Готовый перевод The Laurel Crown / Сорвать лавровую ветвь: Наша история: Глава 6

День за днем тянулось время, горло наконец-то почти зажило, конспекты урывками тоже были написаны наполовину, а погода, словно сговорившись, в день, когда Юй Цзиньцы снова собрался к Цинь Шу, выдалась солнечной.

Взяв с собой зонт, который в прошлый раз одолжил ему Цинь Шу, и собрав материалы для сегодняшнего занятия, Юй Цзиньцы перед самым уходом из дома нерешительно вернулся в комнату.

Изящная коробочка на столе лежала там уже несколько дней, и, вспомнив прежний наказ матери Цинь Шу, он всё же сунул её в сумку.

На этот раз перерыв между визитами оказался самым долгим. Юй Цзиньцы снова подошел к двери дома Цинь Шу и нажал на кнопку звонка.

Стоило звуку раздаться, как Цинь Шу тут же распахнул дверь:

— Брат, ты пришел.

Юй Цзиньцы прошел в прихожую и с дежурной улыбкой поинтересовался:

— Как провел эти дни? Вполне весело?

— Нормально, — бросил в ответ Цинь Шу, идя следом.

Добравшись до комнаты, Юй Цзиньцы выложил собственные аккуратно составленные конспекты:

— Держи, за эти дни подготовил. Можешь почитать на досуге, но всё, что я тут набросал, служит лишь для справки, а во всем остальном полагайся на себя.

За те разы, что он ходил туда-сюда, Юй Цзиньцы уже со счета сбился, сколько раз приносил сюда учебные материалы.

У Юй Цзиньцы не было природного языкового чутья, и со всеми заданиями он справлялся исключительно благодаря упорному труду. Поэтому материалы, которые он предоставлял Цинь Шу — человеку, у которого языковое чутье практически отсутствовало, — были поистине своевременной помощью в ненастный день.

В душе Цинь Шу уже тысячу раз сказал спасибо, но языком владел плохо и не знал, что и сказать, поэтому в конце концов лишь медленно выдавил из себя два слова:

— Спасибо.

— Чего тут благодарить? Разве я пришел сюда не для того, чтобы помочь тебе подтянуть английский?

Цинь Шу с улыбкой в уголках рта кивнул.

— Ах да, пусть это немного и с опозданием, но… — говоря это, Юй Цзиньцы поставил на стол маленькую коробочку. — С днем рождения.

На самом деле, чтобы поздравить день в день, хватило бы и простого сообщения.

Но интернет такая штука — он всегда оставляет следы, а Юй Цзиньцы этого совсем не хотел. Так что было лучше поздравить лично.

По крайней мере, потом не найдется никаких доказательств.

К тому же отправленные сообщения состоят главным образом из текста, и принимаемая информация тоже текстовая. Не видя выражений лиц и не слыша тона голоса, остается лишь гадать об эмоциях собеседника — совсем не то что сейчас, когда он может видеть мимику самого Цинь Шу.

— Ты… — у Цинь Шу отнялся дар речи. — Откуда ты знаешь, когда у меня день рождения?

Взгляд Юй Цзиньцы скользнул в угол письменного стола:

— Разве твое удостоверение личности не валяется тут постоянно? Кажется, маленький Цинь Шу был не слишком доволен, когда его фотографировали.

Стол Цинь Шу был слегка завален: вещи вечно валялись кто где, а удостоверение личности так и было небрежно брошено с краю.

Причем документ лежал вверх той стороной, где красовалась фотография.

Этот снимок был сделан сразу после окончания средней школы, причем перед самым походом в фотоателье Цинь Шу подстригся.

У готовившегося к поступлению в старшую школу Цинь Шу были короткие волосы, а уголки рта опущены вниз. Совершенно очевидно, что новый имидж ему не нравился, и тем не менее именно эта прическа запечатлелась на документе, которым предстояло пользоваться несколько лет.

Теперь, спустя столько лет, Цинь Шу всё еще считал ту фотографию ужасной. Он молниеносным движением выдвинул ящик и запихнул удостоверение внутрь.

Заметив, как у Цинь Шу покраснело лицо, Юй Цзиньцы не удержался от подначки:

— Разве не мило?

Цинь Шу тихо запротестовал:

— Какое тут мило…

Юй Цзиньцы взял со стола маленькую коробочку, перехватил руку Цинь Шу и вложил подарок ему в ладонь:

— Ну же, откроешь, посмотришь?

Цинь Шу кивнул:

— Угу.

Стоило открыть изящную коробочку, как на бежевой рафиевой соломке мирно залежался аккуратный мешочек-саше.

Когда взгляд Цинь Шу зацепился за вышитые на нем иероглифы, его лицо на мгновение растеряло всякое выражение.

Юй Цзиньцы пояснил:

— Некоторое время назад я ездил развеяться в Цюнши. Разве там нет довольно известного храма? Вот я и подумал заказать его для тебя.

Пара воробьев опустилась на ветку за окном и, взмахнув крыльями, чуть согнула древесный побег.

Цинь Шу бережно поднял вещицу — на маленьком брелоке с обеих сторон были вышиты пожелания.

Старшеклассник — слово донельзя обыденное и в то же время совершенно особенное.

И подобное понятие неизменно ассоциируется со вступительными экзаменами в вуз. Особенно по мере приближения к гаокао гул голосов вокруг становится всё громче.

В этот период пожелания от всех окружающих для Цинь Шу звучат примерно одинаково.

Ты должен поступить в хороший университет, сдать экзамены на высший балл, добиться триумфа, чтобы потом найти приличную работу и зарабатывать большие деньги.

Поэтому, когда Цинь Шу только увидел саше, он автоматически решил, что Юй Цзиньцы пожелает ему того же.

Но нет. Пожелания Юй Цзиньцы были совсем другими: он желал Цинь Шу мира и здоровья, он хотел, чтобы тот был счастлив и рад.

Цинь Шу бережно зажал саше пальцами, а затем крепко сжал в кулаке, словно удерживая нечто бесценное.

Он выпрямил спину. Обычно, сидя за столом, он привыгал расслабляться, но теперь выпрямился во весь рост и сразу оказался заметно выше Юй Цзиньцы. Он снова посмотрел на Юй Цзиньцы, и на этот раз в его взгляде не было прежней робости:

— Брат, почему ты так хорошо ко мне относишься?

Впервые Цинь Шу смотрел на Юй Цзиньцы столь пристально. Он обнаружил, что у Юй Цзиньцы на самом деле множество родинок на лице, но самая приметная — та, что у внешнего уголка глаза. Юй Цзиньцы от природы был белокож, и оттого родинки казались еще темнее.

Он попытался отыскать на лице Юй Цзиньцы какие-то иные эмоции, но не нашел ничего.

Тот лишь громко рассмеялся и снова тяжело потрепал его по макушке:

— Что ты говоришь такое? Разве это не само собой разумеется? Твои родители доверили тебя мне, так что я, конечно же, должен вкладывать в это все силы.

Внезапное движение заставило Цинь Шу опустить голову, словно Юй Цзиньцы и впрямь был выше него. Он не видел выражения лица Юй Цзиньцы, а Юй Цзиньцы в тот момент не мог разглядеть его лицо.

Поведение Юй Цзиньцы очень напоминало взрослого, гладящего ребенка, но Цинь Шу это не нравилось. Кое-как вырвавшись, он тут же упрямо заявил:

— Я не ребенок.

— Ладно-ладно, тебе уже семнадцать, больше не ребенок.

— Брат, а на сколько ты меня старше?

— Я? На два учебных года, но если считать по возрасту, то почти на три года старше тебя.

Это означало, что Юй Цзиньцы вот-вот исполнится двадцать, а Цинь Шу до восемнадцати оставался еще целый год.

Порой Цинь Шу находил это странным: казалось бы, Юй Цзиньцы прямо перед ним, но он ощущал себя от него так невыносимо далеко.

— Ладно, давай за задачи. Теперь я полон уверенности в тебе.

Разговор был окончен, пора было возвращаться к делу.

Проводив Юй Цзиньцы и завершив все дела, первым делом Цинь Шу полез в ленту друзей Юй Цзиньцы в соцсетях.

На самом деле он хотел спросить про день рождения еще сегодня, но чувствовал, что если заговорить об этом в лоб, выйдет как-то неуклюже.

Он боялся получить отказ, поэтому не решался заговорить.

Юй Цзиньцы публиковал посты очень редко. Последние записи касались в основном университетской жизни, а личных фотографий при прокрутке ленты вниз не обнаружилось вовсе.

Его палец скользил по экрану, пока наконец не замер на снимке праздничного торта.

Дата публикации: 26 сентября.

— Why didn't you come to school yesterday? — произнес Юй Цзиньцы с легким британским акцентом.

Выслушав вопрос, Цинь Шу на секунду полностью лишился способности соображать:

— Эм… э-э-э… ну…

Юй Цзиньцы зловеще прервал его:

— Окажись ты сейчас за границей, тебя бы за такое уже наверняка побили.

Цинь Шу встревожился и поспешил оправдаться:

— Я просто… растерялся и не знал, что ответить.

— Это от сильного волнения? — попытался проанализировать ситуацию Юй Цзиньцы. — Настоящий экзамен по разговорной речи сдаешь компьютеру, так что должно быть чуть полегче.

Раньше они только разбирали задачи, и Юй Цзиньцы редко произносил длинные английские фразы целиком. Сегодня они отрабатывали аудирование и разговорную речь, поэтому Цинь Шу довелось услышать от него столько связной английской речи.

Цинь Шу и раньше замечал в произношении Юй Цзиньцы нечто особенное, а сегодня наконец убедился окончательно:

— Брат, почему у тебя такой сильный британский акцент?

— Те звуки, где нужно заворачивать язык, мне даются с трудом, — признался Юй Цзиньцы и сам рассмеялся.

Немного помолчав, он продолжил:

— Поэтому, когда я в свое время тренировал разговорную речь, учил именно британский вариант. Можешь послушать и британский, и американский акценты — выбери, что тебе покажется проще, а потом попробуй подражать. Тогда на экзамене твой английский будет звучать естественнее.

Устная речь — не аудирование, тут обычно хватает пары самостоятельных прогонок перед самым экзаменом.

В завершение занятия Юй Цзиньцы перевел взгляд на школьное домашнее задание по английскому языку.

В этот раз к летним каникулам в филиале школы выпустили собственное учебное пособие — толстую книгу в белой обложке, содержание которой охватывало практически все разделы. Листая страницы, он прикидывал, чем еще можно было бы всё это дополнить.

Шуршание перелистываемых страниц рождало легкий ветерок и в конце концов сменилось тихим вздохом, раздавшимся рядом.

Заметив перемену в настроении Цинь Шу, Юй Цзиньцы приподнял веки:

— Что такое?

Цинь Шу подпер рукой щеку и с заметной долей досады произнес:

— Не хочу в школу.

Каникулы вечно пролетают незаметно, и в такие моменты вечно хочется запрыгнуть в машину времени и вернуться к их самому началу.

Копируя жест Цинь Шу, Юй Цзиньцы подпер голову рукой:

— Я тоже не хочу.

Поскольку оба подперли головы руками с противоположных сторон, между ними естественным образом возникло положение лицом к лицу. Ни один из них не продолжал разговор — они просто сидели вот так, подперев щеки руками, и смотрели друг на друга.

Приближался сентябрь, летняя жара не спадала, и стрекот цикад за окном постепенно заполнял всю комнату Цинь Шу.

То ли эта поза оказалась слишком удобной, то ли солнце за окном светило слишком ярко, но оба сидели неподвижно, продолжая молча смотреть друг на друга.

Начало учебы казалось старшеклассникам слишком тяжелым испытанием, и Юй Цзиньцы отчетливо видел чужую хандру. Но первой мыслью в его голове мелькнуло то, что у учеников выпускных классов во многих школах каникулы длятся считанные дни, а уж два полных месяца отдыха, как у Цинь Шу, — это просто роскошь.

Впрочем, вслух он бы такого не сказал: сравнивать чужие несчастья — самое бессмысленное занятие на свете.

http://bllate.org/book/39706/5031751