Чэнь Чэн с хищной усмешкой ткнул Сэнь Лушэня в плечо:
— Так плыви по течению и подкупи его слегка, чего ты боишься?
Сэнь Лушэнь раздраженно взъерошил волосы:
— Кхм, да как его подкупить-то? Я же… я же понятия не имею, что ему нравится.
Чэнь Чэн цыкнул языком:
— Ой, брось ты. Раньше, когда ты по нему сох, ты собрал о нем кучу информации.
Сэнь Лушэнь зыркнул на Чэнь Чэна:
— Послушай, хорош уже, б-брось паясничать. Мне сегодня вообще не стоило звать вас с собой. С вас за кофе пополам.
Чэнь Чэн скривил губы:
— Жадина.
Вэй Шоу с улыбкой извлек из сумки с десяток билетов на приветственный вечер художественной организации:
— Держи, выручаю тебя. Возьми эти билеты, пусть он оценит твое искреннее стремление.
Сэнь Лушэнь взял их в руки, поглядел и все же со вздохом пробормотал Вэй Шоу слова благодарности. Билеты на мероприятия художественной организации Цзинского университета расходились на ура, особенно на такие масштабные праздники, как приветственный вечер. Полные энергии и жадные до развлечений студенты были готовы на все, лишь бы урвать заветный квиток, ведя себя безумнее фанатов, преследующих кумиров.
Вот только если бы с Гу Хаолинем было так легко договориться.
Чэнь Чэн уловил его сомнения и приобнял за плечо:
— Расслабься, бро. Даже если сам Гу Хаолинь не любит суету, его соседи по комнате точно не прочь! А даже если и они откажутся, такие билеты всегда приятно подарить кому-то другому. Просто вручи их ему, а на человека с улыбкой на лице кулак не поднимают, верно?
Сэнь Лушэнь тяжело вздохнул:
— Другого выхода и нет.
Хотя в тот день ему и удалось благополучно вернуться в общежитие, все последующие дни его терзали самые смутные сомнения. Если Гу Хаолинь не сдержит обещания и разболтает его тайну, ему просто некуда будет деться от стыда. А вдруг даже если тот и промолчит, сам он случайно сболтнет лишнего?
Думая об этом день за днем, он потерял сон уже несколько ночей подряд. Глядя на билеты в руке, он решил — будь что будет, пусть это послужит залогом душевного спокойствия.
По дороге обратно Сэнь Лушэнь проходил мимо супермаркета и вспомнил, что у него закончился гель для душа. Но голова была забита посторонними мыслями, он шел рассеянно и, почти подойдя к дверям магазина, врезался кому-то прямо в грудь. Его кончик носа скользнул по чужой спортивной форме, а лицо окатила легкая волна парфюма вперемешку с запахом пота.
Он тут же отшатнулся, кое-как удержав равновесие, и торопливо забормотал извинения.
— Ничего страшного.
Чистый и слегка низкий голос прозвучал неожиданно знакомо. Сэнь Лушэнь поднял голову и замер.
Это… это был староста комнаты Ли Чжэн!
Еще более невероятным оказалось то, что этот парень медленно изогнул губы в улыбке, глядя прямо на него!
Глава 5. Проклятие
Стоило вспомнить Ли Чжэна, как у Сэнь Лушэня начинала болеть голова. Когда первокурсники заселялись, он из-за личных дел задержался на несколько дней, и по прибытии в университет его подселили в смешанную комнату.
В комнате жили четверо: трое парней с севера, рослых и крепких, с твердыми, волевыми чертами лиц, изучавших точные науки, — и он один, хрупкий южанин с нежной кожей, творческая натура с художественного факультета.
Ли Чжэн невзлюбил его с первого же дня. Остальные соседи держались с Ли Чжэном на короткой ноге и постепенно тоже начали держаться от Сэнь Лушэня особняком. Вскоре в комнате установился расклад сил «трое против одного»: что бы ни делали, границы были очерчены четко, едва поддерживая видимость элементарной вежливости.
И вот теперь этот человек улыбнулся ему, причем в улыбке мелькнула нотка мягкости.
Что за черт! Сэнь Лушэнь опешил и застыл на месте, напрочь забыв, что нужно что-то сказать.
Ли Чжэн слегка прикусил губу и несколько неуклюже извлек из пластикового пакета бутылку напитка:
— Я… я только что купил. Будешь?
Сэнь Лушэнь неловко улыбнулся и потер ладони:
— Эм… я не хочу пить.
Ли Чжэн замер и нахмурил брови:
— Мм. Можешь оставить на потом, когда захочешь.
Сэнь Лушэнь закусил губу, не соображая, как ответить. В этот момент навстречу им шел другой студент, который бодро окликнул Ли Чжэна:
— О, бро, ходил на площадку покидать мяч?
Ли Чжэн поднял голову и тоже улыбнулся приближающемуся парню:
— Только закончил, собираюсь в общежитие.
Цинь Кай с дружеской легкостью хлопнул Ли Чжэна по плечу:
— Надо будет как-нибудь зарубиться вместе.
Ли Чжэн ответил на жест тем же:
— Идет.
С этими словами Цинь Кай перевел взгляд на Сэнь Лушэня:
— О? Да это же наш университетский красавчик Сэнь! Ты тоже здесь?
При виде ЦиньКая сердце Сэнь Лушэня испуганно ёкнуло: почему случается именно то, чего боишься больше всего?
— А, угу, э-э… я пойду в общежитие, — Сэнь Лушэнь сильнее затянул лямки рюкзака и, готовый провалиться сквозь землю от смущения, уже собрался дать драпака, но Цинь Кай по-свойски преградил ему путь.
— Эй, красавчик Сэнь, чего это ты бежишь, едва завидев меня? Нехорошая привычка. Наш главный вчера тебя спас, а ты ведь даже спасибо не сказал.
А? Гу Хаолинь и вправду помнил вчерашнее! Сэнь Лушэнь тут же занервничал, но следом в нем всколыхнулось легкое раздражение: такой здоровый бугай, а такой мелочный — неужели нельзя было сделать доброе дело и не хвастаться? Едва эта мысль мелькнула в голове, как внутренний ангелочек тут же устыдил его: человек тебе помог, как ты можешь так думать…
В тот же миг у Сэнь Лушэня заныла голова, превратившись в сплошной хаос. И правда, когда это имя — Гу Хаолинь — успело превратиться в проклятие?
Он слегка приоткрыл рот и, промучившись добрую минуту, смог выдавить из себя лишь пару невнятных звуков.
В следующий миг Ли Чжэн сделал широкий шаг вперед, заслоняя Сэнь Лушэня, и слегка нахмурился, глядя на ЦиньКая:
— Ты чего, собрался задирать парней из нашей комнаты?
Цинь Кай легко толкнул Ли Чжэна в плечо:
— Да брось ты, кто его задирает? Я просто хотел подружиться с университетским красавчиком. К тому же раньше я не замечал, чтобы ты так рьяно защищал Сэня, ты…
Взгляд Ли Чжэна помрачнел. Он схватил ЦиньКая за рукав и оттащил в сторону. Воспользовавшись моментом, Сэнь Лушэнь решительно рванул с места и, словно испуганный крольчонок, помчался прочь.
Он не смел останавливаться ни на секунду. Когда он наконец добрался до комнаты, лоб покрыл испарина. Сморщившись, он тяжело и громко дышал, но едва толкнул дверь, как увидел двух других соседей, переодевающихся в спортивную форму и обувь. И хотя личная гигиена у этих двоих была еще наносной, после игры в баскетбол от парней все равно разило потом. Он тут же опустил голову, надул губы и мысленно переложил всю вину на Гу Хаолиня: точно, это какое-то проклятие, стоит услышать его имя, как непременно жди беды.
Затаив дыхание, он пробрался к своему столу, обессиленно бросил на него рюкзак, подпер подбородок рукой и раздраженно вздохнул.
Он услышал слова Вэй Шоу и Чэнь Чэна и изначально планировал подождать еще пару дней, но сегодняшний инцидент с соседом Гу Хаолиня, ЦиньКаем, разве не означал, что сам Гу Хаолинь выражал недовольство в своей комнате? Да еще и сегодняшний случай…
О боже, что же ему делать? Во взгляде Сэнь Лушэня читалась горькая обида, и, надув губы, он обессиленно уткнулся лицом в стол.
В этот момент в комнату вошел Ли Чжэн с бутылками воды в руках. Стоило остальным двум соседям увидеть его, как они тут же свистнули:
— Староста, наконец-то! Мы ждем не дождемся твоего мангового смузи, в горле уже пересохло.
— Дармоеды, — бросил Ли Чжэн и швырнул им напитки.
Оба парня радостно поймали бутылки, нетерпеливо скрутили крышки и сделали по жадному глотку. Ли Чжэн с брезгливостью покосился на них — больно уж грубо. Если бы…
Увлекшись мыслями, Ли Чжэн мягко перевел взгляд на Сэнь Лушэня, сидевшего за своим столом. Тот выглядел тихим, милым и прелестным, только вот настроение явно было испорчено: надутые губки делали его похожим на хмурого маленького котенка.
Ли Чжэн подошел прямо к столу Сэнь Лушэня и аккуратно поставил рядом коробочку клубничного молока:
— Тебе.
Сэнь Лушэнь с удивлением поднял голову и уставился на Ли Чжэна. Он точно помнил, что у входа в супермаркет в пластиковом пакете у того были только энергетические напитки. Откуда вдруг взялось клубное молоко? Что с этим парнем сегодня не так?
Ли Чжэн вполне непринужденно опустился на стул по соседству:
— Цинь Кай упомянул, что главный из их комнаты тебя выручил. У тебя вчера что-то случилось?
У Сэнь Лушэня от этого вопроса голова заболела еще сильнее. Разве об этом расскажешь? Да и даже если бы мог, с какой стати делиться с ним?
— Тебя не слишком волнуют чужие дела?
Ли Чжэн слегка поперхнулся, после чего потер пальцы:
— Я… я просто переживаю за тебя.
Сэнь Лушэнь тихо фыркнул. Ли Чжэн обладал правильными чертами лица, волевым подбородком, густыми бровями и прямым носом, а его манеры были неизменно сдержанными и солидными, излучая мужественность. Но сейчас выражение его лица выглядело каким-то растерянным, из-за чего Сэнь Лушэню вдруг показалось, что он ответил слишком резко.
Опустив ресницы, Сэнь Лушэнь машинально взял со стола клубничное молоко, сухо бросил тихое «спасибо», затем встал, подошел к лестнице кровати и быстро-быстро взобрался на свое уютное «гнездышко».
Вдогонку пахнуло ветерком, поднятым Сэнь Лушэнем, и ноздри Ли Чжэна невольно затрепетали, уловив какой-то странный, неуловимо сладкий аромат…
Перебирая варианты уже несколько дней подряд, Сэнь Лушэнь так и не придумал толкового способа завязать знакомство с Гу Хаолинем. Номера телефона у него не было, про WeChat и говорить нечего. Хоть они и жили в одном общежитии и даже на соседних этажах, как бы ни была крепка его нервная система, стоило ему завидеть лестничный пролет между вторым и третьим этажами, как ноги словно намертво прирастали к полу, не сдвигаясь ни на сантиметр.
Избегать проблем постыдно, но это работает. Будучи студентом музыкального факультета, Сэнь Лушэнь набрал себе сторонних коммерческих выступлений на ближайшие дни, справедливо рассудив, что в работе ему будет просто некогда думать о всякой ерунде.
В один из дней, закончив все дела и смертельно уставший, он с поникшей головой плелся обратно в общежитие, как вдруг — бац! — врезался в кого-то. Чужая грудь оказалась донельзя твердой, и Сэнь Лушэнь, схватившись за ушибленную голову и глухо застонав, почувствовал, как в глазах у него заплясали круги.
Гу Хаолинь узнал Сэнь Лушэня практически с первого взгляда — эта хрупкая и изящная фигурка… Брови парня тут же сошлись на переносице, лицо помрачнело, и он сдавленно зашипел, не сдержав раздражения:
— Ты что, слепой? Даже врезавшись в человека, не можешь извиниться?
Сэнь Лушэнь осоловело поднял голову, и стоило ему столкнуться взглядом с Гу Хаолинем, как разум мгновенно прояснился. Мужчина выглядел суровее грозовой тучи. Сэнь Лушэнь приоткрыл рот и замер на месте: о каком там «простите» шла речь — из него не вылетало ни звука.
Глядя на Сэнь Лушэня с его распахнутыми от удивления большими глазами, детским выражением мордашки и едва ли не затаенной обидой, Гу Хаолинь на секунду растерялся. Злость в груди вмиг улетучилась, и теперь уже он сам лишился дар речи.
Простояв так с полминуты, сверля друг друга взглядами, Гу Хаолинь глубоко вздохнул, обошел Сэнь Лушэня стороной и сделал несколько шагов, но все же не удержался, с досадой потрепал себя по затылку и раздраженно бросил:
— Будь впредь осторожнее. Вечно ходит как сонная муха: то в чужую комнату вломится, то на людей налетает. Этот парень просто…
Подул легкий ветерок, и Сэнь Лушэнь наконец обрел способность мыслить. Он ведь только что врезался в Гу Хаолиня! Тот явно был им недоволен и… и велел впредь быть осторожнее. Что это вообще должно значить?! Это из-за того, что в прошлый раз он не поблагодарил его, или из-за того инцидента, когда он по ошибке забрел в его комнату и завалился на его кровать?
http://bllate.org/book/39663/5026177
Сказали спасибо 0 читателей