Готовый перевод Beloved Ruins / Не зови незнакомца мужем: Ловушка в руинах: Глава 2

Спасши его, он всё это время наблюдал за ним. Если не считать промелькнувшего в самом начале у ручья холодного и свирепого взгляда, этот омега всегда выглядел таким хрупким и жалким, точно так же, как те избалованные омеги, чьи мысли и глаза заняты исключительно собственными альфами. До боли заурядно.

Омега поднялся с его колен и, казалось, вовсе не замечая мрачного и тяжелого взгляда Бянь Лина, самостоятельно отодвинул его руку и устроился прямо у него на коленях.

— Поясница немного болит. — Судя по всему, прежняя поза его утомила — что было совершенно свойственно хрупкой природе омег, — он перехватил ладонь Бянь Лина и прижал её к своей тонкой талии, говоря: — Муж, помассируй мне спину.

Бянь Лин мог обхватить ладонью большую часть его талии, и омега, сидящий у него на коленях, казался его прирождённым придатким.

Во время массажа омега прижался лбом к его плечу, а тонкими изящными пальчиками принялся теребить его серёжку.

Бянь Лин поймал его руку, поднёс к губам и поцеловал собственный большой палец, вылитый избалованный мажор.

Омега опустил взгляд и тихонько рассмеялся. Обнимая своего мужа, он нежно и ласково рассказывал ему о том, что ел сегодня, чем занимался и как сильно по нему скучал.

Его муж, внешне казавшийся рассеянным и равнодушным, на самом деле отвечал на каждую реплику.

Казалось, обоих окружает невидимый для посторонних кокон, в который никому не пробиться.

Стоявший рядом Чэнь Юань смотрел на это во все глаза, потеряв дар речи.

Неужели босс и впрямь решил играть по-взрослому?Бянь Лин внезапно поднял глаза и посмотрел на него. Его взгляд был предельно холодным, а на губах заиграла усмешка:

— Всё еще не уходишь? Хочешь посмотреть, как мы тут делаем дела?

Лицо Чэнь Юаня залилось густой краской, и он с грохотом и стуком выбежал прочь.

Одной рукой Бянь Лин смахнул со стола бумаги, а другой подхватил омегу за талию, поднимая и усаживая прямо на столешницу.

Омега испуганно ахнул, обвивая его шею руками.

Бянь Лин уперся обеими руками по обе стороны от его ног, заключая того в кольцо у себя перед грудью, и, слегка наклонившись, свысока одарил его двусмысленной улыбкой:

— Детка, муж сейчас хочет провести с тобой более глубокую беседу, хорошо?

Бянь Лин опустил голову, приближаясь к уязвимой железе омеги.

Природа альф брала свое: их клыки были острыми и длинными, чтобы с легкостью протыкать нежную кожу и мягкую плоть омеги, впрыскивая внутрь собственное феромоновое излучение — таков был инстинкт единения альфы и омеги, знак полного завладения чужим телом и душей.

Помеченные омеги в большинстве своем утрачивали собственную волю: будь то временная метка или полная, на все время ее существования они превращались в придаток мужа-альфы, становясь его личной затворницей. В этом и заключался изначальный смысл метки.

Острые зубы Бянь Лина уже почти касались нежной кожи омеги... Стоит ли сопротивляться?

Его мышцы по всему телу незаметно напряглись, подготавливаясь к любому возможному исходу.Раз, два — омега не шевелился, а место, которого касалось его дыхание, окрасилось в ярко-алый цвет. Отличное зрение Бянь Лина зафиксировало этот процесс от начала и до конца. Омега нетерпеливо заворочался у него на руках и с надеждой позвал:

— Муж?

Бянь Лин с улыбкой поднялся с омеги, поправил сбитую им же одежду и перевел тему:

— Малыш, почему это я не чувствую твой феромон?

За целый месяц Бянь Лин ни разу не видел, чтобы омега пользовался блокаторами феромонов. Кожа на затылке всегда была гладкой и чистой, точно так же, как и сам феромон, запах которого ему еще не доводилось вдыхать.

На лице омеги промелькнуло обиженное выражение:

— Ты что, забыл, муж? Когда мы встретились в первый раз, у меня уже не было феромона.

Нет феромона — значит, и блокаторы не нужны.

Бянь Лин прищурился.

Грусть на лице омеги постепенно сменилась гневом. Его эмоциональный переход выглядел вполне оправданным: из-за молчания мужа и неудовлетворенных чувств, не получивших успокоения, вспыхнула ссора.

— Бянь Лин! Как ты мог забыть то, при каких обстоятельствах мы встретились в первый раз!

Он спрыгнул со стола, оттолкнул Бянь Лина тонкими руками и направился к выходу:

— Ты мне сейчас очень противен, сегодня ночью не ложись со мной в одну постель.

Бянь Лин сложил руки на груди, оперся о подлокотник кресла и с живым интересом посмотрел ему вслед:

— Но малыш, мы же и так все эти дни спим в разных комнатах.

Фигура омеги уже скрылась за поворотом — неизвестно, услышал ли он его слова или, быть может, услышал, но не смог ответить.

В этом состязании актерского мастерства Бянь Лин считал шансы равными: пятьдесят на пятидесять.

Втайне они всегда так вели себя: то и дело прощупывали почву друг друга, но омега был слишком хитер, и даже такой стреляный воробей, как Бянь Лин, частенько оказывался загнан в тупик.

Омега называл себя Фан Юем и с абсолютной уверенностью считал его своим мужем-альфой. На затылке у него действительно имелся небольшой бугорок — судя по всему, от удара о скрытые в воде камни. Непрофессиональный врач на фармацевтическом заводе посчитал, что вероятность амнезии или спутанности памяти у Фан Юя вполне существует, и неоднократно втайне предупреждал Бянь Лина, чтобы тот не обижал человека.

Однако инстинкт подсказывал Бянь Лину, что Фан Юй далеко не так прост, и особенно это касалось его глаз.

С тех пор как три года назад Бянь Лин принял руководство над фармацевтическим заводом, струна в его сердце была натянута до предела, а появление Фан Юя окончательно заставило ее лопнуть.

Убить человека легко, но после убийства он потерял бы и зацепку, поэтому Бянь Лин должен был узнать истинную цель противника.

За целый месяц ежедневные игры в кошки-мышки с омегой превратились для Бянь Лина едва ли не в самые расслабляющие минуты. Ему нравилось наблюдать, как на обычно холодном лице Фан Юя сменяются самые разные выражения — это почему-то странным образом поднимало ему настроение.

Ужинать на фармацевтическом заводе Бянь Лин не стал, а отправился в известный квартал красных фонарей в Юньчжэне.Застолье организовал полковник пограничной службы Цзоу Дун — дородный альфа лет сорока с мутным взглядом, погрязший в распутстве и развлечениях. Поскольку этот маленький городок находился вдали от центра, здесь он чувствовал себя настоящим императором.

Он был давним знакомым Бянь Лина и звал того на любые мероприятия: нужно ли было четвертовать шпиона или провести ночь с кем-то в уединении — Бянь Лин неизменно присутствовал.

Причина была проста: фармацевтический завод Бянь Лина являлся крупнейшим производителем подавляющих средств в стране, контролируя важнейшие экономические артерии государства и здоровье его граждан. Разумеется, находилось немало желающих запустить руки в чужое добро, но преуспеть не смог никто.

В распоряжении Бянь Лина находилось свирепое и грозное боевое подразделение, его правая рука Чэнь Юань славился на всю округу, да и сам Бянь Лин был редким альфой S-класса, поэтому со временем желающих испытать судьбу попросту не осталось.

В Юньчжэне Бянь Лин слыл влиятельным боссом, перед которым все заискивали. К тому же он отличался мягким нравом, его лицо всегда озаряла приятная улыбка, позволявшая находить общий язык с абсолютно любыми темными личностями.

— Босс Бянь!

К нему устремился какой-то чиновник — лицо до боли знакомое, но имя ускользало из памяти. Тот поднял бокал за его здоровье и принялся с преувеличенным восторгом вещать, мол, если бы не ваш фармацевтический завод, всем дюжинам омега из нашей семьи давно пришел бы конец!

Бянь Лин охотно подыграл: — Ну что вы, о чем вы, я всего лишь скромный бессовестный предприниматель, — он перехватил бокал, протянутый стоявшим рядом омегой, осушил его до дна и продемонстрировал собеседнику пустое дно. Напоследок он притянул к себе омегу и похвалил: — Напиток, который подносит мой малыш, просто великолепен.

Тот с кокетливой застенчивостью легонько шлепнул его, и изящные цепочки, украшавшие костюм Бянь Лина, издали приглушенный, интимный звон.

После того как обошли с тостами едва ли не весь зал, Бянь Лин почувствовал, что больше пить не в силах. Он оттолкнул липнувшего к нему с самого начала омегу и вышел подышать свежим воздухом, однако тот увязался следом.

В длинном коридоре омега сбросил тончайшую, словно крыло цикады, верхнюю одежда, обнажив в лунном свете нежное, безупречное тело, и застенчиво посмотрел на него.

Бянь Лин с улыбкой подобрал его вещи, накинул на плечи омеге и легко похлопал того по пояснице: — Милый, босс Бянь сегодня перебрал, давай в другой раз.

Омега, разумеется, прекрасно понял этот отказ, но с обидой в голосе протянул: — Вы и в прошлый раз так говорили!

— …В прошлый раз тоже ты?

— И в позапрошлый раз тоже я!

— Ого, — изумился Бянь Лин. — Что, в этих краях больше людей не осталось?

— Как такое возможно!

Омега, сбитый с толку столь неожиданным поворотом разговора, ничего не заметил и принялся с усердием доказывать Бянь Лину, насколько их клуб приличный, как строго здесь отбирают персонал и сколь пламенна его любовь к нему. Он в красках расписал всю свою горькую историю: как ему удалось одержать победу в упорной борьбе среди множества других претенденток, жаждавших забраться в постель Бянь Лина, и наконец предстать перед ним.

— Какая трогательная история. — Бянь Лин прислонился спиной к перилам и беспечно рассмеялся. — В следующий раз не стоит так утруждаться, оставь шанс кому-нибудь другому.

Даже самый наивный человек понял бы смысл этих слов — омега замер.

Он столько раз сопровождал Бянь Лина; босс Бянь всегда был так мягок, щедр и понимал с полуслова, никогда не держался свысока, подобно другим альфам. Но в этот момент, посреди безлюдной ночи, омега вдруг уловил холодок под этой вечно улыбающейся маской.

Омега со слезами на глазах убежал.

Стоило Бянь Лину чуть расслабиться, как вдалеке снова послышались шаги.

Поистине, ни минуты покоя.

Приближался незнакомый альфа. Бянь Лин пригляделся к нему и вспомнил: видел его полгода назад на каком-то приеме, кажется, он был депутатом.

— Босс Бянь, — тот утер пот со лба.

Выражение лица Бянь Лина не изменилось: — Здравствуйте.

— Меня зовут Цзян Син, я работаю в парламенте, альфа ранга B. Я знаю, что вы человек занятой, поэтому буду говорить кратко.

Он сглотнул слюну, словно до смерти боялся того, что собирался произнести, но все же заговорил: — Мне известно, что во все продающиеся на рынке подавляющие средства для омега добавляют посторонние примеси, и все эти препараты выходят с вашего завода. Эти средства вызывают у омега апатию, долгую вялотекущую лихорадку и сбой периода течки, заставляя их зависеть от лекарств еще сильнее, чем раньше. Если так пойдет и дальше, общество неизбежно погрузится в хаос... Это ведь вовсе не подавляющие средства, это, это же наркотики!

У него не было никаких прямых доказательств, все строилось лишь на личных наблюдениях. Он не мог заставить всех поверить себе и не собирался устраивать глупые акции протеста на улицах, пытаясь кого-то разоблачить. В конце концов, человек, стоявший перед ним, явно не ограничивался ролью простого владельца завода — с чего бы рядовому фабриканту заниматься столь опасными вещами, за которые можно схлопотать пулю?! У него была жена, и ему оставалось лишь сделать ставку на удачу.

— Но я пришел к вам вовсе не для того, чтобы шантажировать вас! Моя жена беременна, и у нее началась течка! Вы же знаете, у беременных омега не бывает течки, а сейчас ее организм так ослаб, что она просто не вынесет подобных мук... Я подозреваю, что в этом тоже замешаны модифицированные подавляющие средства. Умоляю вас, дайте мне несколько безопасных упаковок, клянусь, я никому ничего не скажу, клянусь верностью Империи! Умоляю вас, босс Бянь!

Залпом выговорив все это, он шумно рухнул на колени перед Бянь Лином. Его бросило в пот, одежда промокла насквозь, и он не смел даже поднять взгляд на собеседника.

Прошло немало времени — ноги Цзян Сина уже успели онеметь от напряжения, — прежде чем сверху донесся ленивый голос, в котором не было ни капли страха перед разоблачением страшной тайны:

— Я ничего не понимаю.

Словно невидимую преграду, застрявшую в груди, резко продавили до конца, и вместе с ней рухнуло всё его могучее тело. Цзян Син ошеломленно осел на холодный пол.

http://bllate.org/book/39855/5050665