Лю Си, не сводя глаз с догорающего фонаря, непринужденно произнес:
— Похоже, надолго установился покой.
И Шу слегка приподнял уголки губ, но ничего не ответил.
Спустя мгновение он тихо заговорил:
— Разве что в одном есть изъян: напугали ту ни в чем не повинную дворцовую служанку.
Словно вспомнив что-то забавное, Лю Си снова с улыбкой продолжил:
— По приказу молодого господина я сегодня навестил ту маленькую служанку, что случайно забредла в Сад Си, выдав себя за стражника наследного принца. Ей уже намного лучше, она вернулась к своим обязанностям. Угадай, что она сказала, когда взяла деньги, которые я ей дал.
И Шу чуть повел бровью:
— И что же?
Лю Си улыбнулся:
— Она сказала: Разве наследный принц не одарил меня деньгами еще утром, почему же дает снова? Наследный принц и впрямь так заботится о подчиненных, ха-ха-ха-ха-ха.
Старые друзья встречаются, словно река очищается от ила
Утренний свет едва забрезжил, легкий ветерок пролетел сквозь проход в стене, взметая развевающиеся полы одежд.
И Шу не спеша направлялся в Зал Минли.
После инцидента с призраками те люди в Зале Минли притихли надолго, по крайней мере, по ночам больше никто не приходил в Сад Си с провокациями.
Хотя время от времени и случались какие-то мелкие, ничего не значащие пакости, в целом они оказывали мало влияния, и тратить душевные силы на разбирательства не стоило.
Хотя номинально он числился наставником наследного принца, у них с этим принцем за весь день происходило лишь несколько самых необходимых фраз.
Он чувствовал отчуждение со стороны наследного принца — в конце концов, если бы тот захотел замолвить за него хоть словечко, те люди с самого начала не смели бы чинить ему препятствия.
Впрочем, с какой стати кому-то помогать тебе без всякой причины?
И Шу!
Ясный, звонкий голос, полный юношеской энергии, донесся с другого конца галереи.
Этот голос явно не должен был звучать во дворце, и И Шу ошеломленно обернулся.
Юноша в кругловоротом халате из бордового узорчатого шелка с вышитыми облаками со всех ног мчался с конца галереи и с размаху обнял И Шу за плечи.
От неожиданного толчка И Шу отступил назад на несколько шагов и лишь тогда удержал равновесие. Недоверчиво глядя в лицо юноши в красном, он произнес:
— Ван Яньи?
Запыхавшийся юноша в красном выпалил:
— Давно не виделись!
— Младший братец соскучился по тебе до смерти.
Этим юношей в красном был один из немногих близких друзей И Шу по имени Ван Яньи, который был на полгода младше его.
В Поместье маркиза Нинбэя никогда не позволяли И Шу излишне сближаться с отпрысками знатных родов, опасаясь обвинений в создании тайных клик ради личной выгоды. К счастью, когда И Шу и Ван Яньи подружились, отец Ван Яньи, Ван Цюн, был всего лишь генералом Минвей ранга Чжэн-сыпин. Благодаря этому их дружбе не препятствовали, и они поддерживали хорошие отношения.
Однако, несмотря на то, что за последние годы Ван Цюн дослужился до генерала Гуйдэ ранга Цун-саньпин, он все еще не дотягивал до стандартов, позволявших отправить Ван Яньи учиться в Зал Минли.
При этой мысли в глазах И Шу мелькнуло недоумение:
— Что ты здесь делаешь?
Ван Яньи, только что бежавший со всех ног, долго восстанавливал дыхание, прежде чем неторопливо заявить:
— Потому что мне захотелось погрызть гранит науки.
И Шу, пожалуй, поверил бы кому угодно, но только не Ван Яньи.
С самого детства И Шу был самым популярным среди юношей Бяньцзина, и Ван Яньи с малых лет любил повсюду таскаться за ним. Какое бы занятие ни было — подняться в горы, спуститься к реке, скакать верхом или стрелять из лука, — он от всего получал неизменное удовольствие и жаждал продолжения. И лишь когда И Шу заводил речь о чтении книг и тому подобных вещах, Ван Яньи тут же начинал отговариваться тысячей причин и наотрез отказывался. Даже когда он сопровождал И Шу в книжную лавку забрать недавно заказанные тома, Ван Яньи предпочитал не ждать у входа, смертельно боясь, что знания из книг захватят его мозг. К тому же во дворце полно правил, а Ван Яньи терпеть не мог подчиняться чужой воле — с чего бы ему добровольно идти грызть гранит науки в Зал Минли?
И Шу поднял взгляд на Ван Яньи и произнес:
— Со мной тебе незачем лгать.
Многие говорили, что глаза И Шу глубоки, как старый колодец, и всегда создают иллюзию, будто он видит насквозь. Стоит оказаться под взглядом таких глаз, как человек невольно выкладывает всё начистоту.
Ван Яньи изначально собирался отделаться небрежной отговоркой, но, помедлив и сообразив, что от И Шу ничего не утаить, уныло пробормотал:
— Я вымолил это у отца.
— Почему? — И Шу слегка нахмурился.
Он знал, что отношения между Ван Яньи и Ван Цюном всегда были накалены до предела, оба отличались упрямством буйволов, и Ван Яньи отродясь не желал склонять голову перед отцом.
— Я волновался за тебя одного во дворце, — Ван Яньи, обычно привыкший хохмить, на этот раз говорил на редкость мрачным тоном. — Каков нрав у этих аристократиков, разве тебе неизвестно? Пусть я нечасто бываю в Бяньцзине, а если и бываю, то не вожусь с ними, но я-то коренной житель, вырос в Бяньцзине, и прекрасно знаю, насколько они заносчивы и мнят себя высшими существами. Они смеют третировать кого угодно, не говоря уже о том, в каком положении сейчас твой дом...
— Тогда я умолял отца подать прошение к престолу, чтобы он восстановил ваше честное имя и смыл несправедливость, но отец почему-то не обратил на меня внимания и даже посадил под домашний арест, и только когда до него дошли слухи, что ты вошел во двор, он выпустил меня.
Выражение лица И Шу на мгновение замерло. Дела при императорском дворе окутаны мраком и переменчивы, никто не желал ввязываться в эту мутную воду, и лишь тринадцатилетний подросток, не знающий жизни, мог наивно полагать, что способен помочь.
Долгое время он молча тихо вздыхал, но так ничего и не произнес вслух.
В конце концов, И Шу никогда и не ждал, что Ван Цюн сделает хоть что-то ради Поместья маркиза Нинбэя.
Раньше, в свободные минуты, ему доводилось слышать разборы характера Ван Цюна. Тот не был вельможей-старожилом прежних императоров, чье имя гремит на всю политическую арену, как нынешние высокопоставленные сановники. Своего положения он добился исключительно сам, шаг за шагом карабкаясь с самых низов, раз за разом проходя через огонь и воду на полях сражений. За каждым его повышением стояли клубы дыма войны и кровоточащие шрамы, поэтому он был вынужден действовать предельно осторожно при любых дворцовых раскладах. Он слишком хорошо знал, как трудно подняться с низа до самых высот, и не хотел, чтобы его будущие потомки рода Ван вновь испытали подобные тяготы. Неслучайно он даже дал сыну имя Яньи. Яньи, Яньи: «янь» — продолжение, «и» — надел земли; смысл был более чем очевиден. К тому же личные узы связывали лишь двух желторотых юнцов, меж самими кланами не было никаких контактов, а потому у Ван Цюна изначально не имелось никаких оснований заступаться за Поместье маркиза Нинбэя.
Однако, в отличие от изворотливости Ван Цюна, Ван Яньи был простым, прямолинейным человеком без задней мысли, совершенно не смыслящим в дворцовых интригах и коварстве. Дети других чиновников к этому возрасту в той или иной степени успевали перенять хитросплетения официальных кругов, он же оставался наивным, как чистый лист бумаги, и искренне верил, что раз случилось беззаконие, то двор обязан вмешаться, а отец выручит невиновных.
Видя, что И Шу хранит молчание, Ван Яньи раскаялся еще сильнее:
— Прости меня... Тогда я так сильно хотел разделить с тобой траур и охранять усыпальницу. Но меня заперли в родовом храме, а отец заявил, что у меня не останется сил на глупости, если меня не перекармливать, и в день мне давали всего одну плошку еды. В итоге, когда меня наконец соизволили выпустить, до меня дошли слухи, что ты уже во дворец попал.
Сообразив, что ударился в излишнюю сентиментальность, Ван Яньи вернул на лицо ухмылку и бодро заявил:
— А младший братец твой умом не обделен! Узнав, что ты вошел во дворец, я каждый день тащился следом за отцовской парадной каретой и канючил, чтобы меня пустили. У дворцовых ворот вечно толпится столько народу, а у отца тонкая кожа — стерпеть такой позор он не смог и в конце концов сдался.
Словно иссушенная долгими годами душа получила первую каплю живительной влаги, И Шу впервые за долгое время после попадания во дворец озарил лицо искренней улыбкой:
— Хорошо, наш юный генерал Ван — умнее всех.
Ты мне брат, пусть у тебя и не осталось семьи. Если не возражаешь, семьей буду я. Таких слов Ван Яньи произнести не мог, оставалось лишь дать себе молчаливую клятву в глубине души.
Обняв И Шу за плечи, Ван Яньи направился с ним к Залу Минли, с увлечением рассказывая о недавно обнаруженных им превосходных местах для охоты.
Едва они подошли к дверям и рука И Шу еще не успела коснуться резных створок из сандалового дерева мербау, как изнутри донеслись звуки ссоры.
— Я сказал нельзя, значит — нельзя!
Голос был детским, незрелым и слегка шепелявым, судя по всему, принадлежал кому-то совсем юному.
— Ай-яй, Юй-юй, уходи скорее, это не твое дело, ступай давай, братец Сюэ завтра принесет тебе османтусовые шарики из Сянсянчжая.
Обладатель детского голоса продолжил упрямо:
— Плохо. Не смейте обижать других.
Вслед за этим раздался и противный, полный спеси голос Лян Вэньшэня:
— Куда запропастился Ли Чжэнь? Пусть заберет отсюда свою младшую сестру.
Скрип! — звук отворяемой двери прозвучал в этот момент чересчур резко, заставив спорящих мгновенно замолчать. Все обратили взоры на порог.
И Шу с невозтимимым видом убрал руку и поднял глаза на присутствующих в Зале Минли.
Людей внутри собралось не так много, но почти все они сбились в одну кучку: у нескольких в руках блестели изящные миниатюрные ножи для заточки кистей, а остальные стояли вокруг с восторженными и сияющими лицами, наблюдая со стороны.
Как назло, скопились они как раз возле стола И Шу, и было очевидно без лишних слов, что именно здесь сейчас происходило.
Не меняя выражения лица, И Шу подошел ближе и увидел, что в самом центре толпы прячется крошечная фигурка. Поскольку та была слишком мала ростом, с порога ее не разглядеть — это и был обладатель детского голоса, чей гомонок раздавался из коридора. На вид лет пяти-шести, девочка была облачена в теплое желтое парчовое платье с вышитыми цветами, ее волосы были уложены в два аккуратных пучка-бублика, а ручки раскинуты в стороны, защищая стол И Шу. При этом она изо всех сил пыталась состроить свирепую физиономию, глядя на собравшуюся толпу.
Приглядевшись, И Шу заметил, что на его столе остриями ножей для заточки кистей грубо выцарапана черепаха — гадать о том, чьих это рук дело, не приходилось.
Ван Яньи тоже не был глупцом и мгновенно сообразил, в чем дело. Нахмурившись, он с недовольством выпалил:
— Что вы тут забыли у стола нашего И Шу?
Лян Вэньшэнь к тому моменту тоже заметил Ван Яньи и с презрительной усмешкой отпарировал:
— Ван Яньи? Твой отец всего лишь мелкий чиновник ранга Цун-саньпин, с какой стати ты возомнил себя вправе околачиваться здесь?
Ван Яньи беззаботно рассмеялся:
— Хм, верно. У кого-то знатное происхождение, а у кого-то кулаки тяжелые.
И Шу попытался оттащить Ван Яньи себе за спину, но тот стоял как влитой.
Заметив наглую и заносчивую физиономию Ван Яньи, Лян Вэньшэнь нахмурился:
— Это императорский дворец. Ты что удумал?
— Ты же должен знать мой нрав, — Ван Яньи приподнял бровь и небрежно бросил.
Ван Яньи всю жизнь вел себя непринужденно. Будучи отпрыском чиновника, он упорно не желал понимать разницу в статусах и происхождении. Его проще было назвать не столько простодушным, сколько абсолютно не знающим жизни — он еще не прошел через закалку бюрократического общества и совершал любые поступки, не задумываясь о последствиях.
В тот год, когда Ван Цюн еще носил чин ранга Чжэн-сыпин, Ван Яньи и один из сыновей министра ведомства Общественных работ положили глаз на один и тот же кинжал. Оба были в том возрасте, когда каждый норовит доказать свое превосходство, и Ван Яньи ни капли не смутилось, что отец соперника — сановник высокого ранга ранга Чжэн-эрпин. Они сошлись врукопашную прямо в оружейной лавке, да так, что обоих принесли домой с разбитыми физиономиями, и те еще два дня не вставали с постелей. Ван Цюн уже мысленно распрощался со своим чиновничьим колпаком, но, к счастью, министр ведомства Общественных работ оказался человеком разумным и раздувать скандал не стал. Несмотря на это, впоследствии Ван Цюн лично притащил Ван Яньи приносить извинения, да еще и упрятал того под домашний арест на полмесяца.
http://bllate.org/book/39705/5031611
Сказали спасибо 0 читателей