Готовый перевод The Straight Man Becomes a Scorned Cannon Fodder / Прямолинейный парень в теле всеми презираемого злодея: Глава 9

Инь Линь направилась к тому месту, где сидел Ань Сюцзю, и взгляды остальных тоже последовательно устремились за ней. Сидевший за одним столом с полусонным Фан Линем сосед пихнул того локтем, призывая взглянуть в сторону Ань Сюцзю, а на его собствнном лице читалось предвкушение хорошего представления.

— Ань, ты в порядке? Нужно сходить в медпункт?

Ань Сюцзю только начал засыпать, как его разбудил мягкий женский голос, донесшийся прямо над ухом. С двумя красными отпечатками на лбу он поднял голову и посмотрел на стоящую перед ним девушку.

Побув некоторое время в оцепенении и придя в себя лишь благодаря подсказке системы 4399, он сообразил: перед ним та самая преподавательница литературы, единственная во всей школе, кто относился к первоначальному владельцу тела по-доброму.

Ань Сюцзю помнил её. По сюжету этой книги, первоначальный владелец даже не успел закончить выпускной класс, как его утащили переливать кровь для Ань Цзиньчэна.

Когда он без всяких причин перестал появляться в школе, эта единственная заботившаяся о нём учительница даже специально отправилась в Семья Ань, чтобы узнать о его судьбе.

Разумеется, в итоге ей ничего не рассказали, а вскоре эту преподавательницу и вовсе перевели в другое место.

Будучи единственным человеком в книге, кто проявил к прежнему владельцу тела искреннюю доброту, Ань Сюцзю просто не мог её не запомнить.

Когда Инь Линь разглядела поднятое лицо Ань Сюцзю, в её глазах мелькнуло удивление: она приняла его за другого. С каких это пор в их классе появился новенький ученик, почему старик Ли ничего ей об этом не сказал?

Неудивительно, что, зайдя сегодня в класс, она заметила, как обычно шумящие ученики ведут себя необычно тихо — оказывается, к ним пожаловал столь выдающейся внешности ребёнок.

— Послушай, ты ученик по обмену или новенький?

Услышав этот вопрос от Инь Линь, все, за исключением погруженного в собственные мысли Ань Сюцзю, внезапно разразились оглушительным смехом.

Инь Линь от такой реакции учеников немного растерялась. Неужели она сказала что-то безумно смешное? Почему все так заливаются?

Сидевший неподалёку Фан Линь сквозь смех громко произнес:

— Учитель Инь, да какой же он новенький, это же Ань Сюцзю!

Теперь настала очередь Инь Линь изумляться. Она уставилась на юношу перед собой: ну никак он не походил на того измождённого и мрачного Ань Сюцзю, которого она знала раньше.

— Извините, учитель, всё в порядке, просто я немного сонный, — Ань Сюцзю вынырнул из воспоминаний о сюжете, бросил косой взгляд на задыхающегося от смеха Фан Линя и улыбнулся Инь Линь.

Хотя уроки литературы Ань Сюцзю не особо любил, положенную вежливость по отношению к учителям он соблюдал.

Поймав на себе этот взгляд Ань Сюцзю, Фан Линь почувствовал себя неловко. Вспомнив, как совсем недавно распускал слухи о нём прямо у того за спиной, он разом перестал смеяться, теперь ему казалось, что смешнее всех выглядел как раз он сам.

И впрямь Ань Сюцзю. Оправившись от шока, Инь Линь внимательно оглядела юношу: его лицо было чистым, без каких-либо следов побоев, а короткая мальчишеская стрижка под ёжик придавала ему особенно бравый и сияющий вид.

Если прежний Ань Сюцзю напоминал стоячую воду, в которой не может подняться ни единой ряби, то стоявший перед ней нынешний Ань Сюцзю походил на ослепительное, согревающее солнце.

Инь Линь облегчённо и тепло улыбнулась. Её потрясло, что за одни летние каникулы Ань Сюцзю смог так кардинально измениться, но такие перемены ей безусловно нравились — ведь именно так и должен выглядеть ребёнок в его возрасте.

Она слегка похлопала Ань Сюцзю по плечу и мягко произнесла:

— Раз всё в силе, то хорошо. Если хочешь спать, иди пока постой сзади, на уроках спать категорически нельзя, ясно?Теперь Ань Сюцзю даже стало как-то неудобно спать, если ему хотелось. Этот Ань Сюцзю был из тех людей, что мягки с мягкими, но тверды с твердыми. Особенно если учесть, что, не считая его давно почившей в реальном мире бабушки, уже лет сто — а то и двести — никто не разговаривал с ним таким нежным тоном.

Ань Сюцзю кивнул и впервые в жизни послушно встал в самом конце класса.

Остальные без всякого интереса отвели взгляды. Глядя на покладистый вид Ань Сюцзю, они снова подумали, что этот парень остался всё таким же безответным и удобным для насмешек, просто его внешность немного изменилась.

Как только после звонка с урока Ань Сюцзю вернулся на своё место и сел, кто-то постучал по его парте.

— Ань Сюцзю, сходи-ка купи мне бутылку воды.

Парень с копной кудрявых волос, что стучал по его парте, привычным тоном помыкал Ань Сюцзю, заставляя выполнять поручения. При этом его глаза даже не отрывались от экрана телефона — он и взглядом не удостоил Ань Сюцзю.

— Не пойду.

Ань Сюцзю вытянул длинную ногу и подтянул свою парту немного назад, отстраняясь подальше от руки кудрявого.

Услышав слова Ань Сюцзю, Ван Синцзи поначалу даже не сообразил, в чём дело, решив, что ослышался:

— Ты что сказал?

— Я сказал: не пойду. У тебясамого что, ног нет?

Ань Сюцзю медленно, слово за словом, повторил сказанное, не выражая на лице никаких эмоций.

Слушая привычный тон этого парня перед собой, он сразу понял, что тот частенько помыкал прежним хозяином тела. Он знал, что в школе тому приходилось несладко, но Ань Сюцзю никак не ожигал, что всё настолько запущенно: им помыкали даже всякие прохожие, о которых в этой книге едва ли упоминалось.

Однако он — не прежний владелец тела, он не станет жалко трепетать и позволять кому попало вить из себя веревки.

Лицо Ван Синцзи перекосило. Он никак не ожидал, что Ань Сюцзю посмеет так с ним разговаривать:

— Ань Сюцзю, ты до сих пор не уяснил, что ты вообще такое? Захотел получить тумаков?

Неизвестно когда все вокруг обратили внимание на происходящее и устремили сюда взгляды. Ань Сюцзю нахмурился: шёл только первый день занятий, и, по правде говоря, он вовсе не хотел наживать себе проблем.

— Кто я такой — мне неизвестно. Зато у меня вопрос к тебе, товарищ ученик: у тебя ниже шеи паралич и ты совсем не можешь двигаться? Водичку и то должен кто-то покупать. Как же ты сам ешь и не просишь других за тебя жевать? Хотя, глядя на тебя, я вижу, что еда идёт только в тело, но не в голову — не перевод же продуктов зря?

Ань Сюцзю заговорил неторопливо. Ни малейшего следа страха на его лице заставил лицо Ван Синцзи исказиться от ярости. Что значит идёт в тело, но не в голову?

— Ань Сюцзю, ты жить надоело?

— Хватит уже, Ван Синцзи. Разве ты не слышал, как Ань Сюцзю сказал, что не хочет идти?

Сун Тинтин поднялась со своего места. Хотя её и удивило, что Ань Сюцзю вдруг вздумал дать отпор Ван Синцзи, она опасалась, что в случае перегиба палку Ань Сюцзю просто изобьют, и тогда его красивое лицо непременно пострадает.

Не желая, чтобы это прекрасное лицо пострадало, Сун Тинтин вмешалась — к тому же ей самой уже давно претила привычка Ван Синцзи измываться над людьми.

Изначально перемены в Ань Сюцзю ввергли Ван Синцзи в некоторое замешательство, и он какое-то время просто наблюдал за его действиями со стороны. Но увидев, что тот по-прежнему послушно слушает учителей, Ван Синцзи понял: этот парень остался всё тем же пугливым и бесхребетным ничтожеством, о которое любой может вытереть ноги.

http://bllate.org/book/39765/5038379