Чэн Жань обернулся, бросил на него взгляд и сказал:
— Мои папа и мама — очень приятные люди, чувствуй себя у меня как дома, не стесняйся.
Ли Юньсян на мгновение замер, затем кивнул и тихонько согласился.
Ли Юньсян закончил умываться в половине одиннадцатого. Это было на полчаса позже его обычного времени отхода ко сну, и сонливость накатила мощной волной, подобно приливу. Он не смог противостоять силе внутренних биологических часов и отключился, едва коснувшись подушки. Чэн Жань уступил ему ванную комнату в своей спальне, нашел для него сменную одежду и положил ее в предбаннике ванной, после чего пошел мыться в ванную для гостей. Вернувшись в комнату, он обнаружил, что Ли Юньсян уже заснул, скорчившись на кровати: бо́льшая часть его лица утопала в подушке, а одеяло оказалось прижато телом. Неужели он заснул, даже не успев толком накрыться одеялом?
— Наверняка и волосы не вытер, — пробормотал он себе под нос, подойдя к кровати, протянул руку и потрогал волосы Ли Юньсяна. На ладони действительно осталась вода. Приглядевшись получше, он заметил, что на подушке тоже расплылось множество мокрых пятен. Чэн Жань посмотрел на безмятежное во сне лицо Юньсяна и никак не мог заставить себя разбудить парня, да и вряд ли тот бы проснулся.
Он взял сухое полотенце, присел на краешек кровати, легонько похлопал Ли Юньсяна по щеке и тихо позвал:
— Юньсян, повернись, я помогу тебе высушить волосы, а то простудишься.
Ли Юньсян не отозвался, только что-то невнятно пробормотал во сне и повернулся в сторону Чэн Жаня — его голова как раз легла тому на колени.
— А ты вовсе не привередлив к чужим постелям.
Старший молодой господин Чэн, по нелепой случайности назначенный частью кровати, смиренно принялся вытирать волосы спящему красавцу Ли. К тому моменту, когда волосы были высушены, подушка заменена — кхм, на нормальную, — одеяло аккуратно подоткнуто, а сам он перебрался на постель с другой стороны, уже перевалило за одиннадцать. Для самого Чэн Жаня это время еще не казалось слишком поздно: если он засиживался за играми, то порой даже не возвращался домой, так что особого желания спать он не испытывал. Однако, то ли поддавшись влиянию находящегося рядом человека, то ли прислушиваясь к его ровному и размеренному дыханию, стоило ему немного полежать в постели, как он и сам провалился в сон.
Чэн Жаню приснился сон: во сне существовал маленький Чиби-Ли Юньсян — с короткими ручками и ножками и круглой мордашкой. Он стоял у кровати и смотрел, как маленький Юньсян катается по его простыням, перекатываясь из одного конца в другой, словно пушистый комочек облака. Это выглядело до того мило, что так и подмывало протянуть руку и потискать его. Стоило ему подумать об этом, как он заметил, что уже поднял руку, но не успел он довести жест до конца, как крошечный Юньсян заметил его, с пыхтением покатился прямо на него и на ходу заголосил:
— Чэн Жань, Чэн Жань, Чэн Жань! Я непривычен к чужим постелям, я не могу уснуть!
Сердце Чэн Жаня растаяло от умиления, и он уже собирался сказать: «Ну раз так, иди сюда, я отнесу тебя домой спать», — как вдруг маленький Юньсян докатился до него, широко раскинул руки и совершил прыжок голодного тигра — вычеркнуть! — возвращение усталой птицы в гнездо — снова вычеркнуть, кхм-кхм. Короче говоря, крошечный Юньсян рухнул прямо на него. От неожиданности он потерял равновесие, и его тело непроизвольно завалилось назад, но даже падая, он не забыл крепко прижать к груди и защитить маленького Юньсяна. Только вот упал он не на пол, а неведомо как очутился на кровати, и сверху его придавливало теплое и мягкое тело маленького Юньсяна. Не успел он сообразить, что к чему, как услышал, как кроха произнес:
— На Чэн Жане так приятно спать! Чэн Жань, побудь моей кроватью!
Проснувшись, Чэн Жань почувствовал тяжесть в груди, а правая сторона тела словно онемела, скованная чем-то неподвижным. На мгновение ему даже показалось, что он все еще во сне, а сверху на нем лежит мягкий и теплый маленький Юньсян.
Точно, Юньсян!
Он торопливо опустил взгляд и увидел, что чья-то голова покоится прямо у него на груди, а макушка щекочет ему подбородок. Опустив глаза еще ниже, он обнаружил причину, обездвижившую его руки и ноги — бо́льшая часть крепко спящего Ли Юньсяна расположилась прямо на нем. Приложив немного усилий, Чэн Жань вытащил правую руку, обнял Ли Юньсяна за плечи и спину, с усилием перенес вес на левую ногу, и они поменялись местами. Теперь он возвышался над Ли Юньсяном, глядя сверху вниз на главного виновника своего утреннего пробуждения, и в нем мгновенно взыграло желание отомстить! Стоило ему захотеть, и он мог бы заставить этого парня прочувствовать каково это — просыпаться с кем-то тяжелым поверх себя. Подумав об этом, он ослабил руки и почти всем весом навалился сверху.
— Хм... — это движение вышло, пожалуй, излишне резким, и Ли Юньсян издал тихий стон, с трудом открывая глаза. Уставившись на придавившего его Чэн Жаня полным недоумения взглядом, он спросил: — Чэн Жань, ты что делаешь?
Чэн Жань: «...»
Разве это было похоже на пробуждение от чужой тяжести? Да он и сам проснулся точно по своим биологическим часам! Скосив глаза на прикроватные часы, он убедился в догадке: ровно шесть тридцать. И впрямь пределы точности: лег накануне на полчаса позже, вот организм и сдвинул утренний подъем ровно на те же полчаса.
Внутренние часы Ли Юньсяна работали безупречно: раз проснулся, значит, пора вставать. Правда, лег он вчера позже обычного, поэтому даже после пробуждения выглядел слегка сонным и заторможенным. Он послушно следовал за Чэн Жанем, выполняя все утренние гигиенические процедуры шаг за шагом, невероятно покладистый. Своей одежды он с собой не привез, а поскольку Чэн Жань был крупнее его примерно на размер, ему пришлось выбрать одну из своих футболок времен первого года старшей школы.
— Это моя одежда из старшей школы. Я надел ее всего пару раз, а потом наступила смена сезонов, и она мне стала мала. Можно сказать, почти новая, так что пока походишь в ней, — с извиняющейся улыбкой произнес Чэн Жань.
Он бы с радостью нашел парню что-нибудь поновей, но Ли Юньсян при росте почти метр восемьдесят отличался удивительной худобой. Любая из вещей, купленных Чэн Жанем недавно, оказалась бы ему велика как минимум на размер: в такой одежде то плечи выглядывали, то ключицы светились, а то и вовсе все висело парусом на ветру, напоминая перекошенный флаг, что выглядело бы крайне нелепо. В конце концов пришлось задействовать старые запасы.
Ли Юньсян совсем не возражал. Взяв вещь, он скрылся в гардеробной. Вообще-то, судя по его прежним привычкам, он никогда и ни за что не стал бы носить чужую одежду. Но Чэн Жань был исключением. В чем именно заключалась эта разница, Ли Юньсян объяснить не мог, но точно знал: если это Чэн Жань, то он способен стерпеть и честно говоря слишком частые для него телесные контакты, и чужую одежду — и это при том, что они были знакомы всего два месяца! К тому же, прямо вчера они спали в одной постели, хотя он уже и припомнить не мог, когда в последний раз разделял ложе с кем-либо еще. Переодевшись, он с довольным видом оглядел себя в зеркало: белая рубашка и джинсы, выбранные Чэн Жанем, сидели на нем идеально.
Когда они, провозившись, наконец спустились вниз, госпожа Чэн уже вовсю хлопотала на кухне. Заметив их спуск, она велела помощнице подать припасенный в тепле завтрак и пригласила обоих к столу:
— Ишь какие ранние! А ваш отец всё еще валяется в постели! Давайте садитесь, еда как раз нужной температуры!
Они согласно отозвались и заняли свои места. Вскоре к ним присоединился и глава семейства, так что завтракали они уже все вместе, и лишь после этого вышли из-за стола.
— Поиграешь сегодня на пианино? — Чэн Жань прогуливался с Ли Юньсяном по территории жилого комплекса. Во время завтрака они как-то незаметно съели лишнего, и теперь им обоим требовалась небольшая прогулка, чтобы укачать еду.
Ли Юньсян машинально кивнул, но, задумавшись, тут же покачал головой. В этом жесте промелькнуло столько редкой, неподдельной наивности, что Чэн Жань нашел это забавным и, не удержавшись, протянул руку, легонько ущипнув его за мочку уха:
— Так ты будешь играть или нет?
Он пошутил без задней мысли, но Ли Юньсян вдруг отпрыгнул назад на добрых несколько метров, забавно подпрыгивая на ходу — Чэн Жань ущипнул его именно за левое ухо!
Прижав ладонь к пострадавшему уху, Ли Юньсян вытаращил глаза и свирепо уставился на него. Чэн Жань остолбенел и, даже не пытаясь осмыслить причину такой реакции, поспешно извинился:
— Юньсян, прости, я... — На ходу продолжая извиняться, он двинулся вперед.
Однако не успел он договорить, как стоило ему сделать шаг ближе, Ли Юньсян круто развернулся и бросился наутек...
Чэн Жань никак не ожидал столь бурной реакции. Он на секунду замер, а когда сообразил, что нужно броситься в погоню, парня уже и след простыл. Озабоченный, он бросился бежать к собственному дому, но на полпути зазвонил телефон — это была особая мелодия, установленная им специально для звонков от Ли Юньсяна. На ходу выхватив трубку, он успел лишь выкрикнуть «Алло», как на том конце сбросили вызов, не сказав ни слова. Чэн Жань уже собирался перезвонить, как на экран пришло входящее сообщение. От Ли Юньсяна. В сообщении было всего четыре иероглифа: «Я ушел домой».
Чэн Жань тут же набрал ответ: «Как ты собираешься добираться?»
От Ли Юньсяна пришло: «На машине».
Чэн Жань перезвонил.
Гудки... Гудки... Вызов сбросили после второго же гудка.
— Алло... — раздался голос Ли Юньсяна.
Чэн Жань мысленно перевел дыхание и спросил:
— Юньсян, на какой машине ты поедешь?
— ...На такси.
Чэн Жань вздохнул:
— Юньсян, здесь невозможно поймать такси, если только не спуститься к самому подножию горы. Прости меня за то, что было, я правда не думал, что для тебя это так важно. Дай мне шанс искупить вину, хорошо?
Ли Юньсян молчал, но Чэн Жань слышал его ровное дыхание — значит, он по-крайней мере слушал. Тогда Чэн Жань продолжил:
— Юньсян, где ты? Давай я отвезу тебя домой?
Ли Юньсян по-прежнему хранил молчание. Чэн Жань начал всерьез тревожиться. Недолго думая, он зашагал в сторону главных ворот Юйцзинюаня и одновременно заговорил в трубку:
— Юньсян, я очень за тебя волнуюсь!
Зов прервался — вызов снова сбросили. Шаги Чэн Жаня споткнулись, он уже собирался снова набрать номер, как пришло новое сообщение. Он открыл его: там был указан номер дома. Тоже в Юйцзинюане.
Когда Чэн Жань по указанному адресу отыскал нужный дом, Ли Юньсян уже некоторое время играл на пианино. Помощница провела Чэн Жаня в комнату, музыка умолкла, и, обернувшись, Ли Юньсян встретился взглядом с перепуганными глазами вошедшего. «Так тебе и надо!» — мысленно злорадствовал Ли Юньсян. Кто просил твои руки распускать куда не следует?!
Лишь увидев его перед собой, Чэн Жань почувствовал, как натянутая до предела струна в груди наконец ослабла. Он быстро подошел, резко перехватил Ли Юньсяна за запястье и шумно, с облегчением выдохнул.
Ли Юньсян позволил ему держать свою руку, но напустил на себя грозный вид и процедил:
— Больше смей не трогать мое левое ухо!
Чэн Жань покорно закивал:
— Хорошо!
Значит, если трогать правое, то все в порядке?
Гнев Ли Юньсяна улетучился. Смягчив тон, он спросил:
— Знаешь, чье это место?
Чэн Жань поднял глаза на музыкальную комнату и покладисто уточнил:
— Чье же?
— Это дом моего деда. Раньше я каждое лето приезжал сюда погостить на какое-то время, но представь себе — ни разу за все годы тебя здесь не встретил!
Ярость Ли Юньсяна вспыхивала быстро, но так же быстро и угасала. По правде говоря, ничего страшного не произошло — его всего лишь ущипнули за ухо, но левое ухо отличалось такой чувствительностью, что от легкого прикосновения Чэн Жаня у него онемела половина тела. Тот припадок скорее походил на вспышку девичьей стыдливости и досады, чем на настоящий гнев, а теперь, остыв, он понял, что в этом не было ничего фатального. Главное, чтобы Чэн Жань запомнил раз и навсегда: распускать руки больше не стоит.
— Ого! Если подумать, кажется, я смутно припоминаю! — усевшись рядышком на диванчик и удерживая друг друга за руки, Чэн Жань погрузился в воспоминания. — В средних классах я каждое лето записывался на кучу дополнительных занятий и возвращался домой как раз к четырем-пяти часам. Каждый раз по дороге я специально выходил из машины у главных ворот и шел пешком только ради того, чтобы, проходя мимо этого дома, послушать музыку. Раньше мне казалось, что каждая мелодия, доносившаяся отсюда, невероятно прекрасна, и стоило мне услышать ее, как все напряжение куда-то улетучивалось. Кто бы мог подумать, что за инструментом сидел ты? Знай я это тогда, обязательно зашел бы познакомиться лично — глядишь, и подружились бы куда раньше.
http://bllate.org/book/39768/5038831
Сказали спасибо 0 читателей