маленького мальчика в больничной пижаме. Лицо у него было пепельно-серым, но никаких явных ран на теле не наблюдалось, а на тыльной стороне ладони торчал катетер.

— Братик, — мальчик выглядел невероятно удивлённым, — ты меня видишь?

Прежде чем Сяо Душуэй успел ответить, дремавший Янь Чэньюань подал голос: — Я тоже тебя вижу.

Мальчик повернул голову и радостно уставился на них обоих: — Здорово! Я уже полдня гуляю, и меня никто не замечает, а вы…

— Если ты сейчас же не вернёшься, то умрёшь, — произнёс Янь Чэньюань. — Если душа находится вне тела больше полусуток, физическая оболочка умирает автоматически.

— ………… — Мальчик уныло опустил голову и присел на край кровати Сяо Душуэя. — Но я ведь и так должен был умереть. Каждый день эти таблетки и уколы, как же мне больно.

Способность свободно покидать тело была лишь у тех, кто одной ногой стоял в могиле, или у людей с изначально невесомой, слабой душой. Если душа способна сама беспрепятственно бродяжничать снаружи, значит, до физической смерти остаётся совсем недолго.

Сяо Душуэй поджал губы и тихо спросил: — Разве ты не хочешь попрощаться с папой и мамой?

Мальчик замер — судя по всему, он об этом даже не подумал.

— Твоя душа покинула тело, пока ты спал, верно? — голос Сяо Душуэя был тихим и слегка хриплым после сна. — Ты даже толком не попрощался с родителями и вот так уходишь. Когда твоё тело умрёт и ты уже не сможешь вернуться, что бы ты ни говорил, они тебя больше не услышат. Папе и маме будет очень больно.

У мальчика мгновенно покраснели глаза, и он упрямо буркнул: — Т… тогда я вернусь и кое-что им скажу. А я еще смогу потом приходить к вам поиграть?

— Сможешь, — ответил Сяо Душуэй. — Возвращайся скорее.

— Хорошо! — мальчик закивал с такой спешкой, что чуть не сбился с шага. — До свидания, братик!

С этими словами он направился к выходу, но у самой двери снова обернулся и бросил Янь Чэньюаню: — До свидания, дядя!

— Эй, — Янь Чэньюань весело хмыкнул, наблюдая, как мальчик растворяется в дверном проеме. — С чего это я вдруг дядя?

— Ты выглядишь более зрелым и солидным, — не моргнув глазом, тут же выдал Сяо Душуэй.

— Черт. — Янь Чэньюань улыбнулся.

— Что у тебя с рукой? — Сяо Душуэй заметил на тыльной стороне ладони Янь Чэньюаня свежий ожог.

— […] — Янь Чэньюань помолчал немного, а затем ответил: — Опалило тем твоим последним огненным шаром.

— …А. — Сяо Душуэй медленно отвел взгляд.

— Благодарю покорно, — сказал Янь Чэньюань.

— Искренне признателен, — с напускной почтительностью отозвался Сяо Душуэй.

Янь Чэньюань ткнул в его сторону пальцем и с улыбкой покачал головой.

— Который час? — поинтересовался Сяо Душуэй.

— Ты проспал сутки напролёт, — ответил Янь Чэньюань. — Врач сказал, что помимо сотрясения мозга ты в последнее время совершенно не давал себе отдыха, и велел воспользоваться случаем отоспаться как следует. Чжуан Сяо караулил тебя все эти сутки, только что ушел.

— Что с делом? — продолжил допрос Сяо Душуэй.

— Личность того мужского призрака, что напал на тебя, установлена. Его зовут Чжан Яньбинь, ему двадцать семь лет, местный из Юньчжоу. Четырех месяцев назад его до смерти забили толпой. Тогдашнее расследование по линии уголовного розыска уже завершено, убийцу поймали, но перед смертью у парня накопилось слишком много обиды и злости, вот он и обратился в паразитического духа.

— …Паразитический дух, — пробормотал Сяо Душуэй, и в его голове внезапно мелькнула догадка. — Значит, У Юэ тоже убил он?

— Именно, — Янь Чэньюань щелкнул пальцами, явно довольный тем, что Сяо Душуэй додумался до этого сам. — Ранее он уже цеплялся за У Юэ в баре, и хотя попытка поглотить его сорвалась, но…

— Нет, погоди, — Сяо Душуэй нахмурился. — Тот случай, когда он прицепился к У Юэ, я обнаружил и даже дал У Юэ Амулет защиты. Больше он не смог бы до нее добраться.

— У Юэ и впрямь преследовал дух, но на её теле упорно не удавалось зафиксировать избыток Иньской ци — как раз из-за твоего Амулета защиты, — пояснил Янь Чэньюань.

— Ты не понял меня, — возразил Сяо Душуэй. — Мой Амулет защиты способен блокировать и предотвращать застой Иньской ци… То, что после смерти У Юэ на её теле не обнаружили следов Иньской ци, я признаю, это из-за моего амулета. Но как этот призрак вообще отыскал У Юэ?

— Почему ты не сказал об этом в самом начале расследования? — Янь Чэньюань пропустил его вопрос мимо ушей.

Разговор оборвался на полуслове, и зрачки Сяо Душуэя сузились: — Ты подозреваешь меня?

— Вовсе нет, просто проверял твою реакцию, — бросил Янь Чэньюань. — У Юэ до последнего сжимала в кулаке твой Амулет защиты. Сотрудники Отдела магов давно это заметили, но упорно помалкивали, пытаясь отыскать следы Иньской ци в других местах, чтобы подтвердить личность убийцы-призрака…

— Между этими вещами нет причинно-следственной связи, — перебил его Сяо Душуэй. — Иньская ци была отсечена амулетом, и даже если бы они рассказали тебе про эту вещицу, толку от этого не было бы никакого.

— Но мне необходимо знать все детали этого дела, — Янь Чэньюань поднялся с места и теперь смотрел на Сяо Душуэя сверху вниз, а его взгляд оставался совершенно спокойным, без единой ряби. — Тебе ведь тоже доводилось вести расследования, и ты прекрасно знаешь, как одна упущенная деталь может исказить всю логику. Я здесь не для того, чтобы вставлять вам палки в колеса, так есть ли смысл отгораживаться от меня?

— …Я не это имел в виду… — у Сяо Душуэя снова затылок налился тяжестью. — Ты…

А что тогда?

Сяо Душуэй и сам толком не мог подобрать слова.

В конце концов, это был вопиющий промах в их собственной работе, да к тому же первое дело Янь Чэньюаня после прибытия в Юньчжоу. И вот они с Отделом магов устроили этакий спектакль — чистой воды офисная дедовщина. Как тут оправдаешься?

Сяо Душуэй пару раз открывал рот, но так ничего и не произнес. Янь Чэньюань еще немного помолчал, глядя на него, а затем резко развернулся и вышел из палаты. Сяо Душуэй захлопнул рот окончательно, переведя взгляд с пустой двери обратно на белый потолок.

Он как раз мучился сомнениями: не позвонить ли Янь Чэньюаню и не принести ли извинения, как дверь в палату снова отворилась. Янь Чэньюань вернулся с двумя пакетами еды на вынос, молча поставил их на тумбочку, а затем подошел в ножной части кровати и с помощью рычага приподнял спинку изголовья.

— Я спрашивал врача, при переломах строгой диеты придерживаться не обязательно, главное — полегче что-нибудь, — Янь Чэньюань подошел ближе и, наклонившись, помог ему установить надкроватный столик. — В общем, взял тебе лапшу с говядиной.

— Лапша с говядиной — и в каком месте она… — наклонившись, Янь Чэньюань оказался настолько близко, что Сяо Душуэю пришлось отчаянно откинуть голову назад, чтобы горячее дыхание не обжигало чужое лицо. — …легкая?

Он всё же заставил себя договорить фразу до конца.

— По сравнению с тем, что я ем обычно, эта дрянь невероятно диетическая, — Янь Чэньюань не обратил внимания на его маневры с отстранением, пододвинул коробку с лапшой и открыл крышку. — Поешь хоть немного, а чуть позже я сгоняю за костным бульоном.

Сяо Душуэй опустил взгляд: в бульоне плавали мелкие капельки жира, а поверхность была сплошь засыпана толстым слоем кинзы, зелёного лука и черемши. Он поджал губы, левой рукой вскрыл упаковку с одноразовыми палочками и с видимой неохотой принялся вылавливать зелень.

— Не ешь ее? — уточнил Янь Чэньюань.

— Угу, — отозвался Сяо Душуэй, складывая выловленные травы на крышку от коробочки.

— Я ведь спрашивал Чжуан Сяо, кладешь ли ты в лапшу с говядиной кинзу и лук, и он заверил меня, что да, кладешь, — Янь Чэньюань придерживал пиалу одной рукой и усердно втягивал лапшу, не удостоив его даже мимолетным взглядом. — Вы там в Третьем отряде шпион на шпионе, слова правды не дождешься.

http://bllate.org/book/39985/5070117

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь