Готовый перевод Beloved Ruins / Не зови незнакомца мужем: Ловушка в руинах: Глава 5

— Люблю. Ешь.

— Муж, я больше не могу.

— Ешь.

— …Я больше не буду дарить тебе цветы.

— Тц… Так не пойдет!

Чэнь Юань: «…»

Фан Юй изо всех сил пытался завести разговор, крайне мудро позволяя своему рту и желудку воспользоваться моментом и передохнуть: — Муж, ты не хочешь узнать, откуда у меня эти цветы?

В воздухе Фармацевтического завода витал химический запах, в котором растениям было тяжело выжить, так что даже если удавалось что-то вырастить, выглядело оно причудливо. Бянь Лин и впрямь заинтересовался: — Откуда?

Фан Юй ответил: угадай, муж. Бянь Лин бросил: муж не угадывает. Фан Юй больше не мог тянуть время, поэтому выпалил, что сорвал их у общественного туалета. Уголки губ Бянь Лина дрогнули: неужели он только что вдохнул этот аромат?

Фан Юй с довольным видом посмотрел на его выражение лица и добавил: — Шучу, муж. Сорвал на клумбе у твоего кабинета.

Чэнь Юань, который всё это время молча уплетал еду за обе щеки и отбирал у Фан Юя лакомство, замер: — …!!! — он грохнул со стула и, еще не прожевав рис, помчался на выход.

Фан Юй недоумевающе перевел взгляд на Бянь Лина, а тот громко рассмеялся: — Эту клумбу он сам развел, поливает каждый день: утром и вечером. По-моему, о своем будущем омеге он так трепетно не заботится.

— Если так трепетно, почему сразу не узнал? — пробормотал Фан Юй, ковыряясь палочками в рисе.

Воздух внезапно замер.

Бянь Лин уставился на Фан Юя тяжелым, почти осязаемым взглядом. Фан Юй на секунду замер, затем медленно поднял глаза и встретил его взгляд.

Их взгляды сошлись в воздухе и скрестились добрых восемьсот раз, прежде чем Бянь Лин неторопливо произнес:

— Чего это у моего сокровища сегодня такой ядовитый язычок? Муж тебя не обижал? Или это Чэнь Юань насолил?

Неожиданно Фан Юй прямо признал: — Да.

— Он такой здоровенный, заслонил меня, из-за чего я не удержал цветы, — сказал Фан Юй. — А я хотел подарить их тебе.

— … — на этот раз настала очередь Бянь Лина остолбенеть.

Высказавшись, Фан Юй продолжил битву с горкой еды, оставив Бянь Лина сидеть в растерянных чувствах.

Кое-как доев, Фан Юй утомился от еды, да и Бянь Лин устал наблюдать.

Омега не желал пошевелить и пальцем, лениво развалившись в кресле, и махнул альфе рукой, то ли кокетничая, то ли мстя: — Муж, подними меня на ручки.

Бянь Лин изогнул брови и уже собирался проучить наглеца, как вдруг в комнату снова влетел взмыленный Чэнь Юань: — Беда, босс, ЧП!

У входа на Фармацевтический завод появилась парочка — омега-мать с сыном. Сыну не было и двадцати, у него начался гон, и мать с ног до головы закутала его в лоскуты, так что нежную кожу стянуло до неузнаваемости, но сладкий феромон все равно просачивался наружу.

Мать уложила сына на доску, обвязала талию пеньковой веревкой и приволокла к воротам завода.

Она оказалась сообразительной: семь дней течки они пережидали в безлюдном лесу, и по логике вещей на седьмые дни гон должен был закончиться, однако у сына держалась не спадающая низкая температура. Успокоитель уже закончился, а возвращаться в город она не смела — там их заживо разорвали бы местные альфы, оставалось лишь рискнуть и прийти за помощью на Фармацевтический завод.

В условиях военного времени базовые условия жизни омег не могли быть гарантированы. Бесплатные успокоители, выдаваемые правительством, давно расхватали и перепродали втридорога. Наживаться на чужом горе во все времена было обычным делом.

— Вам достаточно дать нам всего один успокоитель, всего один! Можете заставить меня пахать на вас как скот! — заметив вышедшую толпу, мать-омега с первого же взгляда безошибочно определила человека, принимающего решения, и с грохотом рухнула перед Бянь Лином на колени. — У вас сердце бодхисаттвы, умоляю вас!

Феромоны омеги уже ослабли, и альфы с низким уровнем их почти не чувствовали, но те, кто обладал уровнем повыше — вроде Бянь Лина и Чэнь Юаня — все еще улавливали их.

Позади заволновались затронутые этим альфы, но Бянь Лин бросил на них холодный взгляд, и волнение сразу утихло.

— Дорогу! Дайте дорогу!

Из толпы выскочил миниатюрный омега, растолкав галдящих альф. На вид чуть за двадцать, миндалевидные глаза, аккуратный носик — он двигался проворно, словно кролик, заставив нескольких альф пошатнуться от толчка.

Это была Ло Вэйвэй. Штатный врач Фармацевтического завода, способный вылечить любую хворь — кроме тех, которые вылечить не мог.

Осмотрев больного, Ло Вэйвэй сказал матери, чтобы та не волновалась, после чего подбежал к Бянь Лину и отвел его в сторону. Судя по их виду, они были весьма близко знакомы.

На самом краю толпы тихо стоял человек с темно-зелеными, глубокими и мрачными глазами.

Омега и альфа стояли спиной к остальным, картина выглядела гармоничной и приятной глазу. Но на деле оба хранили молчание: Ло Вэйвэй с тяжелым выражением лица кивнул Бянь Лину, а взгляд самого Бянь Лина слегка помрачнел.

Обменявшись напоследок взглядами, Ло Вэйвэй развернулся и заговорил первым: — Гон почти закончился, самое позднее — завтра… делать успокоитель уже необязательно. — Последние слова он произнес, глядя на омегу-мать, стоявшую на коленях.

Та отчаянно затрясла головой: — Нельзя, доктор, сыночку плохо, у него жар, он горит уже восемь дней, раньше такого не бывало, как же без успокоителя, он же сгорит до смерти!

Она безумно колотилась лбом о бетонный пол. Место, где она преклонила колени, было до боли похоже на то, где в тот раз просили еды беженцы, да и слова звучали те же — мольба спасти их.

Столь истовая, будто они отдавали в чужие руки свои жизни и всё на свете.

Из-за этого Фармацевтический завод казался не предприятием, а храмом, а Бянь Лин — не живым человеком, восседающим на лотосовом троне Буддой.

Она верила, что искренние поклоны принесут результат, но на самом деле Будда, возможно, и проникся бы искренностью смертных, только вот Бянь Лин — нет.

Бянь Лин сделал два шага вперед, остановившись на границе тени и света, и окинул взглядом мать с сыном.

Его осанка не стала ни на йоту ниже, он по-прежнему глядел свысока, но уголки его глаз были опущены вниз — и в этот момент он действительно походил на равнодушного и милосердного Будду, спасающего все живые существа.

— Вместо того чтобы тратить время на мольбы ко мне, лучше пройди через этот лес, пройди еще пару кварталов — там есть клуб с развешанными красными фонарями. Заведение вполне солидное, а клиенты все сплошь богачи да аристократы. Отведи туда ребенка, и он до конца жизни не узнает, что такое муки гона.

Площадь погрузилась в абсолютную тишину, в этот момент стихже даже ветер.

Никто не мог смотреть прямо на мужчину, произнесшего столь бессердечные слова в подобной обстановке.

Какой же это Будда? Вылитый демон.

Слезы матери застыли в уголках глаз, она с неверием смотрела на этого человека. Этот с виду приличный альфа предложил ей… предложить ей отдать собственного ребенка в публичный дом?!

Она застыла в глубочайшем шоке, на мгновение лишившись дача речи.

На лице Бянь Лина промелькнула усталость, словно эта сцена показалась ему невероятно скучной. Он лениво обернулся и заметил человека, стоявшего в самом углу.

Фан Юй был одет в красивые вещи, купленные ему Бянь Лином, и неподвижно стоял в тени, словно изящная и холодная кукла.

Их взгляды пересеклись поверх голов толпы, и зрачки Бянь Лина сузились.

В этот момент Фан Юй вдруг улыбнулся и беззвучно одними губами произнес: «муж».

Бянь Лин медленно отвел глаза.

Толпа начала расходиться, Ло Вэйвэй утешал мать-омегу.

Он говорил: тетушка, не переживайте, ничего страшного, если не ставить успокоитель, я вам гарантирую, к сегодняшнему вечеру гон пройдет, а небольшая температура… это нормально.

……

Мать волокла за собой доску, с которой пришла, уходя прочь с затаенной в сердце ненавистью.

Перед уходом она обозвала Бянь Лина скотиной и заявила, что тот непременно окажется в аду, на что Бянь Лин ответил: «благодарю за добрые пожелания», провожая ее взглядом, пока та хромала вдали.

Глава 5. Преступление и наказание

Под большим деревом у ворот Фармацевтического завода Чэнь Юань, похоже, повздорил с Бянь Лин.

У Чэнь Юаня раскраснелось лицо и вздулись вены на шее, он что-то яростно выкрикивал полушепотом. Бянь Лин на его фоне выглядел куда спокойнее, но в его поведении уже не было прежней невозмутимости — уголки губ кривились в насмешливой улыбке, словно он издевался над собеседником. Стоило Бянь Лину закончить фразу, как Чэнь Юань подпрыгивал на месте.

Два альфы, один ранга S, другой — A, оба далеко не слабые. Никто в здравом уме не смел лезть разнимать их.

Заметив, что Фан Юй уходит, Бянь Лин нахмурился. Впервые за всё время, когда они оба находились в одном месте, Фан Юй ушел, не дожидаясь его. На душе у Бянь Лина заскребли кошки, ему хотелось броситься в погоню, но Чэнь Юань вцепился в него мертвой хваткой и не отпускал.

Он не был уверен, разозлился ли Фан Юй. Неужели тот, как и Чэнь Юань, счел его бессердечным?

Чэнь Юань продолжал буйствовать, и тогда Бянь Лин бросил через плечо: «Сам хорошенько подумай над своим поведением», — и зашагал прочь.

Медицинский кабинет.

Ло Вэйвэя, едва успевшего закончить с делами, кто-то позвал наружу, но теперь он спешно возвращался назад.

Пусть способности у него были средние, но к работе он относился ответственно.

Так он сам себя оценивал.

Только он вошел и встал на месте, как следом за ним в кабинет кто-то завалился. Обернувшись, он удивленно моргнул: — Ты?..

……

Получив порцию гнева от Бянь Лина, Чэнь Юань свирепым видом распахнул дверь в медкабинет Ло Вэйвэя — как раз в тот момент, когда оттуда выходила их госпожа.

Фан Юй разминулся с ним в дверях, и его холодный, свирепый взгляд заставил Чэнь Юаня на мгновение забыть о бушевавшем внутри пламени. Он впервые видел на лице супруги босса такое… такое неуловимое выражение.

Засмотревшись на секунду, он услышал голос Ло Вэйвэя, который заметил застывшего в проходе стража и возмутился: — Ты чего опять приперся?

— Странно, мой медпункт сегодня просто нарасхват.

Чэнь Юань шагнул внутрь и озадаченно спросил, зачем сюда заходила супруга босса. Ло Вэйвэй ответил: — Спросил, как меня зовут, сколько мне лет, какой уровень феромонов, какой аромат и какие у меня отношения с Бянь Лином. — Сказав это, он усмехнулся.

Вопросы были слишком личными, и Чэнь Юань тут же поинтересовался: — Ты ему рассказал?

— Нет, я просто посоветовал ему не злиться на Бянь Лина.

Чэнь Юань выдал неопределенное «а», явно не уловив смены темы, а Ло Вэйвэй лишь вздохнул на его недогадливость: — Сколько времени прошло, а ты до сих пор не заметил, как Бянь Лин дорожит этим омегой?

Чэнь Юань упрямо возразил: — Конечно заметил, я вообще-то первый назвал его женой!

Они еще немного попрепирались, и злость, принесенная от Бянь Лина, улетучилась. Чэнь Юань принялся тяжело вздыхать: — Кажется мне, что босс изменился. Он уже не тот, что раньше.

— Какое еще раньше, — отмахнулся Ло Вэйвэй. — Как он сам любит повторять: он всего лишь мелкий бессовестный капиталист, а ты и я — маленькие-маленькие-маленькие бессовестные работники под началом этого мелкого капиталиста.

Чэнь Юань невольно усмехнулся: — Вэйвэй, да ты заикаешься.

Едва он вышел от Ло Вэйвэя, к нему подбежал охранник и доложил, что супруга босса куда-то ушла. Чэнь Юань не смел медлить и тут же бросился на поиски Бянь Лина.

Бянь Лин заперся в кабинете один и снова резался в свой шутер.

Под звуки виртуальной стрельбы Чэнь Юань неуверенно позвал: «Босс». И хотя он уже простил Бянь Лина, на душе всё равно скребли кошки.

http://bllate.org/book/39855/5050668