Готовый перевод He Fell in Love First / Он влюбился первым: Глава 52

Старший брат Сюй — государственный служащий, а потому принимать подарки или приглашения на обеды ему строго воспрещено. Сегодняшний визит в торговый центр, чтобы поужинать с младшими однокурсниками, изначально считался личным делом, но сотрудники заведения узнали о его присутствии — и всё превратилось в нечто вроде императорской инспекции: правительство провинции спешит навстречу высокому гостю с роскошными дарами.

Подарки менеджера — вино и огромные лангусты — явно превышали допустимый ценовой предел.

Поэтому Сюй и расплатился сам, да ещё учёл, что младшие однокурсники — студенты, живущие на родительские деньги, и просто взял счёт на себя.

Если уж подарки нельзя принимать, то цветы за несколько сотен юаней точно можно.

К тому же дарить цветы — почти безошибочный жест: подходит кому угодно, не говоря уже о старшем брате по учёбе, с которым они вместе окончили университет.

Шу Мо тоже понимала, что такой знак внимания обязателен, и подсказала:

— Я только что видела цветочный магазин на первом этаже. Если сейчас спуститься, ещё успеем купить.

Суй Син тут же встала:

— Хорошо, я сейчас схожу.

— Пойду с тобой, — добавила Шу Мо, глядя на остальных. — Нельзя же бесплатно есть за счёт старшего брата Сюя. Если он вернётся раньше, объясните ему, пожалуйста.

Шэнь Сылань тоже встал:

— Я пойду вместе с вами.

Глядя на этого парня, который обычно держался так отстранённо и равнодушно, никто бы не подумал, что он проявит интерес к выбору цветов.

Шу Мо перевела взгляд на Чу Ян и Гу Цинши, оставшихся в кабинке, и на мгновение замялась.

Но тут Чу Ян неожиданно сказала:

— Я тоже пойду. Купить цветы для старшего брата — это и моя обязанность.

Отлично. Остался только Гу Цинши.

Если и он уйдёт, то старший брат Сюй вернётся к совершенно пустому столу.

Гу Цинши ничего не должен Сюй Нанье и вовсе не обязан делить расходы на цветы.

Голос Шу Мо прозвучал неуверенно:

— Тогда… вы подождёте нас здесь, старший брат? Мы быстро вернёмся.

Гу Цинши наблюдал, как остальные собираются уходить.

Наконец он заговорил, всё так же сдержанно и холодно:

— Вы хотите оставить меня наедине со старшим братом Сюем?

Шэнь Сылань и Суй Син ничего не поняли и даже не уловили скрытого смысла в его вопросе.

Шу Мо слегка смутилась, а Чу Ян почувствовала наибольшую неловкость: она не хотела встречаться ни с Сюй Нанье, ни с Гу Цинши и, честно говоря, временно избегала обоих мужчин.

Гу Цинши лишь задал вопрос, а затем едва заметно усмехнулся:

— Идите. Мне как раз нужно поговорить со старшим братом.

Все с облегчением вышли из кабинки, чтобы вместе спуститься за цветами.

Тем временем Сюй Нанье наконец рассчитался по счёту и, вернувшись в кабинку, обнаружил за столом только Гу Цинши.

Он на несколько секунд растерялся:

— А остальные?

Гу Цинши спокойно отпил глоток чая:

— Пошли покупать тебе цветы.

На мгновение повисло напряжённое молчание. Сюй Нанье покачал головой, улыбаясь с досадой, и сел на своё место.

Он привык не допускать неловких пауз на официальных мероприятиях, а его должность вообще требовала выдержки и такта. Бывали случаи и похолоднее — на дипломатических переговорах, когда собеседник откровенно демонстрировал недовольство.

А Сюй Нанье умел сохранять доброжелательную улыбку даже тогда, когда другой человек нарочито хмурился.

Тем более сейчас перед ним был всего лишь младший однокурсник, с которым их ничего не связывало.

Раз уж вино куплено, его следовало выпить.

Сюй Нанье взял штопор и мягко улыбнулся:

— Хочешь попробовать, младший брат?

Гу Цинши сразу отказался:

— Нет, спасибо, старший брат.

— Вино смягчит горло. Ты ведь специально остался, чтобы кое-что мне сказать? — Сюй Нанье стоял у стола, внимательно изучая этикетку на бутылке: производителя и год выпуска. — Это отличное вино. Ты правда не хочешь попробовать?

Оба были воспитаны, оба — люди сдержанные; даже в гневе они редко позволяли себе грубые слова. С другими мужчинами, менее терпеливыми, давно бы уже вспыхнула ссора.

Но Гу Цинши не мог отказаться от искреннего приглашения Сюй Нанье выпить.

Тот улыбнулся, открыл бутылку и аккуратно налил ему бокал.

Гу Цинши не был завсегдатаем винных дегустаций, поэтому, в отличие от Сюй Нанье, не растворился в богатом букете многолетнего винограда. Проглотив глоток, он быстро вернулся к обычному выражению лица.

Сюй Нанье налил ему ещё.

И в конце концов мягко произнёс:

— Прошу, младший брат.

Гу Цинши: «…»

Выпив несколько бокалов, он наконец заговорил:

— Раз ты знаешь, что я хочу тебе что-то сказать, наверняка догадываешься, о чём пойдёт речь.

Сюй Нанье медленно покачивал бокалом, голос его звучал мягко:

— Догадываюсь. Но что изменится, если ты это скажешь?

Он поднял бокал в лёгком тосте и допил остатки одним глотком.

По-прежнему спокоен, элегантен, без малейшего удивления или тревоги — будто заранее знал, что услышит.

После разговора с Чу Ян Гу Цинши почувствовал, что что-то не так.

Их воспоминания словно разошлись, и именно в этом разрыве возникла нынешняя ситуация.

А Сюй Нанье как раз вернулся в альма-матер в тот самый момент.

Теперь же его двусмысленное поведение дало Гу Цинши понять всё без лишних слов.

Это была декларация победителя перед побеждённым.

Такой изысканный, благородный мужчина… Гу Цинши не хотел скрывать, что когда-то восхищался этим старшим братом.

Великие люди от природы лишены зависти; стремление к тем, кто сильнее, — естественный инстинкт. Встретить человека выше себя — скорее удача, чем несчастье.

Но он украл у него Чу Ян.

Гу Цинши сжал кулаки под скатертью, голос стал ещё ниже:

— Старший брат, тебе не стыдно за такое поведение?

— Слышал ли ты о недипломатических методах? — Сюй Нанье поставил бокал на стол, его взгляд за очками утратил прежнюю мягкость. — Когда мирные средства исчерпаны, такие методы, хоть и кажутся грубыми, часто оказываются наиболее эффективными.

На лице его по-прежнему играла улыбка, но теперь она не несла тепла.

Перед ним сидел безупречно одетый мужчина, всегда встречающий собеседников с лёгкой улыбкой.

Его речь оставалась плавной и размеренной, будто он беседовал с давним другом.

Сюй Нанье привёл простые примеры:

— Вмешательство. Устрашение. Интервенция. Удар.

Гу Цинши наконец не выдержал: его брови сошлись, грудь судорожно вздымалась.

Диалог зашёл в тупик.

Сюй Нанье даже не пытался скрывать своей подлости и низости. Под безупречной внешностью он оказался совсем не таким, каким его описывали окружающие — вовсе не тёплым и благородным.

Гу Цинши всё осознал, но было уже слишком поздно что-либо исправить.

Атмосфера становилась всё напряжённее.

В этот момент дверь кабинки распахнулась, и весёлый голос Суй Син нарушил молчание:

— Мы вернулись!

Увидев двух мужчин, молча смотрящих друг на друга, она на секунду замялась:

— Э-э… Вы нас долго ждали?

Сюй Нанье покачал головой с улыбкой:

— Нет, мы просто немного побеседовали с младшим братом.

Суй Син кивнула и протянула ему цветы.

Это были свежие лилии-лисихвосты с каплями росы на лепестках. Лепестки раскрыты, внутренняя сторона — ярко-жёлтая, тычинки — нежно-розовые. Цветы были в полном расцвете, и пришлось немало повозиться внизу, чтобы выбрать именно такой букет.

Лилия-лисихвост символизирует благородство, процветание и выдающиеся качества.

Именно так они все воспринимали Сюй Нанье, поэтому единогласно выбрали именно эти цветы.

— Спасибо, — сказал он.

Гу Цинши смотрел на букет с ироничной усмешкой и ледяным взглядом.

Обед прошёл гораздо легче, чем они ожидали.

Девушки подняли по бокалу за старшего брата Сюя и больше не прикасались к алкоголю, предпочитая свои напитки. Шэнь Сылань тоже не был любителем вина — символически отпил и занялся едой.

Сюй Нанье никогда не настаивал, чтобы другие пили, — каждый решал сам.

Зато Гу Цинши вёл себя сегодня странно. Обычно он пил мало и, насколько помнили остальные, никогда не напивался до опьянения.

А сегодня он пил бокал за бокалом — и вскоре стало очевидно, что он пьян.

Все были ошеломлены. Суй Син с ним почти не общалась, но остальные трое работали с ним достаточно долго и чувствовали: сегодня он явно не в себе.

— Неужели вино такое вкусное? — Шу Мо взяла бутылку и внимательно её осмотрела. — Даже старший брат так увлёкся?

Сюй Нанье пояснил:

— Это Романе-Контин 1997 года. У него очень особенный ягодный аромат. Хочешь попробовать?

Первой мыслью Шу Мо было: «Как вино двадцатисемилетней выдержки вообще может быть питьём?»

Она решительно отмахнулась:

— Нет, спасибо. Пусть старший брат пьёт, раз ему так нравится.

Крепость вина была немалой, и обычно его пили маленькими глотками. Но Гу Цинши опрокидывал целые бокалы — естественно, быстро опьянел.

В конце концов он, видимо, почувствовал недомогание и встал:

— Пойду в туалет.

Никто никогда не видел Гу Цинши таким пьяным. Обычно он ходил с высоко поднятой головой и гордой осанкой — а теперь ему приходилось держаться за стену.

Все забеспокоились.

Сюй Нанье махнул рукой:

— Продолжайте есть. Я проверю, как он там.

И последовал за ним из кабинки.

Шу Мо удивилась:

— С каких пор у старшего брата Сюя и старшего брата Гу такие тёплые отношения?

Она растерялась, но Чу Ян была ещё более озадачена.

— Я тоже пойду посмотрю, — сказала она.

Пускай считают её самовлюблённой, но она никак не верила, что эти двое вдруг стали так дружны.

Гу Цинши с трудом добрался до туалета и, не выдержав, резко обернулся к следовавшему за ним мужчине:

— Зачем ты за мной ходишь?

Сюй Нанье не смутился:

— Боюсь, как бы с тобой чего не случилось.

— А тебе разве не лучше, если со мной что-нибудь случится? — Голос Гу Цинши стал резким — алкоголь снял обычную сдержанность. — Тогда никто не узнает о твоих грязных делах!

Сюй Нанье по-прежнему спокоен:

— Младший брат, ты пьян и путаешься в мыслях.

Гу Цинши не выносил его невозмутимости.

С того самого дня он почти не спал: то пил с соседями по комнате, то лежал в общежитии в полной апатии. А Сюй Нанье, будучи главным виновником всего происшедшего, оставался таким же невозмутимым, будто его это вовсе не касалось.

Чем спокойнее тот себя вёл, тем сильнее Гу Цинши его ненавидел.

Он сделал несколько шагов вперёд, схватил Сюй Нанье за ворот рубашки и прижал к стене коридора.

Безупречно глаженная рубашка тут же покрылась складками.

Запах вина изо рта Гу Цинши ударил Сюй Нанье в лицо, запотев стёкла очков.

Аромат дорогого вина из чужого рта уже не казался таким приятным.

Сюй Нанье приподнял бровь:

— Младший брат, здесь люди.

Мимо проходили несколько человек, любопытно поглядывая на двух красивых мужчин, явно втянутых в какой-то конфликт.

Гу Цинши усмехнулся и ещё ближе приблизил лицо к его, пристально глядя в глаза.

Глаза Сюй Нанье были светлыми, но в них невозможно было прочесть ни мыслей, ни чувств — словно бездонная пропасть.

Сам же Гу Цинши с покрасневшими глазами и смесью гнева с отчаянием в взгляде выглядел куда проще и понятнее.

Его голос, обычно звонкий и чистый, теперь прозвучал хрипло, будто пропитанный вином:

— Ты хоть представляешь, сколько лет я её любил?

Сюй Нанье нахмурился и отвёл лицо, избегая его дыхания.

Привычки вдыхать испарения от соперника у него не было.

— Посмотри на меня! — Гу Цинши резко повернул его голову обратно и, понизив голос, прошипел: — Запомни, старший брат: ты навсегда останешься третьим между мной и Чу Ян.

Зрачки Сюй Нанье на миг сузились, в горле защекотало жаром.

Гу Цинши стоял так близко, что не мог не заметить перемены в его выражении лица.

Пусть между ним и Чу Ян уже ничего нет, он всё равно не хотел, чтобы этому человеку было легко.

С отвращением он отвёл взгляд от лица Сюй Нанье —

и случайно заметил Чу Ян, прятавшуюся за углом коридора.

Гу Цинши опешил:

— Чу Ян?

Сюй Нанье тоже смутился и обернулся к женщине, которая, судя по всему, уже давно наблюдала за ними.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, отталкивая Гу Цинши и поправляя воротник. В голосе прозвучала настороженность: — Ты всё слышала?

Чу Ян вышла из укрытия и честно покачала головой:

— Нет, вы шептались — я ничего не разобрала.

Гу Цинши удивился её поведению:

— Тогда зачем ты так далеко пряталась?

Чу Ян сглотнула и тихо ответила:

— Боялась, что вы подерётесь и случайно заденете меня.

«…»

«…»

Оба мужчины на мгновение потеряли дар речи, не зная, что сказать этой женщине.

http://bllate.org/book/3992/420481