Готовый перевод After Raising the Little Emperor, He Always Wants to Marry Me / Вырастив маленького императора, я узнал, что он хочет на мне жениться: Глава 20

На второй день весенней охоты погода стояла ясная, без единого облачка. По обе стороны стрельбища развевались яркие знамёна. Едва взошло солнце, а на площадке перед угодьями уже собирались придворные.

После пышных церемоний первого дня император Гу Хун не стал бы подниматься ни свет ни заря. Чиновникам и знати не требовалось совершать утренние поклоны: как только настанет час начала ловли, каждый мог отправиться в горы по своему усмотрению.

Принцесса Цинчжао, Гу Цзинь, поднялась раньше всех. На ней был киноварно-красный наряд с узкими рукавами и высоким воротником, а длинные волосы были убраны в высокий венец, точно у мужчины. За спиной висел короткий бамбуковый лук, украшенный нефритом, а под седлом гарцевал боевой конь из Западных земель — ослепительно белый, без единого тёмного пятнышка. В лучах восходящего солнца дева казалась ярче самой утренней зари.

Гу Цзинь внимательно всматривалась в толпу, снующую по площадке, словно выискивая кого-то.

Вдруг её взгляд зацепился за фигуру молодого монгольского воина в венце, украшенном ястребиным пером. Не колеблясь ни мгновения, Гу Цзинь натянула тетиву. Затаив дыхание, она нацелилась прямо в плюмаж на уборе юноши.

Стрела со свистом вылетела из пальцев и точно сбила пышный султан. От силы удара головной убор слетел с головы воина и упал на песчаную землю, а сам он едва не вылетел из седла.

Придя в себя, Арслан оглянулся и увидел в лучах зари прекрасную всадницу с луком в руках. Слегка тронув поводья, наследный князь подошёл ближе и склонил голову:

— Приветствую Ваше Высочество принцессу.

Подбежавший страж-волк поднял и передал господину венец. Оглядев насквозь пробитый султан, Арслан тихо спросил:

— Принцесса, что это значит?

Гу Цзинь смерила его холодным взглядом:

— Оказывается, в глазах наследного князя Южной Пустыни только он сам имеет право устраивать другим проверку на прочность?

Эта колкость мгновенно напомнила Арслану о вчерашнем происшествии.

— Принцесса, вчерашнее произошло не по моей воле, я лишь исполнял волю отца... Если в будущем я стану правителем Южной Пустыни... то ни за что не...

Глядя в глаза Гу Цзинь, Арслан неожиданно сбился и запутался в собственных словах.

— Эти речи меня не касаются, — отрезала принцесса. — Желает ли ваша Южная Пустыня продемонстрировать силу или развязать войну — делайте что угодно. Но запомните: не смейте вмешиваться в дела моего брата. Иначе в следующий раз моя стрела вонзится вам прямо в голову.

Выпрямившись в седле, Гу Цзинь круто развернула коня и, не оборачиваясь, умчалась прочь.

Арслан долго смотрел ей вслед, затем перевёл взгляд на венец в своих руках. Выдернув стрелу из головного убора, он тихо прошептал:

— Наригандэхе...

На языке его племени это означало «Утренняя заря».

И в глазах Арслана Гу Цзинь была прекраснее самого яркого рассвета.

***

На второй день охоты гости наконец могли отправиться в глубь леса.

Такая охота разительно отличалась от первого дня, когда промышляли лишь мелких косуль да зайцев. Загон на Охотничьей горе охватывал огромные территории, а за жёлтыми шёлковыми ограждениями таились настоящие хищники: волки, медведи, тигры и барсы.

Дикие звери не росли в этих горах на свободе — их выращивали в неволе и выпускали перед охотой, чтобы проверить смелость и мастерство воинов.

Перед началом ловли Его Величество обычно задавал цель — например, подстрелить белого тигра или бурого медведя.

Если находился храбрец, способный одолеть такого зверя, на следующий год он мог рассчитывать на весьма достойную должность при дворе.

Знать и титулованные особы редко рисковали заходить так далеко. Лишь побочные сыновья, жаждавшие выслужиться и не имевшие права на наследование титула, искали подобный опасный путь в государственную службу.

Потому каждый год на Охотничьей горе кто-то из неродных сыновей чиновников складывал голову в погоне за славой.

В этом году император Гу Хун назначил добычей золотого зверя суаньни.

Два года назад государство Анси прислало в дань маленького золотого львёнка. Теперь львёнок вырос и превратился в испытание для правителя династии Чжоу.

Гу Сю с удовольствием отправился бы в горы, чтобы помериться силами с легендарным зверем, однако Хань Мочу с самого утра выглядел неважно. Возможно, ночью продуло сильным ветром, и тот плохо спал.

Потому Гу Сю принёс учителю из запасов тёплое звериное покрывало и укутал его, велев хорошенько отдохнуть в шатре.

К полудню Хань Мочу всё ещё казался вялым, и Гу Сю, от нечего делать, отправился к подножию горы размять коня.

— Шестой принц! Шестой принц! Туда нельзя! — задыхаясь, кричал маленький евнух Баофу, пытаясь догнать скачущего впереди Гу Ю.

— Какое еще «нельзя»?! Не видишь, я едва выследил этого оленя? Хочешь, чтобы матушка снова меня отругала? — обернувшись, огрызнулся Гу Ю и ещё сильнее натянул поводья.

Вчера он добыл всего одного подстреленного зайца, за что во время ужина Прекрасная наложница долго прочищала ему уши. Сегодня принц вознамерился переломить удачу и поклялся добыть пятнистого оленя, чтобы матушка смогла подкрепить здоровье.

Олень попался быстрый и уворотливый. Гу Ю выпустил несколько стрел, но все мимо. Когда он уже терял терпение, под ухом запричитал Баофу. Раздражённый принц не стал слушать слугу и, не разбирая дороги, устремился за добычей, ворвавшись прямо в опасную зону, где водились хищники.

Когда Баофу подбежал к опушке, Гу Ю уже и след простыл.

Слуга присел на корточки у подножия горы и горько зарыдал. Как раз в этот момент мимо проезжал Гу Сю. Увидев юношу в серебряных доспехах и лёгком меховом плаще, евнух ухватился за него, словно за последнюю соломинку.

— Седьмой принц, спасите! Мой господин погнался за оленем и умчался в горы! Если Прекрасная наложница узнает, что я не уберёг его, она забьёт меня до смерти! Вы ведь так искусны в воинском деле, умоляю вас, верните Шестого принца! — Баофу заливался слезами, утирая нос.

Гу Сю глянул на плачущего слугу и про себя подумал: неужели кроме слёз эти люди возле его брата ни на что не способны?

— Ладно. Жди здесь, я приведу его, — вздохнул Гу Сю.

Тронув коня, он направился в лес, но у самой опушки обернулся и строго добавил:

— И ни слова моему учителю.

Гу Сю въехал в чащу. Местность оказалась куда сложнее, чем он предполагал. Мальчик с детства привык к степям и диким сопкам, а по густому лесу ездил редко. К счастью, солнце стояло высоко, и сквозь кроны деревьев ещё виднелись жёлтые заградительные стяги.

Продвинувшись немного вперёд, Гу Сю пустил коня шагом. Он внимательно всматривался в лесную подстилку, выискивая следы подков.

Вдруг над самым ухом пронёсся ледяной вихрь.

Из густых кустов на него метнулся серый волк. В мгновение ока Гу Сю выхватил из-за пояса золотой кинжал, пожалованный вчера императором, и одним точным движением перерезал хищнику горло. Волки прыгали прямо на всадника, и горячая кровь брызнула Гу Сю в лицо. Он быстро провел тыльной стороной ладони по глазам, сгоняя липкую влагу.

Запах свежей крови мгновенно напомнил о смертельной опасности. Нужно было срочно уходить: труп волка непременно привлечёт других зверей.

К тому же, судя по повадкам дикой стаи, этот волк был лишь разведчиком.

Здешние хищники хоть и выращивались в неволе, перед охотой их долго морили голодом и выпускали в дикую природу, чтобы вернуть им лютость.

Гу Сю натянул поводья и спешно покинул место схватки. Вскоре за спиной раздался низкий, угрожающий волчий вой. Мальчик крепче сжал рукоять кинжала, не смея расслабиться ни на миг.

Не успел он пройти и сотни шагов, как из валежника выскочил другой, огромный тёмно-серый зверь. Гу Сю развернулся в седле и точным ударом снизу вверх распорол волчье брюхо.

Едва второй хищник замертво рухнул на землю, как в полумраке между деревьями и в низких кустарниках вспыхнули семь или восемь пар фосфорически-зелёных глаз.

Закусив губу, Гу Сю вытащил из колчана стрелу и нацелился в ближайший светящийся огонек. Сорвавшаяся с тетивы стрела пробила тушу, вызвав дикий, болезненный вой.

Стая разъярилась. Волки жаждали разорвать человека, дерзнувшего убить их сородичей. Выбравшись из подлеска, они глухо рычали, скребя лапами землю и выбирая удобный момент для броска.

Гу Сю достал сразу две стрелы и положил их на тетиву, но на мгновение замешкался, не зная, куда разить в первую очередь.

Воздух вокруг словно застыл. От малейшего дуновения холодного ветра волоски на коже вставали дыбом.

И тут случилось неожиданное. Готовые ринуться в атаку звери вдруг замерли. Поджав хвосты, они начали поспешно и боязливо отступать обратно в кусты.

Гу Сю с детства жил в Северных пустошах и прекрасно знал повадки диких зверей. Волки отступили вовсе не из-за лука в его руках. За его спиной появилось нечто куда более жуткое.

Мальчик осторожно развернулся в седле.

На небольшом холме прямо перед ним стоял легендарный золотой суаньни.

Огромный лев возвышался на пригорке. Хотя расстояние между ними было немалым, Гу Сю на собственной коже ощутил давящую, первобытную мощь хищника. На сильных, налитых мускулами лапах красовались страшные когти — такому зверю ничего не стоило одним ударом вскрыть человеку живот и разорвать его в клочья.

Заходящее солнце позолотило пышную гриву льва, заставляя её переливаться в лучах, пробивающихся сквозь ветви.

Гу Сю впервые видел подобное создание. Говорили, в государстве Анси золотых львов почитали выше белых тигров, считая их царями всех зверей.

Встретившись с невиданным чудовищем, мальчик не смел делать резких движений. Он лишь молча замер, не сводя взгляда с исполина.

Однако конь под ним не выдержал давящей ауры лесного владыки. Стремясь унести хозяина подальше, животное захрапело и стало испуганно бить копытом.

Громкое ржание, похоже, разозлило льва. Исполин огласил лес глухим, раскатистым рыком и рванулся вниз по склону. Гу Сю мгновенно сжал бока коня и метнулся в сторону, укрываясь в чаще.

Он скакал во весь опор, несколько раз едва не вылетев из седла, но заставить коня замедлить ход не смел. Промедление означало верную смерть в пасти хищника.

Промчавшись сквозь лесной бурелом, Гу Сю неожиданно выскочил на просторную поляну. Когда перед глазами открылся светлый луг, он наконец натянул поводья и перевёл дух.

К счастью, лев отстал.

На самом краю поляны Гу Сю заметил сжавшегося в комок и горько плачущего юношу. Гу Ю потерял и лук, и коня. Грязный, испуганный, он сидел на сырой земле, потеряв один сапог.

Смахнув пот со лба, Гу Сю подъехал ближе и окликнул:

— Эй.

От этого оклика Гу Ю вскинул голову, и его рыдания оглушительным эхом разнеслись по поляне.

— А-а-а! Седьмой брат, ты наконец-то пришёл! Я думал, мне конец! — Забыв о прежней спеси и дерзости, Гу Ю подскочил, вцепился в коня Гу Сю и, захлёбываясь слезами, принялся сбивчиво рассказывать, как плутал по лесу, как встретил волков, как свалился с лошади и на брюхе полз до этой поляны.

Гу Сю не имел ни малейшего желания слушать эти причитания. Солнце стремительно клонилось к западу, нужно было как можно быстрее вывести брата из опасной зоны. Заграбастав Гу Ю за воротник, он одним рывком втащил его к себе на коня.

— Слушай меня. С этой минуты — ни звука, ни слезинки, пока не выберемся. Иначе сброшу прямо здесь.

Гу Ю закивал, вытирая нос рукавом и выставив три пальца в клятвенном жесте:

— Седьмой брат, я буду молчать, честное слово!

Гу Сю развернул коня и направился обратно тем же путём. С наступлением сумерек лесные хищники становились всё активнее.

Не успели они проехать и полули, как из чащи поднялся огромный бурый медведь ростом с человека, намереваясь напасть на всадников. Гу Сю на ходу спустил тетиву: стрела вонзилась медведю прямо в глаз, и зверь с рёвом кинулся прочь.

— Ого! Седьмой брат, ну ты даёшь! Ты подстрелил медведя! — с восхищением вскрикнул Гу Ю, но тут же втянул голову в плечи: — Молчу-молчу, я молчу!

По неясной причине на обратном пути звери нападали всё чаще. Вскоре колчан Гу Сю опустел. Оставалось лишь гонять коня во весь опор, петляя между деревьями.

В лесу стремительно темнело. Намеченная тропа едва угадывалась, когда за спиной раздался леденящий душу рык.

У Гу Сю всё внутри похолодело. Этот звук принадлежал не кому иному, как золотому суаньни. Стрел больше не было, а за спиной сидела бесполезная обуза-брат. Выбора не оставалось — нужно было мчаться вниз на пределе сил.

От безумной скачки Гу Ю закричал во весь голос.

— Заткнись, а то язык откусишь! — рявкнул Гу Сю.

Шестой принц послушно сжал зубы и перешёл на тихий писк.

***

Пока Гу Сю вытаскивал брата из леса, оставшийся у подножия Баофу так и не дождался возвращения господ. Зато из чащи выбежал одинокий конь Гу Ю. Увидев пустое седло, евнух чуть не лишился чувств. Забыв обо всём, он помчался к шатру Гу Сю и переполошил отдыхавшего Хань Мочу.

— Младший наставник Хань, беда! — с порога завопил Баофу. — Мой князь увязался за оленем, а Седьмой принц пошёл его искать! Уж два часа прошло, а их всё нет! Только что конь моего господина прибежал один! Умоляю, сделайте что-нибудь!

Не успел он договорить, как Хань Мочу влепил ему такую звонкую пощёчину, что у слуги вылетели два зуба.

— Два часа прошло, а ты только сейчас явился?! Если с принцами что-то случится, твоей башки не хватит расплатиться!

Быстро поднявшись с ложа, Хань Мочу снял со стены длинный лук с колчаном и выбежал наружу.

— Но Седьмой принц сам запретил мне говорить! — плакал Баофу, держась за опухшую щеку.

— Хватит скулить! Пошёл к Его Величеству, пусть отправляет гвардию на поиски! — бросил Хань Мочу, вскакивая в седло.

Понимая, что дело плохо, Баофу побежал к императорскому шатру, оря во все горло.

Шум поднял императора Гу Хуна. Выслушав сбивчивый доклад, правитель от души пнул евнуха в живот:

— Пёс! Рапортует он, когда стемнело! Если с моими сыновьями что-нибудь случится, я из тебя котлету сделаю!

Гу Хун действительно перепугался. Сыновей у него было немного, а сам он вступил в преклонные года. Потерять сразу двоих наследников — о таком даже думать было страшно.

Прибежавшая на шум Наложница Цзинь от горя чуть не лишилась чувств, бичуя себя за то, что вчера требовала от сына успехов.

Узнав, что в деле замешан Гу Сю, Гу Цзинь без колебаний вскочила на коня и помчалась в лес.

— Принцесса, позвольте мне сопровождать вас, — раздался голос.

Обернувшись, Гу Цзинь увидела Арслана с факелом в руках.

— Как хочешь, — бросила она и устремилась в глубь леса.

***

Гу Сю мчался по лесу, чувствуя, как дыхание погони подбирается всё ближе. Он ощущал даже смердящий запах львиной пасти. Остановиться или оглянуться означало свести счёты с жизнью.

Раздался страшный рык. У мальчишки замерло сердце: зверь настиг их. Смерть была неизбежна.

И вдруг впереди, среди деревьев, мелькнул силуэт. Всадник натянул лук, и три стрелы со свистом пролетели над самым ухом Гу Сю, точно сбив огромного суаньни, готового сомкнуть челюсти на его шее. Хищник с грохотом отлетел назад.

Гу Сю замер. Какое невероятное мастерство нужно иметь, чтобы в непроглядной тьме, с расстояния в триста шагов уложить зверя трёх стрел подряд!

Обернувшись, мальчик увидел поверженного льва, а затем перевёл взгляд на спасителя.

— Учитель! — выдохнул Гу Сю с облегчением.

Хань Мочу с мрачным лицом перехватил поводья его коня:

— Ваши Высочества, следуйте за мной.

Гу Сю сжался. По тону учителя он понял: тот в ярости. Кажется, левая ладонь уже начинала привычно ныть от предчувствия наказания.

— Ах, какое счастье, господин Хань пришел! — обрадовался Гу Ю, утирая личико. — Седьмой брат, смотри, нас нашли! Мы едва не стали обедом для чудовища! Хорошо, что Седьмой брат такой ловкий!

Гу Сю молчал. Хань Мочу молча вывел их из леса.

У подножия горы их встретили гвардейцы. Наложница Цзинь, поджидавшая у выезда, бросилась к сыну:

— Соколик мой! Я больше никогда не буду от тебя ничего требовать!

— Матушка, со мной всё в порядке! Это Седьмой брат и господин Хань меня спасли, — гордо заявил Гу Ю.

Наложница Цзинь тут же повернулась к Гу Сю, излучая материнскую ласку:

— Сю-эр, спасибо тебе за сына! Если хочешь, зови меня матушкой Цзинь. Вы с Ю-эром теперь как родные братья!

Гу Сю, не привыкший к подобным излияниям, сухо отступил на шаг:

— Наложница Цзинь, вы преувеличиваете.

Оглянувшись, он обнаружил, что Хань Мочу куда-то исчез. В суматохе искать его было неудобно.

Император Гу Хун, увидав целых и невредимых сыновей, наконец перевёл дух.

— Главное — живы. Впредь не смейте так рисковать, — сказал он и хотел было погладить Гу Сю по голове, но тот ловко увернулся.

— Ваше Величество, беда! Принцесса Цинчжао отправилась искать принцев и до сих пор не вернулась! — снова заверещал евнух.

Гу Хун застыл:

— Что вы застыли?! Отправляйте гвардию!

Спустя некоторое время прибежал слуга:

— Ваше Величество, отставить! Наследный князь Южной Пустыни вывел принцессу!

Все повернулись в указанную сторону. Арслан вёл коня под уздцы. На лошади восседала невредимая Гу Цзинь, а вот левое плечо юноши было залито кровью. Увидев встревоженную толпу, Арслан с чистой совестью рухнул на землю.

Перед тем как потерять сознание, он тихо шепнул принцессе:

— Всё позади...

***

Суматоха улеглась лишь к глубокой ночи. Поскольку Арслан спас принцессу, Гу Цзинь по указу императора отправилась ухаживать за раненым, а Гу Сю вернулся в свой шатёр один.

Внутри при свете свечи сидел Хань Мочу. В руках он держал гладкую бамбуковую линейку.

— Ваше Высочество вернулись? — тихо спросил он, не поднимая головы.

— Да, — Гу Сю подошёл ближе и привычно протянул левую руку.

Хань Мочу оглядел его с ног до головы, задержав взгляд на окровавленном рукаве:

— Вы ранены?

— Нет. Это волчья кровь, — тихо ответил мальчик, не опуская ладони.

— Значит, Ваше Высочество понимает свою вину? — Хань Мочу приложил линейку к его открытой ладони. — Тогда скажите сами, в чём вы провинились?

— В том, что поступил опрометчиво и не подумал о последствиях.

ПАК! Линейка опустилась на ладонь.

— Ещё.

— В том, что действовал самовольно и переоценил свои силы.

Второй удар был куда сильнее первого. У Гу Сю даже сердце сжалось от боли.

— Ещё.

— В том, что подверг себя опасности, не думая об ответственности.

Третий удар пришёлся прямо по свежему распухшему следку. Мальчик сжал зубы, сдерживая стон.

— ЕЩЁ! — голос Хань Мочу заметно повысился.

— Ещё... — Гу Сю замешкался, судорожно размышляя, где ещё успел оступиться.

Видя его замешательство, Хань Мочу отсчитал ещё три удара подряд. Нанесенные с особой строгостью, они заставили руку Гу Сю дрогнуть.

— Чего же Ваше Высочество не понимает? — строго спросил наставник.

Гу Сю молча мотнул головой, удерживая покрасневшую, горящую ладонь.

— Вы виноваты в том, что сокрыли всё от меня, — Хань Мочу отложил линейку и положил руки на плечи мальчика. — Ваше Высочество, запомните: где бы вы ни были и что бы ни задумали, вы не смеете ничего от меня утаивать. Что бы ни случилось, я пройду этот путь с вами. И не смейте больше рисковать собой в одиночку.

Гу Сю замер, а затем послушно кивнул:

— Я... я запомню.

Видя его смирение, Хань Мочу сменил гнев на милость. Он мягко погладил распухшую ладонь мальчика и тихо спросил:

— Ваше Высочество, вы сегодня ели?

Гу Сю честно покрутил головой.

— Тогда идемте, я найду для вас что-нибудь перекусить, — улыбнулся Хань Мочу, беря его за руку.

Гу Сю вцепился в его рукав и снизу вверх посмотрел на учителя:

— Учитель, я устал. Понесешь меня на спине?

Хань Мочу чуть прищурился и слегка щипнул его за щеку:

— Ваше Высочество, и когда вы успели научиться такой наглости?

— Вчера. У вас научился, младший наставник Хань.

http://bllate.org/book/39891/5178957