Готовый перевод Entertainment Circle: You Scumbag, I'm Trash / Шоу-бизнес: Игры в подлецов: Глава 12

Хотя Чэн Сяндун понимал, что Хань Цзяму хочет нанести ему лекарство из лучших побуждений, он всё равно решительно отказался. Швырнув в него подушку, он в ярости воскликнул:

— Внутри меня всё забито твоим семенем, какой смысл от этого лекарства!

Всё это выглядело как гнев от стыда...

Хань Цзяму ошарашенно поймал летевшую в него подушку и смущённо посмотрел на Чэн Сяндуна. Лишь спустя долгое время он произнёс:

— Может... мне отнести тебя в ванную? А когда помоешься, я помогу нанести лекарство.

— Не нужно, я сам справлюсь.

Чэн Сяндун, превозмогая себя, встал с кровати и, пошатываясь, направился к ванной комнате. Когда Хань Цзяму протянул руку, чтобы поддержать его, он с силой отмахнулся. Чэн Сяндун был полон ярости: одно только присутствие Хань Цзяму вызывало у него удушливую досаду.

Медленно доковыляв до ванной, он включил душ и ополоснул тело, а затем, стиснув зубы, потянулся рукой назад. В конце концов, он впервые сталкивался с подобным, и ему приходилось не только терпеть слабость в ногах и ноющую боль в пояснице, но и просовывать пальцы внутрь, чтобы очиститься. Эти ощущения были крайне неприятными.

За дверью ванной Хань Цзяму долго колебался, прежде чем постучать. Как и ожидалось, в ответ раздался рык:

— Я сказал тебе проваливать, не лезь ко мне!

— Давай я помогу, сам ты...

Не успел он договорить, как дверь распахнулась. Перед ним, пылая гневом, стоял Чэн Сяндун — совершенно голый.

Хань Цзяму невольно сглотнул. Его глаза метались: смотреть на него было неловко, а отводить взгляд — ещё более странно.— Уйди, не загораживай дорогу. — После горячего душа тело немного пришло в себя, и Чэн Сяндун с раздражением нахмурился. — Если дел больше нет, то проваливай, а по пути заскочи в университет и возьми мне отгул на пару дней.

В таком состоянии он не мог идти на занятия: даже сидеть было пыткой, не говоря уже об уроках актёрского мастерства.

— О, подожди, пока доешь... — он хотел было сказать, что уйдёт, как только Чэн Сяндун закончит трапезу, но тут зазвонил телефон, оставленный на зарядке.

Хань Цзяму замер, обернулся и, быстро подойдя, схватил трубку:

— Сяо Лэ?

Чэн Сяндун, с трудом опираясь на поясницу, чтобы сесть на кровать, поджал губы. Он потянулся за миской с кашей, стоявшей на прикроватной тумбочке, и начал понемногу отпивать, при этом навострив уши — он изо всех сил старался расслышать, что говорит Хань Цзяму.

— Брат Цзяму, ты где? Я не видел тебя в столовой на обеде, — Лю Лэ ковырял палочками рис в подносе и с огорчением добавил: — У меня есть к тебе дело.

Хань Цзяму нахмурился. Уже несколько дней он толком не разговаривал с Лю Лэ, сдерживаясь и стараясь не выходить на связь, поэтому звонок стал для него неожиданностью. Даже если Лю Лэ позвонил только из-за какого-то дела, на душе у Хань Цзяму всё равно стало радостно.

— Я сейчас вне дома, скоро вернусь, — ответил он.

Он совершенно забыл о том, что минуту назад собирался дождаться, пока Чэн Сяндун поест. Хань Цзяму схватил куртку и направился к выходу, даже не взглянув на Чэн Сяндуна, который так и застыл с ложкой в руке, глядя ему вслед.

Разделался и бросил? Бессердечный?

Эти четыре иероглифа невесть откуда всплыли в голове у Чэн Сяндуна.Я сошел с ума, не иначе. Бросив ложку обратно в пиалу, он откинулся на спину, провел рукой по лицу, немного подумав, достал телефон и позвонил Лю Чэньгуану, чтобы тот помог оформить ему отгул, а затем набрал номер Цао Сюя.

Цао Сюй как раз пообедал внизу у офиса и собирался вернуться наверх, когда звонок от Чэн Сяндуна чуть до смерти его не напугал.

— Дун-эр, ты что сейчас сказал? — у него даже голос сорвался. — Ты говоришь, что тебя поимели?!

От такого вопля, пожалуй, не только прохожие у входа в компанию, но и люди на противоположной стороне улицы могли оглохнуть.

— Брат Сюй, ты так орешь, что у меня в ушах звенит. — Чэн Сяндун решил уже махнуть на все рукой, завернулся в одеяло и перевернулся, отчего у него в пояснице от боли аж зашлось судорогой. — Если ты еще немного помедшишь, я, пожалуй, вырублюсь, у меня жар.

Цао Сюй заскрипел зубами. Проходящие мимо люди, увидев его разъяренный вид, поспешно отшатывались в стороны: кто же это умудрился так разозлить менеджера Цао, до чего же жуткое зрелище.

— Паршивец, ты где! — Каким бы страшным ни было его лицо и как бы ни кипел гнев внутри, шагу он не сбавлял.

— В Цзиньхуэй, той, что перед воротами моего института, номер тысяча триста четырнадцатый.

— Ладно, лежи животом вниз. — Цао Сюй сел в машину, с грохотом захлопнул дверцу, и одновременно зажигая двигатель, позвонил Чэн Сяннаню.

Чэн Сяннань включил гарнитуру Bluetooth и жестом велел подчиненному, делавшему доклад, продолжать:

— Мм?

— Я еду забирать Дун-эр к институту, с ним кое-что случилось.

— Мм, веди машину аккуратнее.

— Вешаю трубку.

Он мчался очень быстро, напропалую проскакивая на красный свет, и примерно через полчаса уже был на месте.

Чэн Сяндун лежал ничком на кровати без движения, словно мертвый. Цао Сюй широким шагом подошел к нему и со злости от души шлепнул его по заду:

— А ну вставай!

— Ау, больно! — жалко взвыл Чэн Сяндун.

— Не помер же, а раз не помер, какого черта ты мне звонил? — Цао Сюй присел боком на край кровати, засунул руку под одеяло и провел ладонью по его голой спине. — Жар сильный, лекарства пил? — Он повернул голову, заметил лежавший в стороне пластиковый пакет, достал оттуда тюбик с мазью и повертел в руках. — Задери повыше, я тебе намажу.

Если бы эти слова произнес Хань Цзяму, Чэн Сяндун непременно бы лягнул его, невзирая на боль в заднице. Но раз говорил Цао Сюй, ситуация была совсем иной; ему нечего было стыдиться, велели задрать — задерет, задница и так болела слишком сильно, перед Цао Сюем ломать комедию не было никакого смысла.

Цао Сюй выдавил мазь и, увидев в каком плачевном состоянии находится это место, со злостью отвесил ему еще одну оплеуху по заду:

— Ты что, решил себя в могилу свести?!

— Больно же, брат Сюй, полегче. — Чэн Сяндун шмыгнул носом и жалобно повернул к нему лицо.Цао Сюй тоже жалел его, поэтому наносил мазь куда осторожнее, но при этом продолжал ворчать: Ну скажи, чего ради ты это делаешь? Я к тебе со всей душой, балую, а ты всё отвергаешь. Тебе обязательно нужно найти новичка, чтобы он тебя покалечил, и только тогда ты будешь доволен? Ты что, мазохист? Насколько же сильно ты на него запал?

Чэн Сяндун, уткнувшись лицом в подушку, лежал на кровати. Дождавшись, пока Цао Сюй выбросит использованный напальчник в мусорное ведро, он медленно приподнялся, лег на бок и натянул одеяло так, что из-под него торчала одна голова. Время от времени он украдкой поглядывал на помрачневшего Цао Сюя, а когда тот на него косился, виновато подергивал ногой и, покраснев от температуры, заискивающе произнес: Брат Сюй, я знаю, что был неправ. Как говорится, первый блин комом, в следующий раз буду осторожнее.

В какой еще следующий раз?! — Цао Сюй пришел в ярость. — Ты хоть понимаешь, насколько опасно заниматься этим без защиты? Сейчас же одевайся и поехали в больницу, сдашь кровь!

Брат, ты мне как родной, хватит меня мучить, а? Я же только на прошлой неделе проверялся, я абсолютно здоров, и мы оба здоровы, — Чэн Сяндун плотнее завернулся в одеяло и застонал: — Голова болит, тело всё ноет, я умираю.

Ладно, ладно, видимо, я в прошлой жизни тебе задолжал. Пей лекарства и спи, станет легче, — Цао Сюй помог ему сесть, заставил проглотить жаропонижающее и противовоспалительное, а когда тот уснул, вышел из номера, прихватив телефон.

Чэн Сяндун проспал до самой темноты и очнулся только ближе к восьми часам. Ощущения в теле, еще совсем недавно доставлявшие столько мучений, немного притупились, хотя сил по-прежнему не было.

Проснулся — иди умывайся, — бросил Цао Сюй, который сидел неподалеку и переписывался в телефоне. Он пнул Чэн Сяндуна ногой: Не копайся, твой старший брат уже ждет.

Старший брат? — Чэн Сяндун сел на кровати и в замешательстве посмотрел на него: — Где старший брат?

Внизу. Поторапливайся, я пойду вперед, — не став вдаваться в подробности, Цао Сюй поднялся и вышел.

Чэн Сяндун, обняв одеяло, сидел на кровати. Поморгав и немного придя в себя, он с трудом сполз с постели. Увидев новую одежду, лежащую на стуле, он шмыгнул носом: всё же брат есть брат. Даже если он вечно ворчит и подкалывает, в критический момент на него всегда можно положиться.

Пока он приводил себя в порядок, Цао Сюй уже спустился в вестибюль. Увидев Чэн Сяннаня, беседующего с помощником, он поморщился и подошел к нему: Дун’эр скоро будет, температура спала.

Мгм, — Чэн Сяннань передал документы помощнику, давая понять, что тот свободен, и только тогда повернулся к Цао Сюю: — У тебя вид неважный.

У меня сердце болит, — Цао Сюй схватился за грудь с таким выражением лица, будто потерял смысл жизни. — Такой нежный цветочек превратили в черт знает что, ну и безжалостный же он, твою мать.

Чэн Сяннань прищурился и, протянув руку, крепко ущипнул его за щеку: Говори нормально.

Цс-с, прошло всего несколько дней, а он уже связался с этим Хань Цзяму. Ладно бы просто связался, но что это вообще за фрукт? Дун’эр в таком состоянии, а этот тип не то что не приехал, даже не позвонил. Настоящий подонок.

Хватит, ты вечно лезешь не в свое дело. Если Сяо Дун хочет — пусть развлекается, с его-то характером вряд ли он останется в проигрыше.

Цао Сюй закатил глаза. Видя, как удобно тот устроился, закинув ногу на ногу, он разозлился и пинул его по голени.

Опять что ли? — Чэн Сяннань в недоумении посмотрел на него, потирая ушибленное место. — Чего ты на меня срываешься?

Слышал, ты успешно сходил на свидание вслепую?

Мгм.

И какая же бедняжка так не удалась судьбой, что должна выйти за тебя замуж? — Цао Сюй облизнул губы и искоса взглянул на него: — Неужели ты так сильно запал на нее?

На Первое мая помолвка, на Одиннадцатое — свадьба. Старик торопится понянчить правнуков.

Точно так же, как будто к следующему году уже дождется, — пробормотал Цао Сюй и, заметив вышедшего из лифта Чэн Сяндуна, пошел ему навстречу.

Чэн Сяннань, посмотрев ему вслед, вздохнул и тоже поднялся.

Чэн Сяндун передвигался вразвалку, чувствуя себя крайне некомфортно, а Цао Сюй, злорадно усмехаясь, подкалывал его, что походка у него сейчас как у утки, виляющей задом.

Брат Сюй, у тебя хоть капля сострадания есть? Мне же больно!

Так тебе и надо, не выпендривался бы — не болело.

Цао Сюй протянул руку, чтобы поддержать его, но продолжал язвить. Чэн Сяндун скривился, а увидев Чэн Сяннаня, тут же послушно поздоровался: Старший брат.

Чэн Сяннань окинул его взглядом с ног до головы и слегка кивнул: Дома поговорим.

А? Мне же на занятия… — остаток фразы застрял в горле под ледяным взглядом старшего брата.

Цао Сюй насмешливо хмыкнул и кивнул в сторону: Только передо мной и можешь характер показывать, попробовал бы ты так упереться со своим старшим братом.

Чэн Сяндун бросил взгляд на идущего впереди брата, недовольно скривился и, приблизившись к Цао Сюю, толкнул его локтем: Брат Сюй, ты сегодня какой-то подозрительно раздражительный. Когда увидел меня в таком плачевном состоянии, так не злился. Что случилось? Кто тебя вывел из себя?

Похоже, твоя задница недостаточно болит, раз у тебя остается время на такие вопросы, — Цао Сюй слегка шлепнул его пониже спины. Увидев, как тот мгновенно изменился в лице, он удовлетворенно кивнул: Не ищи приключений.

Чэн Сяндун схватился за пострадавшее место и сердито посмотрел на него.

Злой человек, сам в плохом настроении, так еще и на мне, больном, срывается. Так тебе и надо, пусть у тебя всегда будет плохое настроение!

В университете Хань Цзяму закончил репетицию с Лю Лэ и вышел из аудитории, когда уже совсем стемнело. Только тогда он вспомнил, что оставил Чэн Сяндуна одного в отеле.

Он поспешно достал телефон, чтобы позвонить. Хотя тот человек был ужасно раздражающим, отрицать, что он сам довел его до такого состояния, было невозможно.

Однако телефон был выключен.

Он набрал номер еще дважды — снова выключен. Его сердце тут же охватила тревога.

http://bllate.org/book/39725/5033043

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь