Готовый перевод The Wooden Me Fears No Fire / Деревянный кукловод: Пепел прошлого: Глава 15

Догонять какого-то юнца было для него сущим пустяком. Не успели они завернуть и за два квартала, как Чэнь Вэнь схватил его за воротник, ущипнул за щеку и потребовал:

— Верни мне мой кошелек.

Парень отчаянно забился, отбрыкиваясь от Чэнь Вэня ногами, и даже попытался укусить его.

— Отпусти меня, быстро отпусти! — Юноша яростно размахивал руками.

Видя, что тот ни капли не раскаивается, Чэнь Вэнь прижал его к стене, пару раз шлепнул по заднице и отчитал:

— Воровать чужие вещи — нехорошо.

Парень закусил губу и забился еще сильнее, но стоило Чэнь Вэню лишь слегка надавить, как тот лишился возможности даже пошевелиться. Чэнь Вэнь пошарил по его одежде и вскоре нащупал свой белый кошелек.

Развернув юношу к себе лицом, Чэнь Вэнь спросил:

— Понимаешь, что был не прав?

Лицо мальчишки выражало глубокое унижение, губы побелели, а покрасневшие глаза наполнились влагой — казалось, он вот-вот расплачется, но он всё равно упрямо отказывался признать свою вину. Чэнь Вэнь легко вздохнул, смутно ощущая, до чего же знакомой кажется эта сцена. Он уже собирался расспросить его о семье, как вдруг услышал детский, робкий голосок:

— Красивый братик, отпусти моего брата, пожалуйста.

Следом за этим пара испачканных в саже ручонок вцепилась в его одежду, правда, пальцы едва касались ткани.

Проследив взглядом за истрепанным серым рукавом, Чэнь Вэнь посмотрел на чумазое личико. Перед ним стоял ребенок, еще меньше и слабее того юнца: весь в грязи, волосы растрепаны, и лишь глаза — чистые и ясные — выделялись на всем худеньком теле.

Заметив, что Чэнь Вэнь смотрит на него, малыш втянул голову в плечи и сжался, точно испуганный звереныш.

В этот момент неторопливой походкой подошел Ци Ду и с любопытством уставился на ребенка. Мальчик застыл перед ним столбом, словно глупый гусь — возможно, ему еще никогда не доводилось встречать столь яркого, ослепительного человека, одновременно белокожего и румяного, столь разительно отличающегося от привычных ему черных и серых тонов этого мира.

Чэнь Вэнь перевел взгляд с Ци Ду на мальчишек и, наконец, посмотрел на собственные руки, словно пытаясь что-то осознать. В этот миг из его левого глаза сорвалась слеза и упала на ладонь, разбившись брызгами. Он вспомнил. Всё вспомнил.

Увидев, что Чэнь Вэнь сверлит его глазами, полными слез, ребенок испугался и поспешно спрятался за спину юноши, боязливо бормоча:

— Братик, мне страшно.

Ему и впрямь было очень страшно, что этот человек уведет брата. Пусть они и не были кровными родственниками, этот мальчишка заменил ему самого близкого человека. Они вместе дрались, добывали пропитание и поддерживали друг друга.

Он не хотел, чтобы его брата забили до смерти.

Два месяца назад в городе разразилась эпидемия. Хотя ребенок не заболел сам, разве мог он уцелеть невредимым в разгар морового поветрия? В те дни порой было не найти даже клочка гнилой капустной листвы, и малыш чуть не умер голодной смертью в полуразрушенном буддийском храме.

— Эй, ты часом не подхряпнул заразу? — некий юнец с опаской ткнул палкой лежавшего перед жертвенным столом ребенка.

Обессиленный от голода малыш едва разлепил глаза и никого не видел, но уловил аппетитный запах маньтоу. Из последних сил качнув головой, он прошептал:

— Есть хочу…

Тот фыркнул:

— Твою мать.

Поспешно запихнув в рот половину лепешки, он вдруг сообразил, что эта мелкая погань пытается отнять его еду. Свирепо глянув на ребенка, юноша осекся: малыш лежал неподвижно.

Неужели помер? Юноша вытащил из рта еще не прожеванный кусок, с сомнением посмотрел на серенький мякиш и невольно сглотнул слюну. Ведь эту еду он добыл с таким трудом, пробегав полдня.

Своей шкуры не спасти, а тут еще возиться с чужой, — мысленно выругался юноша. И все же вид ребенка показался ему до боли жалостливым. Поколебавшись, он отломил от крошечного кусочка половину: одну запихнул себе в рот, а вторую сунул малышу.

Он подумал, что проявил предельную милостивость. Если этот заморыш выживет, пусть ходит с ним на пару добывать пропитание, а в будущем отработает добро сполна.

Позже ребенок чудом выжил, поистине обладая живучестью дикой травы.

Эпидемия бушевала яростно, и если бы те два монаха не заглянули сюда, городу вскоре суждено было превратиться в мертвую обитель. Желая отблагодарить святых отцов, городской лорд не только устроил бесплатную раздачу похлебки для всего населения, но даже решил сменить название города в честь спасителей.

Сегодня, в день переименования, ребенок тоже пришел посмотреть, хоть и жался в самом дальнем ряду. Он не знал грамоты и никогда не учился в школе, как и его старший брат, а потому до сих пор понятия не имел, как называется этот город. Но теперь он узнал: пусть писать он еще не умел, но читать уже мог.

Малыш с робкой надеждой думал о том, что когда-нибудь подрастет, пойдет в школу и выучит иероглифы, а потом обязательно придумает себе новое имя. Обрести новое имя означало родиться заново.

Однако не прошло и полдня, как брат попался на воровстве. Раньше ему всегда удавалось уходить от чужих глаз, и теперь мальчик смертельно боялся, что его единственную опору забьют до смерти. А вдруг и ему достанется?

Чем больше ребенок думал об этом, тем страшнее ему становилось. Его тело задрожало, и сам он казался таким хрупким, словно сухой осенний лист, зацепившийся за ветку.

Юноша же, напротив, вел себя как дикий волк. Свирепо глянув на них, он выпалил:

— Ну да, я украл ваши деньги, и что с того? Хотите — режьте, хотите — убивайте, мне плевать!

Чэнь Вэнь смахнул слезы и постарался придать голосу как можно более легкий, непринужденный тон:

— Я не собираюсь вас бить. Давайте так: отработаете на меня, и будем считать, что долг искуплен.

Юноша проявил крайнюю подозрительность:

— Какая еще работа?

Чэнь Вэнь сказал:

— Я хочу тех зеленых пирожных из лавки за углом. Сбегаете за ними для меня, а сдачи оставите себе в качестве платы за беготню.

— Деньги?

Чэнь Вэнь протянул ему несколько монет. Тот взял их, повернулся и уже хотел увести ребенка, но Чэнь Вэнь преградил им путь:

— Он останется здесь. Вдруг ты сбежишь с моими деньгами?

Услышав это, малыш мгновенно вцепился в руку юноши. Тот легонько потряс его за руку, успокаивая:

— Я скоро вернусь.

Послушно разжав пальцы, ребенок кивнул:

— Я верю братику.

Глядя на эту сцену, Чэнь Вэнь почувствовал щемящую боль в груди, и глаза снова защипало от слез. Надо же, каким послушным он был в ту пору.

Тут Ци Ду присел на корточки, и подол его алых одежд коснулся земли. Достав тонкий платок с вышитым на нем сложным узором, он аккуратно отер лицо ребенка.

Чэнь Вэнь слегка опешил — разве этот человек не славился своим чистоплюйством? Протянув руку, он вымолвил:

— Давай я сам.

Но Ци Ду отказался:

— Не нужно, я сам.

Отерев лицо, он принялся вытирать руки малыша — тщательно и терпеливо. Чэнь Вэнь замер от удивления, снова уподобившись глупому гусю.

Ребенок не смел сопротивляться. Волосы незнакомца были совершенно белыми, а сам он походил на ожившего горного духа из снежных легенд, так что малыш боялся рассердить его и быть съеденным заживо.

Когда Ци Ду умыл его лицо, перед ними предстала худенькая, желтеющая от истощения, но миловидная мордашка с правильными чертами. Под левым веком примостилась крошечная родинка, черная как тушь.

Впервые Чэнь Вэнь собственными глазами видел, каким он был в детстве.

От автора:

(☆^ー^☆)

Глава 14. Мандаринки на воде плывут парой

Ребенок чувствовал себя неловко и никак не мог взять в толк, с чего бы этим двоим понадобилось умывать его и вытирать ему руки. Неужели их вымоют, а потом продадут? В воображении мальчика рисовались самые дикие картины, отчего торчавшие из соломенных сандалий пальцы ног испуганно сжались.

Догадываясь, о чем тот думает, Чэнь Вэнь решил переключить его внимание и спросил:

— Есть хочешь?

Робото робко кивнул, продолжая теребить в пальцах длинные нитки на воротнике. Есть ему хотелось зверски: пусть каждый день удавалось подобрать какую-нибудь капустную крошку, наесться ею было невозможно. Иногда, если везло, перепадало поллепешки с кунжутом, и от одной мысли о лепешке желудок сводило еще сильнее.

Юноша двигался резво: не успели они перекинуться и парой фраз, как он уже принес горячие зеленые пирожные. Запыхавшись, он протянул их:

— На, держи, фух, забирай.

Взяв сверток, Чэнь Вэнь слегка надавил на него и поморщился с брезгливостью:

— Ты же их все покрошил. Я такое есть не буду.

Посмотрев на рассыпавшиеся обломки выпечки, юноша надул губы:

— Я тут ни при чем. Не хочешь — отдай мне, больно вы тут все балованные.

— Мы не балованные, мы добрые люди, понятно? Ладно, угощаю вас. — Разделив сладости на две порции, Чэнь Вэнь непринужденно бросил ребенку: — Не хочешь пойти со мной?

Застенчиво приняв угощение и расслышав лишь конец фразы, мальчик пролепетал:

— Спасибо, красивый братик. — Увидев зеленые пирожные, он тотчас засиял, судорожно запихивая их в рот обеими руками. Набив щеки так, что они раздулись будто у суслика, он продолжал запихивать еду, едва не давясь.

Однако за него ответил юноша:

— Нет, он с тобой не пойдет. — Малыш, ничего не понимая, послушно закивал следом.

Зная исход событий, Чэнь Вэнь все же не оставлял надежды — а вдруг, вдруг на этот раз всё сложится иначе? Чэнь Вэнь вполне мог просто утащить себя маленького силой, но он больше всего на свете ненавидел принуждение, особенно когда дело касалось его самого.

— Тогда поступим так: каждый день в полдень будете приходить ко мне за поручениями, а я стану давать вам небольшие чаевые, — найдя компромисс, предложил Чэнь Вэнь. — Встречаемся у вон того большого трактира.

Юноша заколебался, хотя искушение было велико:

— Ты часом не хочешь заманить нас и сбыть торговцам людьми?

Чэнь Вэнь толкнул Ци Ду локтем в бок:

— Глянь на него. Да с него взять нечего, одна одежда твоего спутника стоит больше, чем вы оба вместе взятые. — Хотя, конечно, он сам ценился куда выше Ци Ду.

Пояс Ци Ду с узорами громовых облаков ярко сиял в лучах солнца, затмевая дневной свет. При каждом дуновении ветра подол его одежд колыхался, оживляя вышитые чешуйки дракона — те выглядели настолько реалистично, что казалось, будто наряд соткан из истинного духа дракона. На манжетах же красовались мелкие, изящные духовные жемчужины.

Жадно уставившись на одеяния Ци Ду, юноша невольно сглотнул слюну. Будь у него такое платье, он бы разбогател и больше никогда не узнал, что такое голод, холод, брань, побои и людское презрение.

— Идет, — с готовностью согласился юноша.

Расправившись с зеленым пирожным, малыш облизал пальцы и обратился к спутнику:

— Братик, а зеленые пирожные и правда вкусные.

Тот хмыкнул:

— Эка невидаль. В мире есть вещи куда вкуснее.

Малыш не унимался:

— Это что же? Пирожные с красной фасолью?

— Дурак.

…

Мягкие тени деревьев причудливно переплетались под лучами заходящего солнца, протягиваясь от небесной выси до самых глаз. Сюй Бай сосредоточенно проверял руку Чжай Таохуа, пораженную ядом гу, сдвинув брови и помрачнев лицом.

— Этот яд называется гу Разбитого Сердца, с ним крайне тяжело справиться. Он медленно продвигается по меридианам, пока не доберется до сердца, и тогда наступает смерть, — сделав паузу, Сюй Бай осведомился: — Уважаемый, не соизволите ли поведать, как вы умудрились подхватить эту заразу? Впрочем, если не хотите, можете не отвечать.

Покачав головой, Чжай Таохуа ответил:

— Причины мне неизвестны, но с последствиями придется разбираться.

Он достал носившейся при нем белый камень:

— Полагаю, все неприятности из-за него.

Увидев этот камень, Сюй Бай сузил зрачки и пробормотал себе под нос:

— Это… неужели… Вот оно что.

http://bllate.org/book/39827/5046839