Готовый перевод The Faded Golden Body / Золотая клетка для звезды: Глава 4

Но едва его голова коснулась подушки, Янь Цунъю последовал за ним, целуя в лоб:

— Чэнь Вэй, составь мне компанию на съемках завтра.

Чэнь Вэй умирал от установок, его мозг завис, и он никак не мог вспомнить, когда это он говорил Янь Цунъю, что завтра у него выходной. Не раздумывая, он отказался:

— Не пойду, я хочу отоспаться дома.

— Съемки будут во второй половине дня, это ненадолго, — Янь Цунъю терпеливо уговаривал. — Съемочная площадка в горах, жарко не будет, ну составь мне компанию.

Чэнь Вэй уже не мог разлепить глаза и только промычал что-то. Это вовсе не было согласием — он просто валился с ног от усталости и с трудом ворочал языком.

Янь Цунъю же счел это за согласие.

Чэнь Вэй обладал прекрасным качеством сна: возможно, из-за сильной усталости на работе, он почти не видел снов и спал без задних ног до самого рассвета.

Вот и сегодня, стоило ему открыть глаза, как комнату залило яркое солнце — он проспал вовсе не до рассвета, а почти до полудня. Чэнь Вэй наощупь отыскал телефон, чтобы проверить время, но едва экран загорелся, как он испугался увиденного на заставке лица, и всю сонливость как рукой сняло.

Янь Цунъю явно маялся от безделья — снова сменил ему обои на телефоне.

Вчера он сказал, что они ему надоели, и Янь Цунъю поставил другую картинку. На этот раз не просто глаза, а все лицо целиком, крупный план, производящий мощное впечатление.

Фотография была выдержана в гонконгском стиле, в сине-оранжевых тонах. Янь Цунъю чуть запрокинул голову, его брови и глаза выглядели хищными, а взгляд был полон нежности. Прядки волос, влажные от воды, небрежно спадали на лоб, слегка прикрывая один глаз, в то время как второй оставался открытым — настолько отчетливо была видна даже едва заметная маленькая коричневая родинка под его левым глазом.

Похоже на кадр из какого-то фильма, вот только Чэнь Вэй не помнил, чтобы у Янь Цунъю был такой образ в кино.

Понаблюдав за фотографией добрую половину дня, Чэнь Вэй наконец вспомнил, что вообще-то собирался посмотреть время. Было уже за десять, действительно не раннее утро.

Заметив, что он проснулся, Янь Цунъю вынес из кухни полкорзинки сяомай в тонком тесте и пиалу каши с нежирной свининой:

— Фирменный завтрак с любовью от Яня.

Чэнь Вэй бросил на еду косой взгляд и удивленно спросил:

— Сам приготовил?

— Ты слишком высокого о меня мнения, — ответил Янь Цунъю. — Доставка, я сам только разогрел.

Чэнь Вэй так и знал: с чего бы это его рукам браться за готовку. Одновременно он про себя порадовался, что Янь Цунъю не стал гробить его любовно отремонтированную кухню — в конце концов, у Янь Цунъю уже был прецедент, когда он чуть не вызвал пожарных.

— Ешь поменьше, просто перекуси, а в полдень пойдем с Сяо Таном поедим хого.

— Хого?

Янь Цунъю воспользовался моментом, чтобы пожаловаться:

— Ну да, я по нему жутко соскучился. Ты знаешь, как паршиво я питался весь этот месяц на съемках, чтобы поддерживать форму? Каждый день сплошные вареные овощи да диетическая еда для похудения. Я ведь еще целых полмесяца голодал перед тем, как войти в актерский состав. Тебе не кажется, что я похудел?

Вчера Чэнь Вэй не особо приглядывался, но после таких слов он действительно заметил, что Янь Цунъю немного осунулся. Его щеки слегка ввалились, из-за чего черты лица стали еще более резкими, а сам он изрядно загорел — кожа потеряла прежнюю белизну, приобретя здоровый пшеничный оттенок.

Чэнь Вэй опустил голову, чувствуя легкий укол жалости.

Увидев смягчение в его глазах, Янь Цунъю продолжил давить на жалость:

— Мне каждый день так тяжело, а ты даже по видеосвязи не позвонишь, не поинтересуешься, как я.

Будучи простыми партнерами по постели, Чэнь Вэй считал подобные действия переходом границ:

— Я тоже каждый день устаю, у меня нет времени звонить.

— Я сам тебе звоню, а ты не берешь.

— Не было времени ответить.

Янь Цунъю верил, что Чэнь Вэй очень занят, но не верил, что настолько, будто у него нет времени даже на видеозвонок. Пусть хоть на пару минут, но Чэнь Вэй этого не желал.

— Янь Цунъю, мы больше не пара. Тебе не кажется, что вести себя так — это слишком бестактно? — произнес Чэнь Вэй. — Или ты какому-то человеку обязательно должен названивать и справляться о его делах каждые съемки?

Янь Цунъю заподозрил, что в этих словах кроется намек на него, и подумал про себя: а спать в одной постели — это по-твоему очень тактично? Или сидеть сейчас вместе за завтраком — верх тактичности?

Плевать он хотел на всякую бестактность! О какой вообще тактичности с Чэнь Вэем может идти речь!

Не успели они договорить, как у Чэнь Вэя зазвонил телефон — это был Сяо Тан. Он сообщил, что уже подъехал к дому, и попросил спустить вниз карточку от лифта, чтобы он мог подняться.

Спускаться пришлось Янь Цунъю. Едва открывшись, он увидел Сяо Тана: тот за спиной тащил рюкзак, в руке катил чемодан и выглядел таким суетливым и взъерошенным, словно заявился на постой. Заметив Чэнь Вэя, которого он мысленно почитал чуть ли не спасителем, Сяо Тан даже не выпустил из рук чемодан, сразу же поздоровавшись:

— Утро доброе, братец Чэнь!

Чэнь Вэй сделал пару глотков каши, отложил ложку и кивнул ему. Тут его взгляд упал на чемодан со знакомыми наклейками, и только тогда он понял, что багаж принадлежит Янь Цунъю.

— Утро. Это что?

Сяо Тан поспешил с объяснениями:

— Ой, это чемодан брата Яня. На этот раз после завершения съемок у брата Яня намечается долгий отдых, вот он и попросил меня привезти его вещи сюда.

Чэнь Вэй перевел взгляд на Янь Цунъю. Его глаза словно спрашивали: что это значит.

Янь Цунъю улыбнулся:

— Мой дом временно небезопасен, побуду у тебя погостить пару дней.

— А я давал согласие?

— Я посчитал, что ты согласишься.

Чэнь Вэй уставился на него, оценивая чужое самоуправство.

Заметив, что оба накалились до предела и атмосфера запахло грозой, Сяо Тан занервничал. Ему уже доводилось видеть их ссоры: Чэнь Вэй с виду всегда сама вежливость, но когда он по-настоящему злился, становился страшнее Янь Цунъю. Сяо Тан вовсе не горел желанием выступать судьей в чужих сердечных делах и поспешно произнес:

— Ладно, чемодан брата Яня я пока оставлю здесь, а сам пойду подожду вас в машине.

Янь Цунъю принял чемодан, чувствуя полнейшую беспомощность перед Чэнь Вэем.

Порой тот бывал донельзя прилипчивым и милым, и даже когда посылал его к черту, походил на разозленного пушистого котенка; в другие же моменты он проявлял такую бесчувственность, что отношение к нему было хуже, чем к какому-то незнакомцу.

Чэнь Вэй злился без всякой на то причины:

— У тебя есть несколько собственных прекрасных квартир, но ты прешься ко мне на постой? Это мой дом, а не отель: когда хочешь — живешь, когда хочешь — уходишь.

Янь Цунъю чувствовал себя крайне несправедливо обиженным, ведь он никогда не воспринимал дом Чэнь Вэя как гостиницу, и ума не приложал, откуда у Чэнь Вэя вообще взялись такие мысли.

Однако казалось, что Чэнь Вэй непременно требует веской причины. Тогда Янь Цунъю подошел к балкону и снял с кошачьего комплекса Лулу, которая лениво предавалась сладкому сну. Лулу, вызолоченная лучами солнца, с неохотой потянулась и даже неожиданно для всех подала голос, выражая крайнее недовольство.

— Разве ты не спрашивал, зачем я приперся? — Янь Цунъю принялся чесать кошку за ушком. — Я пришел навестить Лулу. Эту кошку принес я, так что какое-то право навестить ее у меня должно быть, верно, Лулу?

Лулу так усердно замурчала под его ласками, задрав голову и наслаждаясь человеческой любовью.

Возразить Чэнь Вэю было нечего, потому что кошку и впрямь принес Янь Цунъю, так что у него действительно были все права навестить ее.

Вот так Чэнь Вэй и решил временно приютить его.

Сяо Тан прождал в машине почти целый час. Наконец Янь Цунъю, закутанный с ног до головы, в черной бейсболке и защитной маске, шмыгнул в салон, а следом за ним устроился и Чэнь Вэй.

Заведение, где подавали хого, находилось черт знает где — то ли Сяо Тан его отыскал, то ли сам Янь Цунъю. Ехать пришлось почти целый час. Заметив, что Чэнь Вэй то и дело косится в окно, Сяо Тан поспешил объяснить:

— Это совсем близко от места, где у брата Яня будут съемки, поедим — и сразу туда отправимся.

Чэнь Вэй, разумеется, был не против: он просто толком не попил утренней каши и теперь чувствовал легкий голод.

Это место располагалось вдали от центра города: людей вокруг почти не было, стояла тишина. Вероятно, выбирая его, руководствовались именно этими соображениями — здесь мало кто узнал бы Янь Цунъю.

Сяо Тан уже ел с Чэнь Вэем хого в прошлом и помнил его вкусовые предпочтения. Взяв меню, он предложил:

— Братец Чэнь, я помню, ты тоже неплохо едешь острое, может, закажем острый бульон на говяжьем масле?

Не успел Чэнь Вэй раскрыть рот, как Янь Цунъю перебил его:

— Твой братец Чэнь острое не ест, давай юаньян — с двумя видами бульона.

Сяо Тан изумленно протянул «а-а», решив, что у него в памяти что-то перепуталось, и протянул меню Чэнь Вэю:

— Тогда выберите сами, братец Чэнь, а я потом сделаю заказ.

Чэнь Вэй улыбнулся и наугад выбрал другую основу для супа.

Янь Цунъю всегда был таким: казалось, ему безумно нравилось принимать решения за других.

На этот раз рекламный контракт Янь Цунъю был связан с брендом экипировки для активного отдыха, поэтому локацию выбрали у подножия гор, возле ручья и луга. Чэнь Вэй изначально не планировал ехать, но не выдержал мягких уговоров Янь Цунъю и в конце концов сдался. Перед выходом из дома он откопал заброшенную камеру, собираясь пофотографировать.

Выбравшись из машины, они увидели, что на площадке уже вовсю хлопочут сотрудники. Заметив среди них кое-кого, Янь Цунъю отреагировал крайне бурно:

— Ты-то как здесь оказалась? Специально притащилась следить за моей работой, оно вообще того стоило?

Перед ними стояла не кто иной, как Хэ Вэнь.

На любого другого артиста Хэ Вэнь и взглянуть бы не удосужилась, но в случае с Янь Цунъю это определенно того стоило. Знакомая с ним уже много лет, Хэ Вэнь прекрасно понимала его натуру: Янь Цунъю был человеком фонтанирующих идей, который порой из-за собственных задумок вступал в споры с режиссером и съемочной группой, что тормозило процесс съемок. По ее мнению, из него получился бы куда лучший режиссер, чем актер.

Впрочем, на этот раз она явилась вовсе не по этой причине — ею двигало чистое беспокойство, как бы Янь Цунъю не вздумал качать права и вообще не явился на съемки.

В конце концов, решение раздуть скандал с романтическими слухами принимало высшее руководство компании, а у Янь Цунъю как у артиста права голоса было маловато, из-за чего он и разругался с начальством.

Завидев Чэнь Вэя, Хэ Вэнь сильно удивилась, словно никак не ожидала его здесь встретить. Знай она, что Чэнь Вэй приедет, ни за что бы не появилась — с таким надежным якорем в лице Чэнь Вэя никакая помощь со стороны ей бы и не потребовалась.

Они были знакомы, поэтому Хэ Вэнь сама подошла к Чэнь Вэю и приветливо поздоровалась, а тот в ответ вежливо улыбнулся.

Стоило Янь Цунъю прибыть на место, как его тут же утащили гримироваться. Поскольку тема была связана с аутдором, макияж и образ подобрали под стать его собственной внешности, довольно простые. Помимо гримера и стириста, вокруг Янь Цунъю крутились еще два человека, похожих на режиссеров текущих съемок, которые обсуждали с ним рабочий процесс.

Чэнь Вэй наблюдал за всем издалека, приближаться не стал.

Такой ослепительный человек, как Янь Цунъю, всегда находился в центре всеобщего внимания, словно солнце, окруженное толпой поклонников — одним человеком больше, одним меньше, ничего бы не изменилось.

В стороне тем временем устанавливали палаточный лагерь для съемок: раскинулся зеленый луг, журчал ручей, изгибы горных долин и вершин резали небо на волнистые линии, а по небу плыли пышные облака. Чэнь Вэй вдруг понял, что и впрямь очень давно никуда не выбирался.

Его жизнь замкнулась в круге дом-работа, а в выходные он лишь забивался в четырех стенах, выбираясь от силы в ближайший парк или супермаркет. Если подумать, Янь Цунъю действительно был едва ли не единственной рябью на поверхности его размеренной жизни, единственным окном во внешний мир из заточения его собственной крепости.

Наверное, именно поэтому Чэнь Вэй каждый раз втайне ждал появления Янь Цунъю.

Пока он размышлял о том, что надо бы чаще выходить в свет, сзади послышались шаги. Обернувшись, он увидел Хэ Вэнь.

Хэ Вэнь перевела взгляд с Чэнь Вэя на далекую фигуру Янь Цунъю и произнесла:

— Слышала, вы расстались.

http://bllate.org/book/39795/5043001