Он сказал:
— Сначала давай забудем о гордости, а о деньгах подумаем потом.
Чэн Лян молча крутил в пальцах колпачок от ручки, вид у него был озабоченный. Брат Е понимал, о чём тот думает, и протянул руку, чтобы взъерошить ему волосы:
— У тебя такая отличная внешность и темперамент, не хватает только известности. Помелькаем еще немного на экранах, и не пройдет и полгода, как ты снова станешь популярным, да так, что даже инопланетяне на летающих тарелках прилетят к тебе в любви признаваться. Вряд ли кто-то один вроде Вань Сунъяяна сможет этому помешать.
В то время Чэн Лян полгода соблюдал постельный режим, и травма ноги едва зажила. Компания решилась заговорить с ним о самых больших изменениях только тогда, когда это перестало бы волновать его: Вань Сунъянь покинул группу и уехал учиться за границу.
— Вань Сунъянь точно тайно был в меня влюблен.
Столкнувшись со столь безумными речами Чэн Ляна, коллеги по компании переглянулись. Но Чэн Лян продолжал упорно уходить от ответа:
— Иначе сбежал бы он?
Когда сотрудники, вернувшись в компанию, в ужасе доложили об этом случае вице-президенту, пытаясь повернуть руль в сторону скандальной популярности, этот вечно угрюмый вице-президент редко ругался матом:
— У Чэн Ляна мозги в коленной чашечке застряли, что ли?
Он пришел к выводу:
— Чэн Лян сошел с ума.
Благодаря приукрашиваниям товарищей по команде, этот инцидент приобрел должную популярность лишь спустя несколько лет. К сожалению, Turquoise уже вовсю катилась по наклонной и не могла поднять большой волны, а ведь это можно было считать сенсационной новостью.
Подумать только: всеми уважаемый обладатель титула лучшего актера тайно влюблен в безвестного артиста третьего сорте. Неужели он не боялся, что над ним все со смеху попадают?
Чэн Лян понимал это, закрыл глаза, нацарапал что-то на бумаге и согласился сперва пойти на собеседование с продюсерской группой.
Трое стоявших за дверью людей, уловив запах того, что голодная смерть им больше не грозит, перестали подслушивать. Успокоившись, они вместе вернулись в гостиную.
— Я так и не понял, почему сломанная нога — это сердечная рана для старшего?
Они переглянулись, и тот товарищ, что поумнее, заговорил:
— Дурак! Дай тебе сломать ногу, ты будешь счастлив? К тому же, когда у старшего нога сломалась, Вань Сунъянь разве не уехал учиться? Иначе с чего бы старшему говорить, что Вань Сунъянь в него влюблен?
— Разве старший сам не опроверг это, сказав, что ляпнул со зла? Неужели Вань Сунъянь и вправду в него влюблен?
— Кто знает, иначе почему это называют сердечной раной…
*
Ранним утром следующего дня Чэн Лян примчался к входу на телеканал — на добрых полчаса раньше времени, назначенного Братом Е.
Поскольку один из товарищей по группе успешно вел свой блог в соцсетях, множество брендов одежды просили Чэн Ляна носить их вещи. Дома одежды накопилось столько, что под нее выделили целую комнату. Чэн Лян время от времени таскал оттуда кое-какие вещички, и сегодня из всего, что было на нем с головы до ног, его собственным оказалась лишь одна пара обуви.
Заспанный Брат Е, увидев Чэн Ляна, просиял:
— Разве это не одежда Сяо Хуна?
Он покрутился вокруг Чэн Ляна, цокая языком от восхищения:
— Когда ты надеваешь эту вещь, она выглядит невероятно дорогой! Я же говорил, что ты родился с лицом суперзвезды!
Не умеющий сдерживать похвалы Чэн Лян задрал нос:
— В конце концов, мода в конечном счете сводится к лицу.
Брат Е тут же сбил с него спесь:
— Такие слова можешь говорить только мне, а на собеседовании все же веди себя скромнее, не болтай лишнего. Смотри, как бы тебя не завернули.
Собеседование проходило на восьмом этаже. Брат Е был уверен, что Чэн Лян вполне способен подняться наверх самостоятельно, и отпустил его одного в лифт, а сам остался у входа отвечать на звонок.
Лифт в провинциальном телецентре оказался донельзя современным. Чэн Лян, привыкший ходить пешком по лестницам, даже не смог сообразить, как нажать нужный этаж. Он принялся сам тыкать наугад и, сам того не ведая, задел что-то такое, из-за чего уже поднимавшийся лифт снова рухнул на первый этаж.
Двери открылись, и перед ними одиноко замер человек во всем черном. Сначала Чэн Лян уставился на его талию. Заметил отличного качества ремень, у пряжки которого скромно красовался металлический логотип. Ниже шли заутюженные стрелки брюк строгого кроя, а затем — туфли с едва заметными заломами.
Мысленно поморщившись от скучного наряда этого незнакомца, Чэн Лян перевел взгляд с носков чужих туфель на собственные и решил, что его собственный вкус в выборе одежды куда лучше.
Лишь когда на табло лифта высветилась цифра восемь, из-за простого совпадения, что они ехали на один и тот же этаж, Чэн Лян неохотно вернул капельку симпатии к этому плохо одетому парню.
После чего плохо одетый парень вежливо занял противоположный угол лифта. Однако принадлежавшее целиком Чэн Ляну легкое настроение продержалось недолго. Знакомый, но в то же время чужой голос раздался над самой макушкой Чэн Ляна:
— Давно не виделись.
Чэн Лян никогда бы этого не забыл.
Поверх столь же скучного галстука и воротника рубашки этого человека открылось лицо, которое врезалось Чэн Ляну в память на всю жизнь.
Это был Вань Сунъянь.
Вань Сунъянь вернулся. Столь же сияющий, как и двадцать один год назад, сейчас Вань Сунъянь был безупречно одет в костюм. На его переносице красовались очки в тонкой золотой оправе, а ростом он казался куда выше, чем пять лет назад.
Чэн Лян, которого время уже подтолкнуло к отметке в двадцать шесть лет, за прошедшие годы перебрал в мыслях миллион возможных сценариев будущего и даже представлял себе самый печальный финал, но он никак не ожидал, что снова встретится с Вань Сунъянем.
Но поскольку сейчас Чэн Лян зависел от этого собеседования, словно имея ахиллесову пяту, он неожиданно испугался, что ссора с Вань Сунъянем может стоить ему работы. Стараясь делать вид, что его ничто не волнует, Чэн Лян, будучи не в силах вымолвить хоть что-то еще, глухо бросил:
— А.
Вань Сунъянь улыбнулся и кивнул.
Лишь после того, как битва была окончена, Чэн Лян придумал куда лучший выход из положения и оттого горько пожалел о случившемся. Обладай он хоть капелькой актерского мастерства, мог бы сделать вид, что вовсе не узнал Вань Сунъяня, и тогда ему не пришлось бы испытывать такое унижение.
В конце концов, прошло целых пять лет.
Чэн Лян, наконец-то ощутивший всю ценность свободы, всем сердцем жаждал распахнутых дверей лифта. Но как назло, в самый ответственный момент все пошло наперекосяк: когда лифт поднялся на шестой этаж, его затрясло мелкой дробью, а на седьмом он и вовсе встал колом, не выказывая никаких признаков дальнейшего движения. Цифра на табло по-прежнему упрямо показывала «семь», но двери упорно не открывались.
Затем лифт замер окончательно, но падать вниз не собирался.
Желая избежать встречи с Вань Сунъянем, Чэн Лян забился в самый угол и взял на себя роль спасателя. После того как он нажал кнопку вызова, дежурный диспетчер сообщил по громкой связи, что подобные неполадки случаются довольно часто — за последний месяц это происходит уже в третий раз, и попросил их немного подождать, так как со следующей недели начнется замена лифтового оборудования.
Мертвая тишина.
Тишина сдавила горло Чэн Ляна, тишина вскрыла его воспоминания.
Всё замерло настолько отчетливо, что детали механизма лифта словно воссоздали ту автокатастрофу пятилетней давности. Заранее зная причину и следствие, осознавая, что на него вот-вот обрушится беда, Чэн Лян в этот момент остался совершенно один. Годы и неудачи притупили его когти, он полностью лишился способности защищать других и мог лишь в отчаянии закрыть глаза.
В следующую секунду катастрофа нагрянула вовремя — в следующую секунду Вань Сунъянь назвал его по имени.
http://bllate.org/book/39939/5062367
Сказали спасибо 0 читателей