Цзян Тун слегка поморщился от тупой боли: — Если я тебе мешаю, мог бы и наверх меня поднять.
— Сам знаешь, что мешаешь, так чего не уходишь, ещё и наверх хочешь?
— А мне нельзя подняться? Не то чтобы я там не бывал.
Шэнь Сыянь упаковывал второй скульптурный элемент. Шуршание пластиковой плёнки резало слух, и он бросил оттуда с напускным равнодушием: «Нельзя».
И ладно, подумал Цзян Тун, Шэнь Сыянь с ним и правда в какую-то упрямую игру играет.
— Я помогу.
Скульптура оказалась довольно крупной, и Шэнь Сыянь, вытащив подставку, собирался обернуть её плёнкой целиком. Цзян Тун испугался, что она завалится, и подплыл на кресле, чтобы придержать её.
Шэнь Сыянь бросил на него взгляд, но отпихивать не стал. Они молча принялись за работу, пока —
— Эй, я говорю, с чего это у вас в охране плату за парковку опять подняли? — раздался с порога недовольный, резкий голос. — Издеваетесь, что ли? В прошлом году пять юаней было, теперь восемь. Почему они сразу в банк с грабежом не идут?
— Настолько подорожала?
Эту фразу подхватил Цзян Тун. Вошедший бросил в ответ «ага», а затем резко замер: — Цзян Тун?!
Цзян Тун улыбнулся: — Давно не виделись, Цзи Цзи.
Цзи Цзи, чьё настоящее имя было Сяо Чжэ, четыре года делил с Шэнь Сыянем комнату в общежитии во время учёбы в университете. Цзян Тун страшно любил называть его именно так, утверждая, что это звучит куда душевнее.
В последний раз они виделись три года назад в канун Нового года. Цзян Тун вспомнил, что уже тогда Сяо Чжэ не слишком-то жаловал такое обращение.
Выражение лица Сяо Чжэ менялось самым непредсказуемым образом. Он перевёл взгляд на молчаливого Шэнь Сыяня, затем снова посмотрел на сидящего в инвалидном кресле Цзян Туна и лишь спустя долгое время выдавил из себя:
— Ты что, карму поймал?
Цзян Тун даже бровью не повёл: — Ты видел такую лёгкую карму?
— Ну тогда жаль, — Сяо Чжэ, судя по всему, был не в силах выдавить из себя и капли вежливости. Сказав это, он повернулся к Шэнь Сыяню: — Сыянь, мне нужно с тобой поговорить, выйди на минуту.
Шэнь Сыянь закончил возиться со своей работой, поднялся на ноги и вышел вслед за Сяо Чжэ.
Цзян Тун ничуть не удивлялся такой реакции Сяо Чжэ. После выпуска он возвращался сюда дважды и провёл с Шэнь Сыянем в Пинчжу два зимних сезона, а следом грянули те долгие или короткие три года. Сяо Чжэ считал Шэнь Сыяня лучшим братом и, разумеется, затаил обиду на поступки Цзян Туна.
О чём именно они разговаривали снаружи, оставалось только гадать. Взгляд Цзян Туна упал на телефон, лежавший на верстаке. Сидя на месте, он достал собственный смартфон, с нового аккаунта добавил Шэнь Сыяня в друзья и, лишь заметив на экране всплывающее уведомление о новом запросе, позволил коляске вывезти себя наружу.
Пара минут спустя Шэнь Сыянь вернулся первым. Сяо Чжэ, докурив сигарету и последовав за ним, лишь тогда заметил, что Цзян Тун уже уехал.
— Сыянь, то, что я говорил, до тебя вообще дошло? Если бы я сегодня не пришёл, ты что, и дальше не собирался рассказывать, что Цзян Тун вернулся?
Шэнь Сыянь глубоко вздохнул, вид у него был уставший от этих разговоров: — Я же сказал, моё решение не изменится, расслабься.
— Как я могу расслабиться! Этот ублюдок — настоящее путеводное привидение для утопленника, свяжешься с ним снова — и жизни тебе до конца дней не видать!
— А-Чжэ, — Шэнь Сыянь посмотрел на него, слова уже вертелись на языке, но он проглотил их обратно и лишь бросил: — Дахэн выписался из больницы, иди наверх, проведай.
— Выписался? — мысли Сяо Чжэ вихрем занеслись в голове. Стоило одной ниточке оборваться, как другая тут же погнала его наверх.
Шэнь Сыянь остался стоять на месте, покачал головой и с неизбывной усталостью продолжил прерванную работу.
Глава 6. Перемены
Сяо Чжэ немного повозился с Дахэном, и только заметив, что малыш снова полон сил и энергии, вспомнил, зачем вообще сюда пришёл. Как раз в этот момент Шэнь Сыянь, закончив дела внизу, поднялся наверх.
Второй этаж отличался от первого: на небольшом пространстве уместились спальня и гостиная, кухня была выполнена в открытом стиле, а ванная комната казалась чуть тесноватой. Шэнь Сыянь сбросил одежду и отправился в душ, а Сяо Чжэ тем временем закрыл стеклянную дверцу террариума и направился на кухню в поисках съестного.
Холодильник Шэнь Сыяня был забит до отказа. В студенческие годы кто-то вечно наедался в самый разгар ночи, из-за чего Шэнь Сыянь в своё время приобрёл маленькую многофункциональную кастрюльку и начал постигать кулинарное искусство. Со временем его навыки стали безупречными, вот только в последние годы он почти ничего не готовил. Теперь же полки холодильника ломились от банок: за исключением привычных ему лекарств, у всего остального было лишь одно общее назначение — помогать уснуть.
Сяо Чжэ прислонился к дверце холодильника, с минуту глядя на содержимое, а затем вытащил с самой нижней полки бутылку воды и сделал несколько жадных глоток.
— Ты не собираешься домой?
Шэнь Сыянь вышел из ванной аккурат с этими словами.
Сяо Чжэ устроился на диване: — Собираюсь. Из-за этого Цзян Туна совсем из головы вылетело, зачем я пришёл. Говорить по делу.
— Ну говори.
— В университете юбилей отмечают, приглашение прислали ко мне в магазин. Я вообще-то не собирался идти, но преподаватель Вэнь связался со мной и сказал, что сразу после юбилея уходит на пенсию. Я вот думаю — пойдём, а?
Прошло уже пять лет с момента выпуска, и Шэнь Сыянь, казалось, впервые услышал что-то, связанное с университетом. Никак не отреагировав, он направился в спальню: — Ладно, я понял.
Цзян Тун получил точно такое же приглашение. Его передала Цинь Жоцзы, обмолвившись, что на художественном факультете и народу-то кот наплакал, поэтому университет разослал приглашения вообще всем.
— Приглашения университет рассылал каждому отдельно, ректорат просто не смог с тобой связаться.
Произнося это, Цинь Жоцзы как раз меняла поясной бандаж Цзян Туна.
Обнаженный до пояса Цзян Тун опустил голову и оглядел туго стянутую талию: — Жарковато... то есть тесновато.
— Ой, ну давай ослаблю.
— Всем разослали?
— Ага, — кивнула Цинь Жоцзы. — Тут у нескольких преподавателей выходит пенсионный возраст, университет, наверное, ради них всё это затеял.
Для людей искусства, на каком бы отделении они ни учились, студенческие годы — пожалуй, самая яркая и насыщенная пора в жизни. Это в равной степени относится и к преподавателям: они становятся частью безумной и пестрой юности своих учеников, играя в ней далеко не последнюю роль. Желание повидаться со шпаной, которую они когда-то учили, перед уходом на заслуженный отдых вполне естественно.
Цзян Тун о чём-то рассеянно подумал и лишь спустя пару мгновений произнёс: — Тогда пойдём.
— Ладно, — закончив с делами, Цинь Жоцзы подхватила одежду и бросила ему в руки. — Я заеду за тобой.
По пути к выходу Цинь Жоцзы заметила на террариуме несколько новых цветочных горшков с зелёными ростками. Они еще не цвели, и понять, что это за сорт, было невозможно: — С каких это пор ты увлёкся комнатными растениями?
— От скуки, — бросил Цзян Тун, натягивая одежду. — Когда этот юбилей? Мои выступления не заденет?
http://bllate.org/book/39807/5044430
Сказали спасибо 0 читателей