Линь Хэ испуганно вздрогнул: — Что еще за дела?
— Прошлой ночью, зачем ты вообще туда ходил?
Линь Хэ перевел взгляд и завел разговор наотмашь: — Давай так: я признаюсь в чем-то одном, и ты тоже в чем-то одном. По рукам?
—... Ладно.
— Прошлой ночью я ходил выпить. Один, в отдельном кабинете на втором этаже, и ничего такого не делал.
— Тогда зачем ты соврал мне, будто у тебя были дела в Цзуйсяньлоу?
Линь Хэ лгал глазом не моргнув: — Не каждый же вечер мои услуги нужны, в конце концов, надо же давать человеку отдохнуть. Прошлой ночи как раз была моя очередь отдыхать.
Сказав это, не дожидаясь, пока Сяо Хуайцзинь выскажет сомнения, он нетерпеливо выпалил: — Твоя очередь.
— Что за дела творятся в той комнате на третьем этаже, на которую повесили три замка?
— Там хранятся книги.
— Разве для хранения книг нужно три замка? Что за книги такие драгоценные?
— Самые обычные книги.
Его ответ вышел на редкость немногословным.
Линь Хэ не удержался и потрогал себя за мочку уха.
Вот ведь, какой смысл продолжать такой разговор? Ни один из них не сказал правды — до чего же нелепо.
Повозка остановилась у ворот Поместья Линь.
Линь Хэ вернулся домой и, можно сказать, сбросил маску: он прямо-таки выпрыгнул из повозки и с первого же взгляда заметил стоявших у ворот служанок, а также окружившую их невероятно хорошенькую девушку.
Это была его старшая сестра, Линь Цзинъюй.
Порой старшая сестра неизменно поджимала губы и говорила, что ей не нравится это имя, ведь Линь Хэ — это журавль, а она — всего лишь единичное перышко на этом журавле.
Однако единственным человеком в этом мире, перед которым Линь Хэ преклонялся, была его сестра.
Их родители умерли рано, и Линь Хэ был выращен старшей сестрой.
Поэтому в повседневной жизни, каким бы бунтарем он ни был, перед лицом Линь Цзинъюй он все равно испытывал страх.
— Сестрица! — он подбел к ней и с улыбкой закинул руку ей на плечо.
Линь Цзинъюй беззлобно смахнула его лапу, шагнула вперед и мягко произвела: — Большое спасибо, молодой господин Сяо, что и на этот раз вы прислали столько ценных даров. Вы действительно слишком щедры.
— Таковы подобающие правила приличия.
Линь Хэ опешил и вошел внутрь.
Стоило ему переступить порог, как он увидел, что весь внутренний двор уставлен всевозможными большими деревянными ящиками. Он наугад присел на корточки, открыл один из них и заглянул внутрь: ящик доверху был набит самыми разными золотыми и серебряными украшениями, а жемчужные нити и нефритовые подвески так и лежали сваленными в кучу.
Разве это называется «скромным подарком»?
Пока Линь Хэ пребывал в шоке, Линь Цзинъюй уже проводила Сяо Хуайцзиня внутрь, направляясь с ним в главный зал.
— Будьте осторожны, молодой господин Сяо, впереди две ступени.
Предупреждая его, она мысленно вздыхала.
Человек с такой безупречной осанкой и благородной внешностью — и вдруг...
Какая поистине досадная судьба.
Сяо Хуайцзинь проследовал за ней в главный зал и присел. Когда служанка подошла, чтобы налить чаю, она не удержалась и бросила на него пару украдкой взглядов, после чего покраснела и удалилась.
Линь Цзинъюй виновато улыбнулась: — Должно быть, последние два дня мой непослушный младший брат доставил немало хлопот молодому господину Сяо.
Сяо Хуайцзинь держался непринужденно, словно заглядывал сюда не в первый раз. Он небрежно постукивал пальцами по столешнице и легко улыбнулся:
— Ваш младший брат обладает прямым и милым характером, напротив, он чрезвычайно очарователен.
Услышав это, Линь Цзинъюй слегка удивилась.
Вообще-то, прежде чем выдать Линь Хэ замуж, она испытывала определенные сомнения.
Поскольку давно ходили слухи, что Сяо Хуайцзинь бездушен и холоден, а красота — будь то мужская или женская — для него пустой звук, она никак не ожидала, что он так отзовется о Линь Хэ.
Впрочем, стоило ей вспомнить о наемном убийце, коим являлся ее собственный брат, как у нее тут же начинала зудеть кожа на голове от страха.
— Молодой господин Сяо, извольте шутить. Ах, он столько лет трепал мне нервы и вечно пропадал вне дома.
Произнося это, она украдкой следила за реакцией Сяо Хуайцзиня.
Интересно, догадался ли он...
Она полагала, что он в ответ польстит ей еще немного дежурными любезностями, но никак не ожидала, что на его лице появится озасаченное выражение: — Супруга весьма мила, но и впрямь излишне своенравна, вечно куда-то убегает. Поскольку барышня Линь приходится ей старшей сестрой, воспитание, полученное за эти годы, думается, оставило у вас немалый опыт?
Линь Цзинъюй замерла.
Что до этого... опыт-то имелся, но вот так просто взять и сдать Линь Хэ — не слишком ли это бессовестно по отношению к нему?
Едва эта мысль промелькнула у нее в голове, как в стороне раздался резкий звук.
— Бац!
Кажется, что-то разбилось вдребезги.
Линь Цзинъюй мгновенно выпрямилась, и ее голос лишился недавней мягкости и певучести — она гневно вопросила: — Линь Хэ! Какую из моих вещей ты умудрился разбить?!
Там воцарилось долгое молчание, после чего раздался обиженный голос: — Сестра, я не специально, просто эта твоя ваза стояла слишком близко к краю.
Перед глазами у Линь Цзинъюй на мгновение потемнело.
— Ах ты паршивец! Это же селадоновая ваза, за которую я недавно отвалила кучу денег! Кажется, ты снова жаждешь ремня!
С этими словами она тут же извлекла из стоявшего позади небольшого ларца длинную, прямую и гладко отполированную палку.
Сяо Хуайцзинь, выслушав слова Линь Цзинъюй, одарил ее многозначительной улыбкой.
Глава 15. Он крайне заинтересовался комнатой, в которой супруга жила с малых лет
А Жань, наблюдавшая за этой сценой, испуганно вздрогнула. Видя, что та действительно намерена вооружиться палкой и отправиться на разборки, девушка заколебалась, раздумывая, стоит ли попытаться ее остановить.
Голос Линь Хэ донесся снова: — Сестра, ты не можешь меня бить, я уже взрослый!
Пожалуй, именно эта фраза привела Линь Цзинъюй в чувство. Она замерла на месте, палка из ее рук с глухим стуком упала на пол. Женщина с неловким видом посмотрела на Сяо Хуайцзиня, внезапно возблагодарив небеса за то, что тот ничего не видит — иначе подобная вневременная потеря самообладания и вправду выглядела бы неловко.
Она дважды кашлянула, и ее голос вновь обрел прежнюю мягкость:
— Прошу прощения, я потеряла над собой контроль. Просто этот сорванец за три дня без взгона норовит на крышу залезть, я уже привыкла автоматически.
Уголки губ Сяо Хуайцзиня изогнулись в легкой улыбке, на лице застыло безупречное выражение. Чаи, что он обычно пил дома, были неизменно лучшего качества, но сейчас он намеренно отпил из чашки, которую заварила служанка.
— Супругу прежде частенько доводилось терпеть побои от барышни Линь?
услышав из его уст обращение супруга, Линь Цзинъюй скривилась в странной гримасе и беспомощно ответила: — Да, он с детства был егозой, поэтому, пока он еще не был женат, я вечно переживала, думая, что со временем сыщется кто-то, кто сможет как следует взяться за его воспитание.
С этими словами она перевела взгляд на Сяо Хуайцзиня.
Жаль только, что Сяо Хуайцзинь ничего не видит, иначе, пожалуй, он и впрямь сумел бы совладать с Линь Хэ.
Сяо Хуайцзинь уже собирался заговорить, как Линь Хэ вихрем влетел внутрь:
— Сестра, с какой стати ты заперла мою комнату? Где ключи? Я хочу зайти взглянуть.
Линь Цзинъюй слегка сжала кулаки: — Линь Хэ, молодой господин Сяо соизволил навестить нас вместе с тобой, угомонись хоть ненадолго, посиди здесь, отдохни, ладно?
Линь Хэ покосился на Сяо Хуайцзиня: — И не подумаю. Если вы двое собрались перемывать мне кости, разве моему уходу не самое время?
Линь Цзинъюй глубоко вздохнула и поднялась на ноги: — Раз уж так... не желает ли молодой господин Сяо вместе с тем взглянуть на комнату Линь Хэ?
Едва слова сорвались с ее губ, как она тут же пожалела об этом и до боли прикусила кончик языка.
Сяо Хуайцзинь слеп, на что ему там «смотреть»?
Однако Сяо Хуайцзинь сохранил полное невозмутимость лица и неторопливо поднялся: — Хорошо. Как раз кстати — я крайне заинтересовался комнатой, в которой супруга жила с малых лет.
Линь Хэ приоткрыл рот, но в итоге так ничего и не произнес, лишь не выдержав, протянул руку и потер плечо.
Какая еще супруга... почему от его слов становится так не по себе.
Поместье Линь было не сказать чтобы огромным, но подкупало изысканностью и утонченностью. По пути Сяо Хуайцзинь то и дело слышал журчание воды — судя по всему, здесь имелись искусственные горки и небольшие пруды.
Вдобавок доносился шелест ветра в бамбуковой листве.
Это невольно заставило его вспомнить ту пару сережек, что Линь Хэ надел сегодня.
Пройдя добрую половину пути, Линь Цзинъюй отперла дверь ключом.
Сяо Хуайцзинь неторопливо шагнул внутрь.
А Жань настороженно следовала за ним по пятам, готовая в любой момент прийти на помощь.
В помещении витал легкий, едва уловимый аромат туши, что его изрядно удивило.
Едва переступив порог, Линь Хэ шумно вздохнул: — Эх, в каких бы золотых и серебряных палатах ни гостил, а своя конура милее.
Он плюхнулся на табурет и закинул ногу на ногу.
Услышав его слова, Сяо Хуайцзинь промолвил низким голосом: — Если супруг так привязан к этому месту, планировку наших покоев можно изменить на здешний лад.
В присутствии Линь Цзинъюй он полностью скрыл ту скрытную и хитроумную сторону, с которой явился сюда, и каждое его слово источало всепоглощающее баловство и нежность по отношению к Линь Хэ.
Линь Хэ подавился воздухом: — Да нет нужды, я так... к слову брякнул...
Линь Цзинъюй же осталась чрезвычайно довольна: — Раз молодой господин Сяо так внимателен к моему никчемному братцу, мне, как старшей сестре, теперь поистине спокойно на душе.
Линь Хэ лениво протянул: — Сестра, пока ты сама не выйдешь замуж, я ни единого дня не буду спокоен.
Линь Цзинъюй осеклась: — Кругом столько людей, не вынуждай меня снова хвататься за палку.
— Ох...
Едва они умолкли, как Сяо Хуайцзинь внезапно тихо рассмеялся.
Линь Цзинъюй замерла, а затем смущенно осведомилась: — Молодой господин Сяо, чему вы улыбаетесь?
— Мне просто подумалось, что у вас с братом прекрасные отношения, которым можно лишь позавидовать.
Брови Линь Цзинъюй слегка качнулись: — Кстати, молодой господин Сяо, я ведь так и не спросила... а ваши старшие родственники, они...
— Все умерли.
Короткие сухие слова были лишены малейшей примеси эмоций, даже выражение его лица почти не изменилось — в нем не читалось и тени печали.
Линь Цзинъюй и Линь Хэ молча переглянулись.
Линь Хэ злобно зыркнул на нее.
— И где ты только откопала мне такого жениха?
Линь Цзинъюй ответила ему не менее свирепым взглядом.
— Это твой собственный муж, неужели ты ничего о нем не знал?
Не успели они обменяться еще парай реплик посредством взглядов, как Сяо Хуайцзинь заговорил вновь:
— Моя матушка скончалась рано, а возле отца всегда вилось множество наложниц и детей. Вдобавок я потерял зрение, и он посчитал меня обузой, выделив круглую сумму денег и отправив в самостоятельное плавание. Я уже года два или три не возвращался домой, да и он не станет по мне скучать.
Даже произнося столь горестные вещи, он сохранял прежнее спокойствие, словно рассуждал о сегодняшней погоде.
http://bllate.org/book/39950/5064547
Сказали спасибо 0 читателей