Её облик совсем не походил на гордую и живую Фэй Цзяо.
У Цяо Нань не возникло желания продолжать просмотр, она привычным жестом выключила телевизор, пересела на диван и, достав запасное одеяло, улеглась спать.
Фэй Цзяо могла не беспокоиться о похитителях, но, будучи ответственным телохранителем, она всё же должна была добросовестно сторожить комнату и следить, чтобы ничего не случилось, даже несмотря на то, что вероятность подобного исхода была крайне мала.
С наступлением ночи в маленьком городке стало заметно тише: и местные жители, и приезжие туристы с рюкзаками уже утомились.
Сяо Цю собрал свой рюкзак, пересчитал лежавшие внутри деньги, обнял гитару и направился в другую часть городка.
На восточной окраине городка расположились ряды ночных закусочных. Там торговали как местные, так и пришлые люди, пытавшиеся заработать на жизнь. Сяо Цю прямиком направился в одну из них — заведение без вывески, но пользовавшееся необычайным успехом.
Он протиснулся вдоль стены и прошел на задний двор.
Двор оказался открытой площадкой, позади которой стояло несколько небольших домиков. В этот момент на площадке собралась компания людей, которые о чём-то оживленно беседовали и смеялись.
Почувствовав царящую вокруг атмосферу веселья, Сяо Цю поспешил подойти, чтобы присоединиться к общему шуму.
Кто-то поприветствовал его, он улыбнулся в ответ, но взгляд его был прикован к женщине, сидевшей напротив.
Это была высокая, худощавая и красивая женщина в чёрном пальто. Её волосы были распущены, губы ярко накрашены, а в глазах читалась проницательность и острота, вот только лицо казалось неестественно бледным.
Сяо Цю расплылся в улыбке и подобострастно спросил: — Сестрёнка, чему это вы так радуетесь?
Чжоу Чжаоюань мельком глянула на него и ничего не ответила, лишь подцепила палочками кусочек еды и начала медленно жевать.
Сидевший рядом с ней Лысый поспешил сказать: — Сяо Цю, скорее садись есть, заказчик из строительной бригады сегодня снова перевел нам деньги.
Сяо Цю радостно воскликнул: — Правда? Значит, сестрёнка сможет остаться здесь на несколько дней и составить мне компанию?
Услышав это, Чжоу Чжаоюань со звоном положила палочки на стол. Люди, сидевшие вокруг, в один миг притихли.
— Сяо Цю, ты опять не пошел на занятия и пошел петь на улице?
Сяо Цю, потихоньку отступая к своей гитаре, чтобы её случайно не разбили, с напускной улыбкой принялся оправдываться: — Сестрёнка, я вовсе не прогуливал, я пошел только после уроков! Если не веришь, позвони моему классному руководителю. И это не пение на улице, это называется уличным искусством.
Чжоу Чжаоюань проигнорировала его и кивнула в сторону домиков: — Ступай делать уроки. Поужинаешь позже, Лысый брат принесет тебе еду.
Сяо Цю хотел было еще что-то сказать, чтобы попытаться спасти положение, но, заметив выражение лица Чжоу Чжаоюань, не терпящее возражений, обиженно прижал к себе гитару и побрел назад.
Лишь когда Сяо Цю скрылся из виду, Лысый не удержался и сказал: — Сестра Юань, не стоило выгонять Сяо Цю из-за стола, так ведь и заморить ребенка голодом можно.
Чжоу Чжаоюань бесстрастно ответила: — Позволить ему остаться, чтобы он слушал, как мы обсуждаем похищение людей? Чтобы он узнал, что мы вовсе не строительная бригада, а кучка похитителей?
Лысый замолчал.
Остальные тоже притихли; радость от полученных денег внезапно испарилась.
Большинство из тех, кто собрался здесь, были людьми, которые не осмеливались признаться родным в своей истинной деятельности или вовсе порвали с ними связи. Они жили одним днём, не зная, что принесет завтрашний, и каждый день проводили как последний, опасаясь, что в любой момент могут угодить за решетку.
Чжоу Чжаоюань была такой же.
Особенно после побега Фэй Цзяо эта тревога стала ещё сильнее.
То, что полиция не пришла к ним, означало, что Фэй Цзяо ещё не заявила о случившемся.
Существовало лишь три предположения: либо Фэй Цзяо упала в Каньон Чжэдунь и погибла, либо она просто водила их за нос, либо с ней приключилось нечто такое, из-за чего она даже не могла воспользоваться телефоном.
В любом случае, всё это ужасно раздражало.
— Сегодня едим и пьём досыта, а завтра отправляемся в следующее место на поиски, — Чжоу Чжаоюань взяла лежавшую рядом сигарету и начала раздавать указания. — Как и в Канбянь, оставим здесь человека присматривать и ежедневно проверять обстановку.
Все согласно закивали, хотя один из присутствующих с сомнением спросил: — А если эта женщина, Фэй Цзяо, уже… ну… в Каньоне Чжэдунь?
Чжоу Чжаоюань усмехнулась: — И что нам с того?
— У нас с той стороной был лишь устный договор, что они нам сделают, если что-то пойдет не так? Скажут продолжать поиски — будем искать дальше. В конце концов, пока мы ищем, нам платят. Ты что, не хочешь этих денег?
Помолчав, она взяла свой телефон: — Да и к тому же, вполне возможно, что наш наниматель, старик Кей, сам спит и видит, чтобы Фэй Цзяо сгинула в Каньоне Чжэдунь.
На экране телефона открылась переписка с Кей, где осталась лишь одна фраза: «Средства поступили, продолжайте поиски».
Заказчик был крайне осторожен. Получив их контакты, он связывался с ними только через Вэйбо, а после каждого сообщения удалял аккаунт, создавая новый перед следующим сеансом связи. Имя пользователя всегда было Кей, а точки входа каждый раз находились в разных концах Китая, так что вычислить, кто он такой и где находится, было невозможно.
Зато деньги приходили исправно, согласно графику. Осталось дождаться лишь основного гонорара и пары мелких выплат, оговоренных на расходы в пути.
Чжоу Чжаоюань поднялась, распрямила спину и, зажав сигарету между пальцев, зашагала прочь.
Лысый окликнул её: — Ты куда, сестра Юань?
Чжоу Чжаоюань, не оборачиваясь, махнула рукой и медленно произнесла: — Иду проведать А Цюя, чтобы он не вздумал бродить снаружи и не попался на глаза Сяо Цю. И не забудь потом отнести ужин Сяо Цю.
Лысый ждал, пока её силуэт не исчезнет во тьме, после чего залпом выпил остатки вина и снова с жаром принялся за еду вместе с остальными сообщниками.
Однако в душе его не переставала крутиться одна мысль.
Что значит: люди разные, а судьбы разные.
Вот так оно и есть...
Двое людей, похожих друг на друга, но один — любимчик сестры, живущий на всём готовом, а другой — вынужденный ею участвовать в преступлениях, даже раны которого нельзя показать при свете дня.
Сяо Цю и А Цюй — в имени одного слышится «земля», в имени другого — «огонь», но жизни их сложились совершенно по-разному. На земле нежится ласковое солнце, а рядом с факелом — лишь густые, липкие тени.
Впрочем, какое ему до этого дело?
Он и сам был из тех, кто боится света, разве мог он позволить себе сочувствовать другим? Живём сегодняшним днём, а завтрашние печали оставим на завтра.
Глава 6
На следующее утро, когда Фэй Цзяо проснулась, Цяо Нань нигде не было, зато на столе стояли два стакана горячего чая с молоком и пакет с лепешками с говядиной.
http://bllate.org/book/39877/5053541
Сказали спасибо 0 читателей