Готовый перевод The Emperor's Beloved Concubine: A Fiery Pursuit / Наложница Чэнь: Как император Цяньлун добивался любви: Глава 13

Цзян Яо блестящими глазами посмотрела на него:

— Хочу!

Повозки остановились в тихом месте за городом. Все переоделись в более простую одежду: Цяньлун по-прежнему изображал почтенного главу семейства, а Цзян Яо облачилась в хлопковое платье цвета нераспустившегося лотоса с белым жилетом поверх него, закрепив в волосах лишь простую серебряную шпильку, что придавало ей ещё более скромный и утончённый вид. Сяо Яньцзы, Цзывэй и Цзиньсо по-прежнему выглядели как служанки, Юнци, Эркан и Эртай сошли за молодых господ из благородных семей, Цзи Сяолань притворился старым управляющим, а стражники рассредоточились поодаль, чтобы охранять их из тени.

Стоило им войти в городок, как Сяо Яньцзы завертела головой во все стороны, словно сорвавшаяся с привязи дикая лошадь. На обочинах улиц продавали сахарные фигурки, выдували карамель и лепили куколок из теста — всё казалось новым и необычным. Цзывэй хоть и испытывала любопытство, но соблюдала приличия, неотступно следуя за Цяньлуном и остальными.

Вдруг впереди раздался грохот барабанов и гонгов, казалось, сотрясавший небеса.

— Что это за звуки? — Сяо Яньцзы вытянула шею, пытаясь разглядеть происходящее.

На пустой площади в самом центре городка была возведена простая сценка. Толпа зевак обступила её в три слоя; на помосте дюжина парней лупила в огромные барабаны так, что содрогался воздух. Ещё удивительнее было то, что сбоку от сцены стоял отряд девушек с маленькими поясными барабанчиками в руках; они танцевали в такт ударам и синхронно били по мембранам, совершая чёткие движения — зрелище выдалось на редкость красивое.

— Это игра на поясных барабанах! — Цзи Сяолань погладил бороду и улыбнулся. — Во время каждой храмовой ярмарки в Цветении сливы устраивают такое представление. Раньше так молили о хорошей погоде и щедром урожае, а теперь это превратилось в забаву.

Сяо Яньцзы загорелась от увиденного, схватила Цзывэй за руку:

— Цзывэй, посмотри! Как задорно они играют! Давай тоже попробуем?

Цяньлун улыбнулся:

— Хочешь идти — ступай, только навроде беды не натвори.

— Благодарю, батюшка! — Сяо Яньцзы потянула Цзывэй за собой, собираясь нырнуть в толпу.

Цзян Яо тоже почувствовала отклик в сердце: те поясные барабаны звучали так весело, а их ритм был настолько стремительным и живым, что невольно хотелось двигаться в такт. Она украдкой потянула Цяньлуна за рукав и тихо промолвила:

— Батюшка, ваша наложница… то есть я тоже хочу пойти посмотреть.

Цяньлун приподнял брови:

— Разве ты умеешь играть на барабанах?

— Научусь, раз не умею, — в глазах Цзян Яо читалась мольба. — Редко выпадает возможность выбраться наружу...

Видя её горячее желание попробовать, Цяньлун внутренне улыбнулся:

— Иди, только аккуратнее.

Лицо Цзян Яо просияло от радости, и она повернулась к Сяо Яньцзы:

— Сяо Яньцзы, пойдём вместе!

Сяо Яньцзы никак не ожидала, что эта Благородная супруга Чэнь окажется настолько простой в общении. Сначала она опешила, но тут же расплылась в улыбке:

— Хорошо-хорошо! Госпожа, скорее сюда!

Все трое протиснулись сквозь толпу. Девушки с поясными барабанами, стоявшие сбоку сцены, заметив появление нескольких нарядно оддетых дам и барышень и услышав, что те хотят научиться, радушно уступили им место и протянули инструменты.

— Держи вот так, правильно, — одна из старших женщин принялась обучать Цзян Яо правильному положению рук. — Запястье должно быть гибким, вот и бей...

Цзян Яо училась со всем усердием. Хоть раньше ей и не доводилось играть на поясных барабанах, в прошлой жизни она занималась танцами в университетском клубе, поэтому с чувством ритма у неё всё было в порядке. Не прошло и мгновения, как она уже вполне сносно попадала в простые такты.

Сяо Яньцзы схватывала ещё быстрее: будучи от природы бойкой и непоседливой, она уже через минуту управлялась с барабаном вполне профессионально, да ещё и добавляла собственные замысловатые движения, заслужив одобрительные возгласы окружающих.

Цзывэй вела себя более сдержанно: играла мягко, но это придавало её движениям особое очарование.

Звуки барабанов становились всё более частыми, и все трое вошли во вкус. Цзян Яо забыла о дворцовых правилах и ритуалах, забыла о своём статусе Благородной супруги Чэнь, самозабвенно отбивая ритм. На её лице сияла счастливая улыбка, солнечные лучи падали на её фигуру, на лбу проступили капельки пота, щёки раскраснелись от физической нагрузки, а в глазах искрился живой свет.

Цяньлун наблюдал за происходящим из-за спин зрителей, и его взгляд был наполнен глубокой нежностью при виде радостного лица Цзян Яо.

Юнци с тихим смешком произнес:

— Император-отец, у госпожи очень хорошо получается играть.

Цяньлун кивнул:

— Она всему учится быстро.

В этот момент бой барабанов внезапно оборвался. На сцену поднялся седовласый старец, сложил руки в приветственном жесте и громко произнёс:

— Уважаемые земляки, на этом наше представление с поясными барабанами окончено. Далее состоится ежегодный конкурс стрельбы из лука ради выдачи замуж нашей малютки! Правила прежние: кто со ста шагов попадёт в яблочко, тот получит мою внучку в жёны!

Толпа под сценой мгновенно зашумела, как закипающий котел. Из-за кулис вышла молоденькая девушка лет шестнадцати-семптанадцати, с персиковыми щечками и миндалевидными глазами. Несмотря на простое холщовое платье и деревянную шпильку в волосах, её природную красоту невозможно было скрыть. Она робко встала за спиной старика, опустив голову и теребя край одежды.

Старик велел слугам выставить мишень и достал три лука:

— Любой неженатый юноша моложе тридцати лет может испытать удачу!

Несколько молодых парней загорелись желанием, но стрелковым мастерством не блистали: кто-то промахивался мимо мишени, кто-то попадал с трудом, да так далеко от центра, что до яблочка было далеко.

Сяо Яньцзы почувствовала зуд в руках, толкнула локтем Юнци:

— Пятый... молодой господин, иди попробуй! У тебя же такое хорошее искусство стрельбы!

Юнци торопливо затряс головой:

— Ни в коем случае, нельзя, с этим шутки плохи.

Эркан и Эртай тоже улыбались, храня молчание.

Старик переспросил трижды, но никто больше не отзывался, и он уже собирался объявить, что в этом году желающих победить не нашлось, как вдруг из толпы раздался звонкий голос:

— Я хочу попробовать!

Все обернулись и увидели девушку — это была не кто иной, как Сяо Яньцзы.

Цяньлун нахмурился:

— Баловство!

А Сяо Яньцзы уже вскочила на сцену и сложила руки перед стариком:

— Почтенный, а девушкам дозволено попытаться?

Старик остолбенел:

— Это... издревле только мужчины...

— А что не так с девушками? — Сяо Яньцзы держалась с полным правом на успех. — Вы же не говорили, что женщинам нельзя пробовать! К тому же, если я попаду в цель, считайте, что нашла вашей внучке сестрицу, разве плохо?

Толпа под сценой разразилась хохотом. Та девушка тоже не удержалась и прикрыла рот рукой, улыбаясь.

Старик, выслушав её, не знал, плакать ему или смеяться, и смог лишь произнести:

— Что ж... барышня, прошу.

Сяо Яньцзы натянула тетиву и пристроила стрелу, причём стойка её оказалась на удивление правильной. Юнци и остальные знали, что она владеет кое-какими приёмами боевых искусств, но понятия не имели, каков её навык стрельбы из лука. Прищурившись и прицелившись, она отпустила пальцы —

Стрела со свистом рассекла воздух и с сухим звуком вонзилась прямо в центр мишени!

На площади воцарилась минутная тишина, а затем грянули восторженные крики.

Сяо Яньцзы победоносно задрала подбородок и уже собиралась заговорить, как снизу раздался старческий голос:

— Прекрасная стрельба, барышня! Но у старика есть одна загадка в стихах: если сумеете подобрать парную строку, тогда победа будет по-настоящему вашей.

Все посмотрели в ту сторону и увидели старика, продающего чайные яйца. Волосы и борода его были совершенно седыми, одежда — оборванной, но в глазах светилась мудрость.

Старик поспешно пояснил:

— Это местный старый учёный муж, обладающий глубокими познаниями.

Сяо Яньцзы беззаботно бросила:

— Почтенный, загадывайте!

Старик неторопливо произнёс:

— Первая строка звучит так: Речной остров средь вод, на острове лодка стоит, лодка плывёт, а остров не движется.

Сяо Яньцзы захлопала глазами — разве могла она справиться с такой загадкой? Как раз когда она начала тревожиться, на сцену поднялась Цзывэй и шепнула ей на ухо пару фраз.

Глаза Сяо Яньцзы ярко вспыхнули, и она звонко выпалила:

— Вторая строка: Небесный чертог в вышине, в чертоге голубь сидит, голубь летит, а чертог не взлетает!

Глаза старого учёного заблестели:

— Отлично подобрано! Барышня, вот вам ещё одна строка: Управляя одной лёгкой лодкой, гребу двумя вёслами, упирая три-четыре циновки навеса, усаживая пять-шесть пассажиров, прохожу семь ли переката, прибываю к восьми ли озёрам, а от Девяти рек уже отплыл на десять ли.

Эта загадка оказалась ещё длиннее и сложнее, и Сяо Яньцзы с надеждой посмотрела на Цзывэй. Немного подумав, та снова прошептала ей на ухо несколько слов.

Сяо Яньцзы громко произнесла:

— Вторая строка: Открывая лавочку на двоих, выставляю один стол, расставляя семь-восемь чашек, принимая трёх-пяти гостей, попивая чай Люань, платя пятьдесят монет, получаю сдачи четыре юаня, да ещё остаётся три мао!

Не успела она договорить, как всё вокруг утонуло в бурных аплодисментах. Старый учёный хлопнул в ладоши и расхохотался:

— Чудесно! Просто чудесно! У барышни столь быстрая мысль, старик восхищён!

Старик со своей внучкой тоже подошли выразить благодарность: хотя сватовство не состоялось, это происшествие превратилось в красивую историю.

Цяньлун наблюдал за всем со стороны, а в его глазах играли веселье. Эти две девчонки — одна бойкая, другая умная — поистине составляли идеальную пару.

Цзян Яо стояла рядом с Цяньлуном и, глядя на сияющую на сцене Сяо Яньцзы и кротко улыбающуюся Цзывэй, предавалась раздумьям. В этом и заключалось очарование истории Принцесса Хуаньчжу — сколько ни пересматривай, всё равно проникаешься этой живой, бьющей через край энергией.

Когда шум утих, все вернулись к повозкам.

Сяо Яньцзы всё ещё возбужденно щебетала о случившемся:

— Цзывэй, ты просто невероятна! Я бы ту загадку и за три дня не отгадала!

Цзывэй мягко ответила:

— Это твоя стрельба была великолепна, а я лишь помогла для веселья.

Цяньлун улыбнулся:

— Хорошо ли вы повеселились сегодня?

— Очень-очень! — Сяо Яньцзы неоднократно кивнула, а затем перевела взгляд на Цзян Яо: — И госпожа играла на барабанах просто замечательно!

Цзян Яо улыбнулась:

— Это старшие сёстры из городка хорошо научили.

Она повернулась к Цяньлуну, и её глаза сияли:

— Батюшка, как же в народе интересно, здесь куда веселее, чем во двор... то есть чем дома в Новый год.

Цяньлун понял, что она чуть было не проговорилась, и с улыбкой покачал головой:

— Главное, чтобы тебе нравилось. Время не ждёт, нам нужно продолжать путь.

Все снова расселись по местам, и караван продолжил движение на запад.

Внутри кареты Цзян Яо прижалась к Цяньлуну и тихо прошептала:

— Батюшка, сегодня я была так счастлива.

Цяньлун обнял её:

— Счастлива — и хорошо. Но, — добавил он уже более строгим тоном, — в следующий раз не позволяй себе так показываться на людях, всё-таки у тебя иное положение.

Цзян Яо знала, что он говорит об игре на барабанах, и послушно кивнула:

— Ваша наложница поняла.

Повозки выехали из городка Цветение сливы, оставляя позади шумные барабаны и звонкий смех. Впереди извивалась горная дорога, и оставалось только гадать, какие ещё пейзажи ждут их впереди.Сяо Яньцзы уже давно соскочила с повозки и протиснулась в толпу. Юнци, Эркан и Эртай следовали за ней по пятам.

— Прекратите! — громко крикнула Сяо Яньцзы. — Среди бела дня обижать стариков — на что вы вообще способны?!

Толстый господин искоса оглядел Сяо Яньцзы и, заметив, что хоть одежда на ней и дорогая, но выглядит она как служанка, тут же перестал воспринимать её всерьёз:

— Откуда взялась эта дикая девчонка, суёшь нос не в своё дело! Это мои семейные дела, тебе здесь вмешиваться не позволено!

— Видишь несправедливость — каждый может вмешаться! — Сяо Яньцзы упкáла руки в боки. — Говори, сколько они тебе задолжали за аренду?

Толстый господин выставил три пальца:

— Три ляна серебра! И тянут уже три месяца!

Старушка заплакала:

— Госпожа, не то чтобы мы не отдавали, просто в этом году весной была засуха, урожай на полях составил лишь половину от прежнего. Мы, старики, выживаем только за счет этих нескольких му земли, умоляем господина Ляна проявить милость и взять плату поменьше...

— Поменьше? — усмехнулся господин Лян. — Правила есть правила! Не можете заплатить аренду — отдавайте землю в залог!

Сяо Яньцзы уже собиралась достать серебро, но Цзывэй шагнула вперёд и мягко произнесла:

— Уважаемый господин, видя, что эти двое стариков стары и слабы, не могли бы вы пойти им навстречу? Мы готовы заплатить эту аренду за них.

С этими словами Цзывэй достала три ляна серебра и протянула их вперёд.

Господин Лян взял серебро, взвесил на руке, но не угомонился:

— Это всего лишь плата за три месяца. По правилам, за просрочку аренды полагается начислить проценты, вместе с основным долгом выходит ровно пять лянов!

— Ты! — Сяо Яньцзы пришла в ярость. — Только что говорил про три ляна, а в мгновение ока уже пять? Да это же вымогательство!

Господин Лян ухмыльнулся:

— На белой бумаге черным по белому написано: за просрочку аренды — сложные проценты. Не согласны? Ступайте жаловаться в уездный суд!

Окружающие простолюдины перешёптывались, но никто не осмеливался выступить вперёд. Похоже, этот господин Лян обладал в здешних местах немалым влиянием.

Цяньлун отчётливо видел всё происходящее из кареты, и его лицо помрачнело. Он знакóм велел Цзи Сяоланю выступить вперёд.

Цзи Сяолань понял его без слов, вышел из толпы и, поглаживая бороду, произнёс:

— Уважаемый господин, если есть возможность простить человека, простите. Старики уже в преклонных годах, зачем же вы их так притесняете?

Увидев, что у Цзи Сяоланя весьма незаурядный вид, господин Лян немного умерил пыл, но всё же держался жёстко:

— Почтенный старец, вы не правы. Долги надо возвращать — это закон небесный. Если я буду прощать каждого, то как мне вести дела?

Пока они спорили, вдали послышался стук гонгов, расчищавших путь. Покачиваясь, приближалась чиновничья паланкин, а шествовавшие рядом слуги выкрикивали:

— Прибыл уездный начальник — всем посторонним разойтись!

Толпа поспешно расступилась. Паланкин остановился, и из него вышел тощий мужчина в чиновничьих одеждах седьмого ранга и с козлиной бородкой — это и был местный уездный судья.

Увидев судью, господин Лян мгновенно сменил выражение лица, подбежал к нему и отвесил поклон:

— Ваша честь, вы как раз вовремя! Эта горстка наглых простолюдинов задолжала за аренду, да ещё привела чужаков устраивать беспорядки, вы просто обязаны защитить меня!

Судья окинул взглядом место происшествия, на мгновение задержавшись на спутниках Цяньлуна. Заметив их роскошные наряды и благородную осанку, он мысленно взвесил обстановку.

— Что здесь происходит? — сурово спросил судья.

Старик поспешно забил челобитные:

— Просветлённый и справедливый великий чиновник, молю, рассудите! Не то чтобы старик не платил аренду, просто в этом году урожай выдался плохим...

— Плохой урожай — не оправдание! — прервал его судья. — Контракт здесь, долг платежом красен. Господин Лян — крупнейший налогоплательщик уезда, и его делами я заниматься обязан. — С этими словами он посмотрел на Цяньлуна и остальных. — Вы что за люди? Почему устроили здесь сборище и дебош?

Юнци шагнул вперёд, держась с достоинством:

— Уважаемый чиновник, мы просто проезжали мимо и, увидев, как жалки эти двое стариков, захотели им помочь. Господин Лян на ходу задирает цены, с трёх лянов до пяти поднимая — это совершенно несправедливо.

Судья прищурился:

— Справедливость? Закон — это я! Если вы продолжите безобразничать, не обессудьте, церемониться не стану!

Сяо Яньцзы так разозлилась, что хотела броситься вперёд, но Эркан удержал её.

В этот момент Цяньлун неспешно вышел из кареты. Хотя на нём были обычные одежды богатого купца, выработанная годами императорская осанка внушала трепет без всяких слов.

Увидев, что тот вышел из кареты, судья внутренне встревожился, смутно чувствуя, что происхождение этого человека необычайно.

— Уважаемый начальник уезда, — заговорил Цяньлун спокойным голосом. — Согласно законам Великой династии Цин, при частных займах месячный процент не должен превышать три сотых. За три месяца просрочки проценты составят не больше трёх цяней. Господин Лян требует два ляна процентов, что уже является нарушением закона. Вы же, будучи отцом для народа, не только не пресекаете это, но и потакаете злу — какова же тут логика?

Судья от такого вопроса потерял дар речи и принялся неуклюже оправдываться:

— Вы... кто вы такой? Как вы смеете подвергать сомнению моё судебное решение!

— Кто я — не имеет значения, — холодно произнёс Цяньлун. — Важно то, что вы читали книги мудрецов, носите императорские одежды, но не защищаете народ, а напротив, сговариваетесь с бессовестными торцами и притесняете простолюдинов. Крепка ли держится на вашей голове эта чиновничья шапка с узором из птиц?

Лицо судьи сильно изменилось, он уже собирался рассвирепеть, но господин Лян опередил его и рявкнул:

— Какая наглость! Сметь проявлять неуважение к уважаемому начальнику уезда! Эй, взять их!

Несколько слуг тут же откликнулись и подались вперёд.

Эркан и Эртай мгновенно заслонили Цяньлуна собой. Юнци также защитил Сяо Яньцзы и Цзывэй.

— Стойте! — внезапно громко произнёс Цзи Сяолань. — Уважаемый начальник уезда, а вы узнаёте эту вещь?

Он достал золотящуюся бирку, на которой были вырезаны четыре иероглифа: Предводительствующий перед троном.

Стоило судье взглянуть на жетон, как у него подкосились ноги, и он с глухим стуком рухнул на колени:

— Мл... младший чиновник слеп глазами! Не знал, что пожаловали высокие гости из императорской резиденции!

Хотя господин Лян не разбирался в жетонах, видя, что судья опустился на колени, он понял, что натворил ужасную беду, и тоже бухнулся на колени, всем телом дрожа.

Окружающие простолюдины, увидев это, один за другим пали на колени, шумно обсуждая происходящее.

Цяньлун подошёл к судье и посмотрел на него сверху вниз:

— Теперь можно как следует рассудить дело?

— Можу, можу, всё можем! — судья забивал поклоны, словно лущил чеснок. — Младший чиновник непременно поступит по справедливости! Лян Юдэ притеснял народ и самовольно взвинчивал цены, по закону... по закону приговорить к тридцати ударам палками и штрафу в пятьдесят лянов серебра! А причитающуюся арендную плату рассчитать по реальной сумме задолженности, без начисления каких-либо процентов!

Господин Лян скривил лицо, словно собираясь заплакать:

— Ваша честь...

— Заткнись! — прикрикнул судья. — Вякнешь ещё хоть слово — увеличу штраф!

Только тогда Цяньлун кивнул и обратился к пожилой чете:

— Подымитесь, старики. Аренду, что вы задолжали, господин Лян с вас списывает. А из пятидесяти лянов штрафа, взысканного с него, половина пойдёт вам в компенсацию, а вторая половина будет разделена между остальными пострадавшими от бедствия крестьянами в деревне. Так будет хорошо?

Старики расточали бесчисленные благодарения и кланялись без остановки.

Когда с делами было покончено, свита Цяньлуна вновь уселась по каретам. Судья на коленях провожал удаляющийся кортеж, и лишь после этого поднялся, вытирая холодный пот, и отвесил господину Ляну смачный пинок:

— Чуть из-за тебя душу не загубил!

Кортеж продолжил свой путь.

Внутри кареты Цзян Яо тихо произнесла:

— Господин только что был поистине величественен.

Цяньлун покачал головой:

— Не величие это, а боль в сердце. У подножия трона, в столичных землях, до сих пор находятся такие коррумпированные чиновники и неправедные богатеи. Если бы не довелось увидеть это сегодня своими глазами, я... — Он на мгновение замолк. — Я и не ведал, что простому народу приходится так тяжко.

Цзян Яо сжала его руку:

— Господин уже восстановил справедливость для народа. Только вот мир так велик, и подобных случаев, боюсь, ещё немало.

Цяньлун помолчал немного и вдруг произнёс:

— Цзи Сяолань.

— Я здесь, — раздался за окном голос Цзи Сяоланя.

— Запиши: по возвращении в столицу провести тщательную проверку заслуг чиновников всех уездов столичной области. Всех, кто притесняет народ, берёт взятки и преступает закон, сурово карать без снисхождения.

— Слушаюсь, ваше величество.

Повозка обогнула горный отрог, и впереди открылся широкий вид. Над просторной долиной поднимался дымок от очагов, аккуратно стояли дома — там раскинулся ещё один небольшой городок.

Цзи Сяолань доложил снаружи:

— Господин, впереди Цинсичжэнь. Время уже позднее, не остановиться ли здесь на ночлег?

Цяньлун посмотрел на Цзян Яо и, заметив на её лице признаки утомления, молвил:

— Давай остановимся здесь на ночлег.

Кортеж въехал в Цинсичжэнь. Этот городок был поменьше Мэйхуачжэня, но казался куда более тихим. Чистый ручей прорезал всё селение, журчала вода, а по берегам живописно склонялись плакучие ивы.

Они нашли чистый постоялый двор и устроились на ночлег. Сяо Яньцзы и Цзывэй заняли одну комнату, Юнци, Эркан и Эртай — другую, Цяньлун и Цзян Яо, разумеется, расположились в лучших покоях, а Цзи Сяолань со стражниками разместились в оставшихся комнатах.

За ужином все собрались в общем зале постоялого двора. Хотя еда была простой, после стольких событий за день все проголодались и ели с особым аппетитом.

Сяо Яньцзы всё ещё вспоминала дневной случай:

— Этот господин Лян просто ужасен! И тот уездный судья — с первого взгляда видно, что человек негодный! Если бы не наш господин, мы бы точно ничего не смогли с ними поделать.

Юнци улыбнулся:

— Поэтому импера... то есть господин и взял нас с собой в дорогу, чтобы мы увидели подлинные земли Великой Цин.

Цзывэй мягко промолвила:

— Только людей жалко. Если бы сегодня мы не встретились, ещё неизвестно, скольких тягот пришлось бы претерпеть этой пожилой чете.

Цзян Яо молча слушала, переполненная чувствами. Она понимала, что это лишь верхушка айсберга. Под покровительством процветающей эпохи Цяньлуна всё ещё существовало бесчисленное множество подобных историй.

После ужина все разошлись по своим комнатам.

Закончив омовение, Цзян Яо сидела у окна и расчёсывала длинные волосы. За окном лунный свет лился, словно вода, журчал ручей, изредка доносился собачий лай, ещё сильнее подчеркивая безмятежность сельской ночи.

Цяньлун обнял её сзади:

— О чём думаешь?

— О сегодняшнем дне, — Цзян Яо прижалась к его груди. — Господин, как вы думаете, сколько ещё таких простолюдинов по всему миру страдают от тягот, о чём никто даже не ведает?

Цяньлун долго молчал и лишь потом ответил:

— Именно поэтому я хочу сам всё увидеть, услышать и узнать. Яо-эр, — он повернул её к себе лицом. — Сегодня, когда ты била в барабан в Мэйхуачжэне, ты так радостно улыбалась. Во дворце же я редко вижу такую твою улыбку.

Цзян Яо подняла на него взгляд:

— Во дворце слишком много правил, наложница не смеет.

— Это я сковывал тебя, — легко вздохнул Цяньлун. — Вернувшись во дворец, если тебе станет скучно, почаще приходи в Зал Янсинь составлять мне компанию. В Императорский сад и сад Чанчуньюань — куда захочешь, туда и ходи, не нужно вечно запирать себя во Дворце Юншоу.

Лунный свет проникал сквозь оконную бумагу, озаряя их обоих. Издалека донёсся голос ночного стражника, отбивающего стражу — настала третья стража по собаке.

http://bllate.org/book/39864/5051974