Готовый перевод Big Sea Fatty Thinks It Won't Work / Морской Толстяк: Питомец капитана: Глава 10

Покорение океана — столь недостижимая мечта, требующая бесчисленных человеческих жизней лишь ради призрачного шанса на успех, — вовсе не входило в его планы, и он не собирался отдавать собственную жизнь во власть какого-то бессмысленного пророчества.

У этой Русалки были несравненная сила и баснословная ценность. Ее слезы, будь то по чистоте или качеству, являлись вещью поистине редчайшей, с которой не могли сравниться те, что доводилось видеть обычным людям.

Ради того чтобы удержать ее на судне, он, разумеется, пообещал выполнить ее просьбу, попутно извлекая для себя надлежащую выгоду. Что же до так называемого беглеца, то поймают его или нет, его самого волновало мало, однако использовать эту зацепку в качестве разменной монеты было бы превосходной идеей.

Жемчуг из камеры Орсин разложил по нескольким коробочкам в зависимости от размера, а коробку со средними жемчужинами оставил на столе — в качестве платы за информацию, которую раздобудет по прибытии на берег. Пергамент не станет отказываться, потому что у него нет выбора.

Правда, благословение Морской сирены, таящееся у киля корабля, оказалось для него совершенной неожиданностью. Перед смертью отец обмолвился лишь, что на суднах этого рода хранятся дары, оставленные матерью, однако за те десять лет, что он провел в роли капитана, изучив каждый уголок вдоль и поперек, ему ни разу не доводилось видеть так называемые узоры благословения.

Он поднял левую руку: иссушение там больше не распространялось. Едва он, сжав стеклянную бутылку, вернулся в каюту капитана, как от ладони повеяло пронзительным холодом, заставившим его поморщиться.

Заперев дверь и опустив взгляд, он увидел, что левая рука уже посерела, вены и сосуды вздулись, а кожа начала трескаться, напоминая грубую кору дерева.

Но с самой стеклянной бутылкой не происходило ничего необычного: бумажный свиток внутри странно покачивался вверх-внизу, то ли демонстрируя норов, то ли просто отдыхая.

Когда Русалка с запинкой произнесла слова проклятия, до него наконец дошло, что он сам навлек на себя эту беду.

Одно из правил морских странствий: не открывай бездумно прекрасные вещицы с затонувших кораблей. Это ящик Пандоры, и никто не знает, что внутри — добро или зло.

Глава 9

Капитана каюта располагалась на верхнем ярусе, как раз в том месте, откуда были отлично слышны шаги команды снизу. Шаги Русалки звучали легче, чем у остальных, — ее легкий топот отдавался звоткими шлепками. Сейчас стояло четыре часа утра, время, когда матросам, не заступающим на вахту, еще не положено было подниматься на работу.

Услышав звуки, Орсин поднялся и распахнул окно, чтобы оценить обстановку на палубе. Опоясанная просторной матросской робой из грубого холста, Русалка стояла на носу корабля, а морской ветер трепал ее длинные волосы. Он отчетливо видел, как в свете угасающей луны мерцают вплетенные в пряди жемчужина и драгоценные камни.

Казалось, Русалка вела беседу с самим океаном: странный трепет волной разошелся из глубины груди, будто что-то прочищало его тело изнутри.

Более того, Орсин заметил, что откликается на этот трепет не он один — ожил и свиток в стеклянной бутылке.

То, что до этого безвольно плавало в прозрачной воде, теперь подавало признаки медленного разворачивания. Мягкая бумага дрожала, постепенно раскрываясь, подобно расправляющей перья птице, и приблизившись к стеклу, испустила ровное сиреневое сияние.

Этот узор до боли напоминал заклинание, начертанное у киля корабля, за исключением того, что все линии были закручены внутрь. В тот же самый момент Орсин почувствовал, что его левая рука начала нагреваться, словно откликаясь на свет из бутылки.

Русалка на палубе, судя по всему, завершила свой таинственный ритуал, потерла плечи и бросилась обратно внутрь. Почти одновременно странности со стеклянной бутылкой прекратились, и температура руки упала.

Закурив, он остался стоять у окна, не шевелясь. Вскоре появился заночевавший на «Айзенфлоте» Перока: он выглядел сумасшедшим, вломился внутрь, схватил его за грудки и, яростно встряхивая, принялся допытываться, почему его собственная грудь только что горела и болела от жара, словно его ошпарили кипятком.

— Если тебе не нужна голова, можешь выковырнуть ее и выбросить. — Орсин позволил перепуганному человеку выхватить у него сигарету — тот явно был потрясен до глубины души. В конце концов, Перока ценил свою жизнь больше, чем кто-либо на этом корабле.

— Легко говорить! — сплюнув табачные крошки и злобно уставившись на собственного капитана, огрызнулся Перока. — А твоя левая рука чего трясется? Весна в голове заиграла?

Орсин холодно фыркнул, вернулся на кровать и лег:

— Проваливай. Поговорим, когда сойдем на берег.

Получив от ворот поворот, старший помощник свирепо затушил окурок о капитанскую пепельницу, сделанную из раковины, и, ругаясь себе под нос, поплелся в свою каюту с твердым намерением досмотреть сны.

— Я же говорил, что от этой Русалки добра не жди, — донесся затихающий вдали вопль Пероки. — А ты еще радовался, оставил его в матросах... Того и гляди, мы все нахрен пойд...

Голос оборвался на полуслове.

Глядя на темный потолок, Орсин перевел взгляд на стеклянную бутылку. Он не верил, что такие создания, как русалки, способны приносить какие-то проклятия — в конце концов, они всего лишь порождения океана.

Какими бы отличными от людей они ни были, их точно так же можно убить клинком или пушкой.

К наступлению темноты они прибудут в Холгард, и по крайней мере до тех пор, пока не будет развеяно это мелкое проклятие, Русалка должна оставаться на борту живой и невредимой.

Порт ночью тоже бурлил от жизни.

Торговцы не хотели упускать ни единой возможности что-нибудь сбыть, а потому не покидали своих лавочек даже при полном отсутствии фонарей. И уж тем более сейчас, когда к причалу швартовались печально известные пираты Кровавого Демона.

«Айзенфлот» заметили еще за добрую сотню морских недель до побережья: рыбаки с радостью попрыгали с деревянных лодочек, чтобы разнести весть, а торговцы тут же принялись деловито раскладывать обратно только что убранный товар и выставлять напоказ припрятанные сокровища.

Даже дворовые собаки на улице знали, что капитан Орсенас тратит деньги не задумываясь.

— Брат, с чего это ты такой нетерпеливый? — Гафилд покосился на Толстяка Хая, который уже долго стоял на палубе, скрестив руки на груди и отчаянно тряся ногой.

«Моя цель появилась на берегу», — на этот раз язык жестов оказался куда сложнее, и Гафилд долго щурился, силясь разобрать хотя бы слова цель и берег.

Он вполне логично предположил, что этот братец-русалка уже бывал здесь раньше и на бережку его ждет сердечная зазноба. Матросы успели переодеться в относительно чистую одежду и толпились вокруг; Старый Артур со своими сокаютниками забился в угол и буравил Толстяка Хая тяжелым взглядом.

Тем временем Мастер сжимал в руке только что полученный у капитана список покупок, а на поясе у него красовался увесистый кошель, доверху набитый корабельной казной и его собственными честно заработанными крохами.

— Гафилд! Смотри не потеряй нашего хайгоу! — донесся с «Монахини» голос Пероки, вызвавший всеобщий смех.

Орсин так и не показался: в капитанской каюте царила тишина и не горел свет, и никто из команды, даже обладай он тремя головами, не рискнул бы сунуться туда с расспросами. Зато сухожильная веревка на шее Русалки по-прежнему светилась, испуская зловещий серебристый отблеск, который тянулся до самых лодыжек, прежде чем бесследно исчезнуть.

Заявление прав. Гафилд прекрасно понимал смысл подобных манипуляций.

Внешность Русалки слишком сильно отличалась от человеческой, и если бы не метка чужой власти, стоило ему хоть на миг показаться в Холгарде, как от него остались бы в лучшем случае пара волосков.

Что же до Гафилда, то ему строго-настрого приказали не отходить от пленника ни на шаг — хоть в сортир иди и стой над душой. Впрочем, Толстяку Хаю объявили то же самое, предварительно заставив его лично заглянуть в капитанскую каюту.

Едва рассвело, тот первым делом разыскал Орсина, чтобы доложить обстановку и заявить о необходимости сойти на берег в погоню за беглецом. Мужчина на редкость легко согласился, поставив лишь одно условие: неотлучно держаться рядом с Гафилдом, предупредив при этом, что сухожильная веревка останется видна.

Привязанный, как цепной пес. Толстяк Хай испытывал пять миллионов возражений, но возражать новому «начальству» не посмел, выдав в ответ сжатое «принято».

Стоило кораблю приблизиться к порту, как аура беглеца резко усилилась — негодяй явно не покидал пределов этого города. Перед глазами Толстяка Хая предстал шумный торговый городок, напоенный бесчисленными ароматами незнакомой еды.

Среди них отчетливо выделялся один — странный и густой, в котором смешались прогретый солнцем морской бриз и запах вяленой рыбы. От этого запаха его сердце забилось чаще, но вовсе не от любопытства, а от жуткого страха, поднимавшегося из самых глубин души.

Едва судно коснулось причала, Толстяк Хай сиганул за борт и мягко приземлился на доски настила, до смерти перепугав стоявших неподалеку прохожих. Задрав голову, он замахал Гафилду, подгоняя оборотня, и в следующую секунду тот глухо шмякнулся рядом, заставив зевак с воплем броситься наутек.

Только теперь Толстяк Хай заметил, как мало здесь зверолюдей — лишь изредка по главной улице просеменил кто-нибудь из мелких пушистых видов.

Появление Гафилда мгновенно очистило округу на три метра вокруг — к ним никто не смел приблизиться. Впрочем, оборотень давно привык к подобному и молча следовал по пятам.

«Хочешь что-нибудь купить?» — поинтересовался Толстяк Хай.

— Сначала разберись со своими делами, — ответил Гафилд, которому не терпелось узнать, что за человек заслужил любовь столь прекрасного и милого русалки.

Растроганный заботой названного брата, тот наградил оборотня крепким объятием. Крепко сжав в кулаке портрет беглеца, он принюхался и помчался к ближайшей точке, где улавливался знакомый запах. След вел в городскую таверну.

Ночь была в самом разгаре — настало время самого оживленного веселья в таверне. Легко одетые девицы развлекали публику на сцене, а со всех сторон посетители предавались хмельному застолью.

Появление оборотня сперва повергло всех в ужас, но, заметив, что тот не проявляет агрессии, люди сменили страх на любопытство, а когда разглядели плетущееся позади создание, похожее на фарфоровую куклу, и вовсе разразились восторженными визгами.

Кто-то из пьянчуг, сидевших ближе к проходу, попытался ухватить Русалку за волосы, но печать, сдерживавшая чужаков вокруг, наконец активизировалась, и бедняге оставалось лишь уворачиваться да отмахиваться.

К счастью, устрашающий вид Гафилда сделал свое дело: стоило ему оскалить клыки, как все жаждущие прикосновений тут же втянули руки обратно.

Они подошли к стойке, за которой соблазнительно протирала стаканы роскошная женщина. Ничуть не испугавшись их вида, она чарующим голосом поинтересовалась, пришли они выпить или развлечься.

Толстяк Хай подбежал ближе и сунул женщине под нос портрет, жестами справляясь, не видал ли кто этого человека.

Мушка над губой женщины покачнулась в такт ее улыбке, заставив Толстяка Хая на миг потерять дар речи. Хмыкнув, она коснулась его лба пальцем, от которого пахло алкоголем, и проворвала:

— Малыш ищет папашу? У нас за такие вопросы вообще-то платить принято.

Папашу? Получив столь сомнительное «родство», Толстяк Хай почувствовал, как у него прихватило сердце. Торопливо замахав руками, он выудил из кармана штанов несколько серебряных монет, бросил их на стол и вопросительно уставился на нее: мол, хватит?

— Хе-хе-хе… — женщина довольно сгребла деньги и для вида бросила взгляд на рисунок. — Заявлялся пару дней назад. Странный тип: пил только одно определенное пойло, а платил за него какой-то чудной аристократ, который таскался следом. Посидел немного и свалился, а куда подался — хрен его знает.

Первая боевая вылазка закончилась неудачей. Тем не менее добытые сведения убедили Толстяка Хая в том, что беглец действительно обзавелся сообщником. Гафилд же, который тоже заглянул в портрет, выждал, пока они отойдут подавно от таверны, и только тогда тихо спросил:

— Кого это ты выискиваешь?

http://bllate.org/book/39770/5039027

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь