Готовый перевод Rebirth of a Glorious Life / Симфония возрождения: Путь к вершине: Глава 14

Цветут две ветви, каждая по-своему примечательна. Перенесём наше внимание на второй этаж особняка семьи Шэнь.

Шэнь Чанкун повёл Мо Цзысюаня на второй этаж, и стоило им войти в одну из комнат, как Мо Цзысюань уже не мог отвлечься ни на что другое, чтобы разглядеть внутреннее убранство.

Обстановка в комнате кардинально отличалась от садового пейзажа снаружи: словно попадаешь из древнего живописного свитка прямо в преддверие апокалипсиса. В самом центре комнаты тихо стоял чёрный рояль — неброский, но роскошный. Солнечные лучи пробивались сквозь огромное панорамное окно, смешиваясь с белыми тюлевыми занавесками, и вся комната наполняла Мо Цзысюаня каким-то необыкновенным чувством ностальгии.

Сдерживая волнение в груди, Мо Цзысюань замедлил дыхание, ступая всё тише, и медленно приблизился — так, словно боялся неосторожным движением разрушить этот сон.

Он протянул руку и коснулся чёрно-белых клавиш рояля. Знакомое ощущение наконец дало Мо Цзысюаню понять, что всё это происходит наяву.

Он легко нажал на одну из клавиш, и чистый, глубокий звук зазвучал под сводами комнаты.

Хотя в этом мире и умели собирать пианино с помощью машин, им всё же не удавалось воспроизвести тембр и звучание инструментов, изготовленных некогда вручную. Именно поэтому все рояли, которые сегодня хранили в себе влиятельные семьи, были доставлены либо с лунной космической станции, либо найдены в руинах среди довоенных творений ручной работы.

Этот рояль семьи Шэнь откопали в руинах, и в те дни он уже сильно пострадал от сырости.

Однако, заполучив инструмент, Шэнь Чанкун собственными руками восстанавливал его деталь за детальою. Пусть у рояля не было мягкого и нежного тембра инструментов высшего класса, этого всё равно было более чем достаточно, чтобы привести Мо Цзысюаня в неописуемый восторг.

Взяв пробный аккорд, Мо Цзысюань будто потерял контроль над собой: его пальцы заплясали по клавишам, и полилась плавная, подобная бегущей воде мелодия.

Всё вокруг словно перестало существовать. Мо Цзысюань закрыл глаза, полностью погрузившись в зачарованные звуки музыки, а из-под его пальцев брызнули вон весёлые ноты, увлекая всех, кто слышал эту мелодию, в сказочный рай.

Люди в выставочном зале на первом этаже разом замолкли, безмолвно внимая этой неземной музыке. По сравнению с синтезированными машинами звуками, эта чистейшая фортепианная мелодия подарила им совершенно новый опыт.

Казалось, они идут по бескрайнему зеленеющему лугу, вокруг распускаются бесчисленные безымянные цветы, а прекрасные живые существа порхают в танце повсюду. На самом краю луга виднелись горные пики, увенчанные священными снежными шапками, — настолько прекрасные, что хотелось вечно погружаться в эту грёзу и не желать пробуждения.

Пребывая наедине с природой, сердце следовало за ветром, а душа обретала абсолютную чистоту.

В этом иллюзорном мире каждый увидел смену времён года — нечто невиданное со времён апокалипсиса. Люди словно поднимались вспять по долгой реке истории, наблюдая за круговоротом жизней и переменами эпох.

Постепенно мелодия подошла к концу, фортепианный звук стал тише и мягче, окончательно растворившись в последнем аккорде, и лишь тогда все вернулись из сказочного мира в реальность. Оглядевшись по сторонам, они поняли, что по-прежнему находятся в выставочном зале, но недавняя увлекательная беседа вдруг показалась им пресной и бессмысленной. Все продолжали мысленно возвращаться к только что увиденным прекрасным пейзажам, а их рассеянный вид напрочь разрушал благородный образ.

Многие из тех, кто слышал слова Шэнь Чанкуна и знал, что играющий — новоприобретённый приёмный сын семьи Дракула, поспешили к Скотту в надежде уговорить его попросить Мо Цзысюаня сыграть ещё раз.

Тогда они были слишком очарованы и забыли включить оптические компы, чтобы записать музыку. Вспомнив об этом теперь, они испытали горькое сожаление.

Однако Скотт ответил отказом абсолютно всем. Уклончиво отшучиваясь и отклоняя любые просьбы, он одновременно с этим самодовольно поглядывал на Шэнь Чанцзяня, заставляя того от безысходности едва ли не хвататься за голову.

Впрочем, главный виновник всей этой сцены даже не подозревал о происходящем и всё ещё был упивался чудесным ощущением от прикосновения к клавишам.

Шэнь Чанкун прислонился к роялю, наблюдая за счастливой улыбкой Мо Цзысюаня, и в его душе воцарился покой и умиротворение.

Пустота в сердце начала понемногу заполняться...

— Раз тебе так нравится, давай поменяемся, — вновь предложил Шэнь Чанкун.

Услышав это, Мо Цзысюань наконец пришёл в себя, с сожалением поднялся на ноги, покачал головой и ответил: — Нет, этот рояль слишком дорог, я не могу его принять.

— У нас в семье никто не умеет играть на пианино, держать его здесь — лишь пустая трата. Лучше обменять его на что-нибудь полезное, — сказал Шэнь Чанкун.

— Какая может быть польза от какого-то цветка?

— Из него можно выделить генетическую цепочку видов до апокалипсиса. В сочетании с ранее добытыми генетическими черновиками это, должно быть, позволит восполнить некоторые цепочки ДНК и в дальнейшем вырастить конкретные виды.

Мо Цзысюань был студентом художественного факультета, поэтому объяснение Шэнь Чанкуна понял лишь в общих чертах: — Но послушай, разве ваша семья не военные аристократы?

— В армии тоже есть специализированные отделы биологических исследований. Они могут восстановить доапокалиптическую жизнь и сравнить её с нынешней генетикой, чтобы улучшить её и посмотреть, удастся ли найти способ генной модификации, способный восполнить недостатки человеческого тела. — Нынешнее человеческое тело уже эволюционировало на определённый этап, но для современных условий этого всё еще было недостаточно — людям требовалось развитие на более высоком уровне!

Мо Цзысюань совсем растерялся, но всё же остался верен своим принципам: — Даже в этом случае это невозможно. Обмен должен быть равноценным. Давай поступим так: я отдам тебе розу, а сам буду изредка приходить к тебе и пользоваться роялем, хорошо?

— Ладно.

Шэнь Чанкун кивнул в знак согласия. Такой исход оказался намного лучше, чем он ожидал.

Отдай он рояль в обмен и вывези его отсюда, увидеть Мо Цзысюаня после этого было бы крайне трудно. Зато теперь частота их встреч значительно возрастет.

При этой мысли даже столь хладнокровный человек, как Шэнь Чанкун, почувствовал волнение.

Получив право время от времени пользоваться пианино, Мо Цзысюань радостно последовал за Скоттом из особняка семьи Шэнь, совершенно не подозревая, что чей-то взгляд прикован к его спине.

— Это тот самый человек, которого ты выбрал?

Сзади раздался глубокий голос. Шэнь Чанкун не удостоил его ответом, и лишь когда хрупкая фигура скрылась за углом, он медленно повернулся.

Шэнь Чанцзянь стоял неподалёку позади него, и от его прежней открытости и непринужденности, с которой он только что держался рядом со Скоттом, не осталось и следа. Сейчас Шэнь Чанцзянь полностью оправдывал своё имя: от всего его существа исходила ледяная, свирепая аура, словно от пронзительного холодного клинка, сверкающего острым лезвием.

Шэнь Чанкун, однако, ничуть не дрогнул и холодно бросил: — Он мой.

— У тебя есть уверенность, что ты сможешь защитить его от остальных членов семьи Шэнь, враждебных сил семьи Шэнь, Семья Линь и угроз со стороны террористов? — Шэнь Чанцзянь приподнял бровь и презрительно усмехнулся. Если бы человек, приглянувшийся Шэнь Чанкуну, не был внуком Скотта, он бы ни капли об этом не беспокоился.

— Еще не время. — Он пока недостаточно силен, но ту же ошибку он больше не совершит во второй раз! Силы за его спиной еще не до конца сформировались.

Стоит только дождаться этого дня, и он непременно воздвигнет самую прочную защиту, не позволив никому причинить этому человеку хоть малейшего вреда!

…………

Прием должен был длиться целый день: помимо утренней половины, посвященной обмену реликвиями, вторая половина дня предназначалась для общения между влиятельными семьями. Скотт не заинтересовался дневной программой и под предлогом пораньше увёз Мо Цзысюаня, поэтому они вернулись в поместье как раз к обеденному времени.

Пообедав и приняв питательный раствор, Мо Цзысюань в прекрасном настроении отправился не в тренировочный зал, а в сад.

Старейшина Скотт ещё по дороге домой вовсю шумел, что отправится на поиски пианино, а за обеденным столом даже впервые расхвалил Нильса за его любовь к охоте и приказал тому в следующий раз обязательно поискать среди руин инструмент.

Едва покончив с едой, старик взволнованно умчался из дома, заявив, что собирается расспросить в том или ином роду, не удастся ли умыкнуть их рояль.

Дорогой Скотт, неужели ты думаешь, что пианино — это капуста на рынке? Захотел и утащил!

Результат, разумеется, был предсказуем: лишь к вечеру Скотт вернулся с унылым видом и не отставал от Мо Цзысюаня, пока тот не напел ему мелодию, чтобы исцелить его разбитое сердце, и только после этого отпустил парня.

То мудрый и солидный, то превращающийся в сущую занозу старик неизменно вызывал у Мо Цзысюаня улыбку сквозь слёзы.

Впрочем, это уже другая история, а мы пока вернёмся к текущему моменту.

После обеда Мо Цзысюань отклонил предложение Нильса потренироваться вместе и отправился в сад. Выполов сорняки в самых отдалённых уголках, он расчистил большой участок земли, посадил семена овощей и полил их пространственная вода, после чего оставалось лишь ждать, пока они созреют.

Неизвестно, было ли это связано с тем, что в семье Дракула привыкли к западному укладу, но за завтраком, обедом и ужином неизменно подавали огромные куски мяса. Поначалу это казалось очень вкусным, но если питаться так несколько месяцев подряд, то даже от изысканных небесных деликатесов начнет тошнить.

Мо Цзысюань изначально предпочитал более лёгкую пищу, и каждый вечер после ужина ему приходилось тайком заглядывать в пространственное хранилище, чтобы перекусить — только так он чувствовал себя по-настоящему хорошо.

Вспомнив, как хорошо к нему относятся в семье Дракула, Мо Цзысюань, пользуясь отличным настроением, рискнул высадить овощи, чтобы под благовидным предлогом разнообразить рацион местных мясоедов.

На самом деле Мо Цзысюань шёл на риск, надеясь, что Нильс и Скотт не станут допытываться, откуда взялись семена — точно так же, как они не расспрашивали про те цветы. Хотя Скотт ежедневно возился с выращенными им цветами, он ни разу не спросил, где Мо Цзысюань раздобыл семена, должно быть, понимая, что тот не желает об этом распространяться.

Вспоминая ребяческие выходки старого чудака Скотта и вечно лишённое выражения лица ледяное выражение Нильса, который на деле заботился о нём каждую минуту и никогда не пытался принуждать, Мо Цзысюань чувствовал, как на душе становится тепло.

Как выяснилось, предположения Мо Цзысюаня оказались верны.

Десять дней спустя Скотт уставился на зеленеющие овощи в тарелке, а затем перевёл взгляд на попадавшиеся среди них крошечные, едва заметные кусочки мяса, и дрожащим голосом спросил: — Это... что такое?

Z67808 держал поднос и с абсолютно серьёзным видом отрапортовал: — Маленький хозяин сказал, что постоянное поедание мяса легко приводит к повышенному давлению, высокому уровню сахара и холестерина, бала-бала-бала... что пагубно сказывается на долгосрочном здоровье. Овощи же богаты витаминами и чрезвычайно полезны для человеческого организма, поэтому семейное меню было полностью пересмотрено.

— Разве... разве нет питательного раствора?

— Маленький хозяин сказал, что питательный раствор — всего лишь химический продукт, который не идёт ни в какое сравнение с чистейшим естественным питанием.

— Шелли (личная служанка Скотта), я хочу мяса! — Скотт оттолкнул тарелку и по-детски взревел.

— Хозяин, молодой господин велел передать, что из-за вашего многолетнего пристрастия к мясной пище вам лучше какое-то время посидеть на вегетарианской диете. — Словно из ниоткуда появившись за спиной Скотта, Шелли одарила его мягкой улыбкой.

Скотт пал в битве! В конце концов, кто здесь хозяин дома — он или Мо Цзысюань?! Почему все вокруг твердят только о молодом господине да о маленьком хозяине?! А он хочет мяса!!! (Лу Сэ: Большинство народа тоже хочет мяса, верно ведь, верно?)

http://bllate.org/book/39738/5034457