Готовый перевод The Substitute Beta Has No Heart / Запасной бета без сердца: Глава 11

— Семейный дед сослал в отдел по работе с клиентами — пусть сам базу нарабатывает. Все, кто здесь сегодня собрался, — мои потенциальные клиенты.

— Сочувствую.

Дуань Цзинжуй допил остатки вина из бокала и, глядя на тщательно нарисованные улыбки в зале, лишь надеялся, что этот приём поскорее закончится.

Близилась полночь, и атмосфера в банкетном зале разделилась на две совершенно противоположные крайности.

Несколько молодых омег у танцпола раскраснелись, явно наслаждаясь удовольствием от танцев с завидными одинокими альфами.

Одна из этих барышень-омег в лиловом вечернем платье за весь вечер успела потанцевать уже с тремя разными альфами, и каждый раз её улыбка была на редкость сладкой.

В другом же углу банкетного зала кучка немолодых бизнесменов собралась вместе, переговариваясь вполголоса. Один из них то и дело покачивал головой, нервно крутя пальцами пустой бокал — дела в его компании шли, судя по всему, из рук вон плохо.

Цзи Цзяжун поднялся с места и хлопнул Дуань Цзинжуя по плечу:

— Поздно уже! Я пошёл! Мне завтра ещё ехать в компанию Чжоу Сина по делам.

— Удачи.

Дуань Цзинжуй тоже хлопнул его по спине и, проводив взглядом, направился сквозь группы беседующих гостей к Дуань Цинчжану и Чан Шэню.

Глава 12. Различие

Двенадцатое июля, вторая половина дня. В цветочной лавке Шии наступил самый тихий час за весь день.

Солнечный свет пробивался сквозь стеклянную витрину, бросая причудливые тени на светлый деревянный пол.

Свежепривезённые хризантемы помпоны были аккуратно расставлены в рабочей зоне. Эти пышные, округлые цветы походили на разноцветные пушистые шарики, источая свежий травяной аромат.

Нежно-розовые напоминали румянец на щеках юной девушки, бледно-жёлтые выглядели так, будто их пропитали насквозь солнечным светом, светло-зелёные таили в себе жизненную силу ранневесенних побегов, белоснежные были чисты, как первый снег, а ещё были оранжевые, фиолетовые и цвета шампанского — всего около двух сотен стеблей, расставленных по шести пластиковым ведрам в ожидании тщательной работы.

Лин И сидел на низком табурете в пустом углу в глубине магазина.

На нём была чёрная хлопковая футболка и тёмно-серые тонкие джинсы, а на коленях лежал чистый водонепроницаемый коврик цвета хаки.

Ему предстояло рассортировать эти хризантемы по цветам, а затем собрать в букеты по семь или девять штук.

Его движения были плавными и точными: сначала он аккуратно обрезал секатором лишние листья, причём каждый срез был сделан идеально — он не повреждал стебель и в то же время обеспечивал аккуратность букета.

Во время обрезки его пальцы всегда мягко поддерживали бутоны, словно он обращался с хрупкими сокровищами.

Затем он разложил хризантемы на несколько небольших кучек по цвету и размеру: блеклые оттенки легли слева, яркие — справа, а посередине расположились мягкие переходные тона.

Он очень любил хризантемы помпоны — ему казалось, что от одного вида этих кругленьких цветочков на душе становится радостно.

В этот момент он выбрал два фиолетовых, два зелёных и четыре оранжевых цветка и уже собирался соединить их в руке, как в кармане брюк завибрировал телефон.

Он осторожно положил выбранные стебли на рабочий стол, застеленный папирусной бумагой, вытер руки хлопчатобумажным фартуком и только после этого достал смартфон из левого кармана спортивных брюк.

На экране высветилось имя Дуань Цзинжуй. Он принял вызов, но собеседник бросил лишь короткое: «Завтра в половине девятого», — и повесил трубку.

Убрав телефон обратно в карман, Лин И снова взял в руки те несколько стеблей хризантем.

Его взгляд скользил между цветами, пока он окончательно не решил чередовать фиолетовый с оранжевым, добавив между ними зелёные вкрапления.

Выбрав бледно-голубую матовую обёрточную бумагу, он ловко повернул пальцы, сначала сложив бумагу по диагонали так, чтобы образовался естественный плавный изгиб, а затем осторожно поместил букет в самый центр.

Заворачивая стебли, он легко прижал большим пальцем край бумаги, следя за тем, чтобы каждая складка легла ровно и плотно, а в завершение завязал светло-серый бантик — узел получился не тугим и не слабым, одновременно прочным и безопасным для стеблей.

Лин И, казалось, уже привык к новому образу жизни.

Обычно он подрабатывал в цветочном магазине, изредка брал заказы на съёмки в качестве компаньона, а в середине каждого месяца телефонный звонок от Дуань Цзинжуя призывал его в отель, чтобы провести с ним период уязвимости.

Он также привык к тому, что Дуань Цзинжуй большую часть времени не обращает на него внимания, а порой, когда его феромоны становились нестабильными, являлся попортить ему нервы.

Он привык к боли и зуду.

Он уже умел с невозмутимым видом справляться с внезапными движениями Дуань Цзинжуя.

Возможно, из-за Линь Аньшуня Дуань Цзинжуй тоже вспоминал прошлое — во всяком случае, он больше не принуждал Лин И стоять у панорамного окна.

В прошлом месяце он продлил срок аренды той книги Немецкая поэзия, принёс её в номер и, к своему удивлению, теперь каждый день мог спокойно читать по два-три часа.

Пару дней назад он дочитал эту Немецкую поэзию.

В этот раз он собирался взять какой-нибудь роман Бальзака.

Завязав последний букет хризантем, он взглянул на часы — стрелки показывали десять минут седьмого.

Послеполуденное солнце постепенно смягчалось, покрывая цветочную лавку лёгкой тёплой золотистой дымкой.

Лин И по очереди убрал готовые букеты в холодильную витрину: нежно-розовые вперемешку с бледно-жёлтыми заняли верхнюю полку, белоснежные со светло-зелёными — среднюю, а яркие оранжевые и фиолетовые расположились внизу.

Убирая рабочее место, он сначала смахнул влажной тряпкой обрывки опавших листьев и лепестков, затем насухо вытер следы воды сухой тряпкой и, наконец, расставил инструменты по местам.

Он попрощался с сестрицей Су, вышел из магазина и зашагал прочь.

Поколебавшись немного, он всё же решил сначала зайти домой и сварить миску лапши.

Его холостяцкая квартира находилась недалеко от цветочного магазина — минут двадцать пешком. Простая миска супа с лапшой и добавленным варёным яйцом — вот и весь его ужин.

После еды он положил Немецкую поэзию в наплечную сумку и на автобусе отправился в библиотеку.

В прошлый раз он читал Бальзака ещё позапрошлой весной, когда только устроился подрабатывать в цветочный магазин и только-только переехал в эту квартиру. Тогда он прочитал Магазин «Кошачий мяч».

В библиотеке стояла тишина. Выбрав Кузину Бетт и оформив выдачу, он отправился домой отдыхать.

***

В восемь двадцать утра Лин И прибыл в отель Дэнъюнь.

Проведя карточкой-ключом и войдя в апартаменты, Лин И чутко уловил, что атмосфера сегодня отличается от обычной.

Хотя день выдался солнечным, шторы в гостиной были заёрнуты наглухо, и внутри царил полумрак.

Дуань Цзинжуй не сидел на своём излюбленном одноместном диване.

В поле зрения не наблюдалось ни пепельницы, ни бокалов.

Если бы не пара изысканных чёрных кожаных туфель на коврике в прихожей, Лин И почти решил бы, что Дуань Цзинжуй ещё не приехал.

Поколебавшись, он решил подождать, совмещая это с чтением.

Он оставил сумку в самом дальнем углу дивана, достал книгу, устроился на середине сиденья, прислонившись к диванной подушке, вытянул ноги вдоль края и принялся читать Кузину Бетт.

Он читал быстро и сосредоточенно, и к тому времени, как его ноги из-за застывшей позы слегка онемели, он одолел уже больше семидесяти страниц.

Только тогда он почувствовал, что что-то не так.

Он аккуратно положил книгу на журнальный столик, обулся, немного размял онемевшие ноги и направился в главную спальню.

Он постучал два раза, но никто ему не ответил.

Попробовав нажать на ручку, он легко толкнул дверь.

Шторы в спальне были плотно задвинуты, внутри царил полумрак.

На кровати угадывался чей-то силуэт.

Дуань Цзинжуй лежал, натянув одеяло прямо с головой.

— Господин Дуань, — тихо позвал Лин И.

Ответа не последовало.

— Господин Дуань, я пришёл.

— Тц! — Дуань Цзинжуй резким движением отбросил одеяло, но подниматься не стал. — Сиди у себя в гостиной, делай что хочешь. — Его голос был хриплым, и, сказав это, он тут же снова накрылся с головой, полностью игнорируя присутствие Лин И.

Лин И был только рад такому спокойствию.

Он тихонько прикрыл дверь спальни, зашёл на кухню, чтобы налить себе стакан воды, и снова устроился с книгой на диване.

В обед он заказал порцию жареного риса с яйцом.

После еды Дуань Цзинжуй так и не вышел.

Каким бы равнодушным ни был Лин И, он невольно мысленно усмехнулся.

Раз уж в этот раз ему так не хочется никого видеть, зачем вообще было звать его сюда?

Если цель заключалась лишь в том, чтобы ради так называемой сделки они оба сидели взаперти в одном помещении, он бы лучше поработал в цветочном магазине — хоть какие-то деньги заработал бы.

Эта сделка была совсем не похожа на те привычные сделки в отелях: здесь не платили ни копейки.

Впрочем, ладно. Раз Дуань Цзинжуй не велел уходить, он может считать это собственным выходным.

Попросив службу сервиса забрать посуду, он налил себе ещё воды, поставил стакан на журнальный столик, поудобнее устроился на диване и продолжил читать Кузину Бетт.

Около четырёх часов дня дверь спальни наконец отворилась. Дуань Цзинжуй шатаясь вышел наружу, выглядя совершенно разбитым и измождённым.

Его волосы были растрёпаны, несколько прядей прилипли ко лбу от пот, а во взгляде, лишённом фокуса, смешались самые сложные эмоции — глубокая мелантолия и невыносимое раздражение сплелись воедино.

Шелковый халат небрежно висел на плечах, пояс был завязан кое-как, обнажая большую часть груди. При ходьбе полы халата сильно раскачивались, казалось, они готовы распахнуться в любую секунду.

Именно в таком состоянии он обычно пребывал каждый год в июле, во время периода уязвимости.

Линь Аньшунь погиб в июле, поэтому каждый год в июле он проводил в этих апартаментах. Он специально отказывался от блокаторов феромонов, словно желая острее прочувствовать хаос в теле, вызванный буйством феромонов.

Спотыкаясь, он брёл к барной стойке, дрожащими пальцами схватил бутылку бренди и налил полный бокал. Янтарная жидкость плескалась в стекле, расплёскиваясь по столешнице. Осушив его залпом, он рухнул на высокий стул и уставился в одну точку.

По правде говоря, в этот момент он испытывал двойное мучение из-за расстройства феромонов: физическая слабость была настолько сильна, что ему с трудом удавалось даже сохранять сидячее положение, а со лба то и дело выступал холодный пот; при этом бурные эмоциональные качели терзали его ещё сильнее — накатывали волны беспричинного раздражения, которые тут же сменялись глубокой скорбью. Феромоны ромашки в комнате становились всё гуще, казалось, они почти обрели плотскую осязаемость.

Ему страшно хотелось что-нибудь разрушить, но он изо всех сил сдерживал себя.

Он прекрасно знал: стоит ему подняться, подойти к Лин И, и он сможет выплеснуть накопившееся, дать выход этому хаосу эмоций, и ему станет легче.

Но он не сдвинулся с места.

Он ненавидел Лин И, но ещё больше ненавидел самого себя.

Ненавидел за то, что не удержал руку Ань-ань.

Единственным наказанием для альфы, которое он мог придумать, было вытерпеть период уязвимости на живую, без малейшего облегчения.

Заметив, что Дуань Цзинжуй пока не собирается предъявлять к нему претензии, Лин И мысленно перевёл дух и продолжил чтение. Стараясь не привлекать к себе внимания Дуань Цзинжуя и не вызывать раздражения, он переворачивал страницы как можно тише.

Глава 13. Старый сон

К вечеру Дуань Цзинжуй забылся беспокойным сном.

Он погрузился в сновидение, укутанное пеленой времени, и его сознание застряло на зыбкой грани между реальностью и воспоминаниями.

http://bllate.org/book/39932/5061238

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь