Ли Юньсян кивнул, посмотрел то на Чэн Раня, то на стоявший в стороне мотоцикл:
— Ты тоже часто гоняешь?
— М-м, время от времени, — ответил Чэн Жань, помедлил немного и спросил: — Хочешь пойти посмотреть?
Ли Юньсян засомневался. Ему действительно хотелось взглянуть. Под словом «гонять», как он мог догадаться, Чэн Жань наверняка имел в виду уличные гонки, возможно, даже на ставки. С другой стороны, сидеть с Чэн Ранем вдвоем на вершине горы и любоваться ночным видом казалось ему невероятно уютным, и расставаться с этим моментом совсем не хотелось. В общем, он разрывался между двумя вариантами и отчаянно размышлял.
Чэн Жань легко угадал его мысли, но ничего не сказал. Ему просто казалось забавным наблюдать за такой растерянностью, хотелось полюбоваться этим еще немного. Однако, заметив, что Ли Юньсян уже нахмурился, он легонько сжал его пальцы и потянул за собой, заставляя подняться:
— Пойдем, отведу тебя посмотреть. Я ведь тоже давно не катался.
Сделав всего пару шагов, он почувствовал легкое сопротивление. Обернувшись, Чэн Жань невольно усмехнулся, увидев на лице Ли Юньсяна всё то же озасаченное выражение, и лишь мягко утешил его:
— Сегодня ночуешь у меня, перед сном еще успеем поболтать.
Услышав это, Ли Юньсян наконец разгладил брови, сделал несколько быстрых шагов, сам взял Чэн Раня за руку и подвел к мотоциклу. Ловко устроившись позади него, он послушно надел шлем, протянул руки и крепко обхватил Чэн Раня за талию.
И правда не терпелось. Чэн Жань мысленно улыбнулся, но вслух ничего не сказал — лишь слегка изогнул губы в ухмылке и сорвался с места.
Тот горный серпантин, где они обычно гоняли, уходил в сторону от основной дороги на вершину. Это был тупик, в самом конце которого стоял маленький деревянный домик — судя по всему, бывшее жилище сторожей, теперь, разумеется, заброшенное. Поскольку дорога была тупиковой, днем сюда заглядывали разве что те, кто свернул не туда, а с наступлением темноты и вовсе не оставалось ни души, поэтому со временем это место облюбили любители гонок.
Чэн Жань с Ли Юньсяном добрались до места довольно быстро. На площадке было оживленно: судя по всему, заезд только что закончился. Ху Хуан ужасно обрадовался, увидев Чэн Раня, и сразу потащил его соревноваться. Чэн Жань согласился. Ли Юньсян слез с мотоцикла, снял шлем и помог надеть его Чэн Раню. Тихо, без особого нажима он бросил: «Удачи», — словно происходящее его совсем не интересовало, однако в его больших глазах Чэн Жань отчетливо заметил искорки возбуждения.
Не удержавшись от улыбки, он легонько похлопал Ли Юньсяна по щеке и кивнул на стоявшей неподалеку внедорожник:
— Поезжай на финиш, жди меня там. Сядешь в ту машину.
Жест с похлопыванием по щеке выглядел чересчур интимным, но Чэн Жань сделал это так естественно, что Ли Юньсян почувствовал, как у него покраснели кончики ушей. Сбивчиво кивнув, он быстрым шагом подошел к внедорожнику, открыл дверцу, забрался внутрь и устроился на сиденье. Но стоило ему бросить взгляд в сторону Чэн Раня, как кто-то тронул его за плечо. Машина уже тронулась. Ли Юньсян отвел взгляд и повернулся к тому, кто сидел рядом.
Рядом с ним сидела девушка — довольно симпатичная, с длинными волосами до пояса, собранными на затылке в хвост, и легким макияжем на лице. Простая рубашка и джинсы делали ее очень приятной для глаз. Заметив, что он смотрит, девушка улыбнулась и заговорила:
— Привет. Ты ведь Юньсян, верно? Я Е Син.
Так это была Е Син. Ли Юньсян мысленно всё понял, но отвечать не стал: он от природы не слишком жаловал незнакомцев, и парни, и девушки были для него на одно лицо.
Е Син ничуть не смутилась его молчанию и продолжила щебетать:
— Слышала, ты учишься в одном классе с Чэн Ранем. Ты ведь тоже из Жэйдэ? Я тоже оттуда, правда, в выпускном классе, мы в другом учебном корпусе учимся.
Она на секунду замолчала, бросила взгляд на Ли Юньсяна, который снова отвернулся к окну, и уже тише добавила:
— Значит, ты тот самый новенький. Говорят, эти два месяца вы с Чэн Ранем очень близки. А ведь Чэн Жань с детства такой: его вечно легко увлечь чем-то новеньким, но ему так же быстро всё надоедает.
Е Син с довольным видом наблюдала, как Ли Юньсян снова повернулся к ней. Чуть подавшись вперед и вглядываясь в это невероятно утонченное лицо, она процедила слова, полные злобы:
— Чем это ты его приворожил? Неужели этой мордашкой?
Всего лишь смазливый новенький, к тому же парень — с какой стати он удостоился такого внимания со стороны Чэн Раня? Просто до тошноты! И хотя вслух она рассуждала о том, что Чэн Жань увлекся им лишь временно, в глубине души она понимала всё слишком хорошо: этот изнеженный парнишка с кукольным лицом и правда засел в сердце Чэн Раня. Не говоря уже о том, что она слышала и видела в школе, одного только поведения Чэн Раня было более чем достаточно. С каких это пор молодой господин семьи Чэн о ком-то так заботился и трепетал? Именно поэтому она зеленела от зависти и так отчаянно рвалась хоть что-то сделать, даже не задумываясь о том, что будет, если Чэн Жань узнает о ее словах.
Ли Юньсян молчал до самого конца. И лишь когда внедорожник остановился на финише и они уже собирались выходить, он повернулся к Е Син и произнес:
— Спасибо.
Е Син замерла. Она перебирала в уме самые разные варианты его реакции — от глухого молчания до жесткого отпора, но никак не ожидала услышать простое, будничное «спасибо». За что это он меня благодарит? — подумала она и тут же озвучила вопрос.
Ли Юньсян уже вылез из машины. Бросив на нее бесстрашный взгляд, он спокойно ответил:
— Разве ты не похвалила мою внешность? Спасибо за комплимент.
С этими словами он перестал обращать на нее внимание, обошел машину и встал у самой финишной черты. Каким бы ни было отношение Чэн Раня к нему, он и сам прекрасно знал — чужие указания ему были ни к чему. Тем более от людей, которые явно метили на место рядом с Чэн Ранем. По сравнению с этой Е Син, их классный староста по пропаганде была куда лучше! Да, надо бы поскорее запомнить её имя и лицо.
Помимо внедорожника, в котором ехал Ли Юньсян, к финишу подтянулось еще несколько мотоциклов с пассажирами. Девушка в короткой юбке и на шпильках заняла позицию у черты, зажав в одной руке флажок, а в другой — рацию, из которой доносился шуршащий треск. Вдруг она взмахнула флажком и во весь голос завопила: «Началось!»
Финишная зона мгновенно ожила. Ли Юньсян посмотрел в сторону поворота, пытаясь вычленить из общего шума и гама рев моторов.
Дистанция была короткой, прошло меньше пяти минут, как с дальнего конца трассы донесся отчетливый рев. Толпа взвизгнула и заулюлюкала, свист и крики слились в единый гул. Из-за поворота показались две фигуры, и Ли Юньсян с первого же взгляда узнал лидирующего с огромным отрывом Чэн Раня. Инстинктивно шагнув вперед, он, подражая остальным, слабо взмахнул рукой. На Чэн Ране был шлем, лица разглядеть не удавалось, но Ли Юньсяну показалось, что тот посмотрел в его сторону. Подумав секунду, видит ли его вообще Чэн Жань, он замахал рукой еще усерднее.
Два резких, визгливых скрежета тормозов прозвучали один за другим. Чэн Жань победил с безоговорочным преимуществом: он и так был лучшим гонщиком в их компании, а сегодня, поддавшись редкому азарту и жажде победы, умудрился оставить Ху Хуана позади на добрую сотню метров.
— Чэн Жань, ну ты и бессовестный! — Ху Хуан слез с байка и, тыча в него пальцем, шутливо выругался, впрочем, они дружили с пеленок, так что обижаться он и не думал.
Чэн Жань улыбнулся:
— Завтра пообедаем вместе. Без посторонних.
«Без посторонних» означало, что Ху Хуан должен прийти один. Тот кивнул, показывая, что понял.
— Мы поехали, Юньсян рано ложится спать.
С этими словами Чэн Жань развернул байк, подкатил к Ли Юньсяну, снял со своего шлема и, надев на него, умчался прочь вместе с ним.
К тому моменту, как они вернулись домой к Чэн Раням, было уже около десяти. Чэн Жань загнал мотоцикл в гараж и провел гостя в дом. В просторной вилле семьи Чэн, помимо родителей парня, жили еще и его дедушка с бабушкой. Но старики уже спали, и в прихожей они столкнулись лишь с родителями Чэн Раня, которые сидели в гостиной и о чем-то беседовали.
— А вот и Сяран вернулся.
Матери Чэн Раня перевалило за сорок, но выглядела она очень молодо. Увидев входящего сына, она бросила дежурную фразу, но заметив шедшего следом Ли Юньсяна, ее глаза заметно оживились. С улыбкой она спросила:
— Привел друга? Какой хорошенький мальчик! Иди сюда, присаживайся, как раз велела на кухне полночный перекус приготовить, перекусите с дороги?
— Нет, спасибо, мы не голодные.
Ни у Чэн Раня, ни у Ли Юньсяна не было привычки наедаться на ночь.
Чэн Жань усадил Ли Юньсяна на диван и представил их друг другу:
— Папа, мам, это Юньсян, он в этом семестре перевелся к нам в класс. Юньсян, это мои родители. Родители Юньсяна уехали за границу, он дома один, поэтому я предложил ему погостить у нас пару дней, а послезавтра мы вместе вернемся в школу.
— Здравствуйте, дядя, здравствуйте, тетя. Я Ли Юньсян, прошу прощения, что заявляюсь так поздно и доставляю хлопоты.
Воспитание Ли Юньсяна было на высоте: даже несмотря на холодноватый от природы характер, правила вежливого обращения со старшими он соблюдал безупречно.
Отец Чэн Раня только что вернулся домой, поэтому всё еще был в рубашке и костюме. В свои сорок с лишним лет он оставался весьма привлекательным мужчиной — Чэн Жань унаследовал черты лица явно в него. Услышав гостя, отец приветливо улыбнулся:
— Какие хлопоты, о чем ты, я ведь и сам только с порога.
Тут он перевел взгляд на сына и грозно зыркнул:
— А ты сегодня на удивление рано. Видимо, только благодаря Юньсяну!
Этот паршивец в каждые каникулы пропадал так, что днем с огнем не сыщешь, был вечно занятее собственного отца!
Чэн Жань, однако, сделал вид, что совершенно не уловил скрытого смысла в этих словах, и невозмутимо кивнул:
— Угу, Юньсян обычно ложится рано.
Отец подавился воздухом, снова зыркнул на сына и замолчал. Мать, привыкшая к постоянным пикировкам между мужем и сыном, уже не обращала на них внимания — обычно она просто самоустранялась. Но сегодня в доме был одноклассник сына, так что приходилось сохранять лицо главы семьи. С мягкой улыбкой она вмешалась:
— Тогда поднимайтесь наверх, умойтесь и ложитесь отдыхать, а завтра утром тетя приготовлю вам завтрак.
С этими словами она выразительным взглядом показала сыну, чтобы тот уводил гостя и не мозолил отцу глаза.
— Ладно, мы наверх. Пойдем, Юньсян.
Чэн Жань поднялся с дивана и потянул Ли Юньсяна за собой к лестнице.
— Дядя, тетя, спокойной ночи.
Ли Юньсян успел лишь на ходу бросить вежливое пожелание, прежде чем его увлекли за собой наверх.
Комната Чэн Раня находилась на третьем этаже. Но едва они преодолели один пролет, Чэн Жань вдруг остановился, обернулся к отцу и бросил:
— У тебя повышен уровень холестерина, не налегай по ночам на жирное. Лучше съешь каких-нибудь фруктов или выпей стакан молока.
Сказав это, он, не дожидаясь ответа, зашагал наверх. Ли Юньсян украдкой бросил взгляд вниз: отец Чэн Раня как раз держал в руках большую пиалу, от которой поднимался аппетитный мясной дух. Услышав совет сына, он застыл в нерешительности — то ли есть, то ли бросить, и наконец сквозь зубы процедил:
— Вот паршивец!
— Пф-ф...
Ли Юньсян не удержался и тихо рассмеялся.
http://bllate.org/book/39768/5038830
Сказали спасибо 0 читателей