Готовый перевод Villain's Handbook Reborn I Never Draw Dough / Кодекс злодея: Перерождение и никакой фальши: Глава 8

Разгром резиденции Тун произошел потому, что они занимались контрабандой боевых коней и поддерживали связь с вражеским государством. За это преступление против родины Ваше Величество издал указ о немедленной казни.

Если не разобраться с Резиденцией Тун, придется расхлебывать куда более страшную беду, которую она навлекла. Когда вспыхнет война между двумя странами, дело не ограничится гибелью каких-то сотен человек.

Гуань ШаньЮэ позвал управляющего:

— Где тот ребенок, которого я привел вчера?

Управляющий почтительно согнулся:

— Заперт в гостевой комнате.

— Вчера этот юный господин с самого прибытия в поместье изо всех сил пытался причинить себе вред: разбил чайную чашку и попытался перерезать вены, связали руки — начал биться головой о стену, а потом пытался прикусить язык и задерживал дыхание...

— Я хотел доложить вам об этом, но вчера в вашем внутреннем дворе были высокопоставленные гости, и слуга подумал, что неуместно вас беспокоить. Поэтому я запер этого юного господина и решил дождаться вашего решения.

Слушая управляющего и шагая следом за ним, Гуань ШаньЮэ подумал, что этот мальчишка обладает на редкость упрямым характером — неудивительно, что в прошлой жизни его покушение увенчалось успехом.

Однако даже сейчас он не принимал всерьез то, что управляющий назвал попытками навредить себе.

— Скрип...

Управляющий отворил перед ним дверь.

Перед глазами предстала ужасная картина: жалкий вид ребенка.

Тело было сплошь стянуто веревками, руки заведены за спину, одежда испачкана кровью, на шее чернели страшные синяки, а во рту торчал комок какой-то грязной тряпки, пропитанной темнеющей кровью.

Только теперь Гуань ШаньЮэ до конца осознал все те смертельные иносказания, к которым прибегал управляющий.

Система моргнула и сочувственно произнесла:

— Какое несчастье.

Гуань ШаньЮэ не обратил на нее внимания. Оглядевшись по сторонам, он спросил:

— Почему ему даже одеяла не дали?

Осенние ночи выдались не самыми теплыми.

Но управляющий всегда вел дела обстоятельно, и Гуань ШаньЮэ решил сначала выслушать его объяснения.

— Дали. Одеяло набито новым хлопком, мягкое и теплое.

Но этот сорванец не ценил заботы.

— Он вылил на одеяло воду и уткнулся в него лицом, пытаясь задохнуться.

Ах, он чуть не стал первым человеком, утопившимся в собственной постели.

Взгляд Гуань ШаньЮэ последовал за жестами управляющего и закономерно обнаружил пустой стол.

После того как он попытался вскрыть вены, чайный сервиз заменили на железную утварь; после того как он стал биться о стену, к кровати приковали цепь; после того как он прикусил язык, в рот запихнули тряпку; после того как он попытался задохнуться под мокрым одеялом, не стало и самого одеяла, а стоявший на столе железный сосуд с водой тоже унесли.

Неудивительно, что эта комната оказалась настолько пустой.

Управляющий добавил:

— Он еще пытался раздеться, чтобы замерзнуть до смерти.

Просто железобетонное стремление уйти из жизни, Гуань ШаньЮэ искренне восхитился подобным упорством.

Поняв, что у взрослого господина наверняка найдутся о чем потолковать с мальчишкой, управляющий поспешил доложить о самом важном:

— Прошлой ночью этот юный господин устроил немалый переполох. Только лекарь осмотрел запястья и закончил перевязку, как я снова побежал за ним — не успел тот перешагнуть порог, — потому что открывались все новые раны. Едва успевая набросить верхнюю одежду, он снова был вынужден облачаться в нее обратно, и вся ночь прошла в суматохе. Бедняге пришлось ютиться за столом до самого рассвета, так что его определенно стоит щедро отблагодарить.

Иначе, если подобные слухи разойдутся, кто потом осмелится прийти в Поместье Гуань за медицинской помощью?

Управляющий растил Гуань ШаньЮэ с самого детства, и ведение домашних дел тот практически полностью доверил ему. Разумеется, он не мог сказать нет на столь пустяковую просьбу, как денежная награда.

Дождавшись, пока управляющий закроет дверь и удалится, Гуань ШаньЮэ вновь перевел взгляд на ребенка. С того самого момента, как он вошел, мальчишка смотрел на него люто и безжалостно, ни на йоту не смягчив взгляд от осознания своей беспомощности.

Гуань ШаньЮэ мысленно восхитился: поистине настоящий главный герой! Стержень и характер.

Он неторопливо подошел к кровати и заглянул в пылающие от переполнявших эмоций глаза главного героя.

Тот ненавидел его, и это было вполне естественно.

— Ты ненавидишь меня, но убить не сможешь. Более того, я знаю, что среди тех, кого я привел с собой в тот день, были люди, которые сговорились с вами, чтобы спасти тебе жизнь, и я все равно собираюсь его убить.

Главный герой держался стойко, в его глазах не дрогнуло ни единого мускула.

Ох, мысленно Гуань ШаньЮэ вычеркнул один ложный вариант.

Будто не замечая, через какие страшные испытания только что прошел собеседник, он продолжил:

— Я тот, кто держит клинок, я палач, и ты имеешь полное право меня ненавидеть. Но нельзя ли договориться? Пусть эта твоя ненависть ограничится мной и не распространяется на других.

Стоило ему это произнести, как главный герой, весь день голодный и замерзший, отчаянно забился от прилива чувств, а сидевшая в голове система восхищенно протянула:

— Хозяин, до чего же у тебя бесстыдная совесть.

Из-за причастности к делу вырезать всю семью человека, а потом требовать, чтобы в отместку он щадил посторонних — поистине верх бесстыдства.

Видя, как яростно бьется главный герой, Гуань ШаньЮэ решил, что сегодня толком поговорить все равно не удастся, и повернулся, чтобы уйти.

— Хозяин, почему ты даже не выслушаешь, что скажет главный герой?

— Да ну его, — отмахнулся Гуань ШаньЮэ. — С такой перекошенной от ярости физиономией стоит мне вытащить у него изо рта тряпку, как он либо вцепится мне в горло, либо плюнет в лицо.

Немного противно.

По дороге во внутренний двор он встретил управляющего, который как раз шел со стороны главных ворот, заложив руки за спину. Гуань ШаньЮэ остановил его:

— Где тот лекарь?

— Только что проводил за ворота.

Управляющий, решив, что господин волнуется из-за возможного излишнего гостеприимства, принялся объяснять:

— Я уже выплатил ему вознаграждение за визит, не извольте беспокоиться! Получив серебро, он уходил в самом благодушном расположении духа...

— Верни его.

Улыбка застыла на лице управляющего:

— Что?!

Глядя на разбитое лицо управляющего, Гуань ШаньЮэ сохранил непроницаемое выражение лица и бесстыдно повторил:

— Я говорю, пригласи лекаря обратно, этот мальчишка в гостевой комнате, кажется, снова передумал умирать.

Захочет ли тот мальчишка жить или нет, управляющий не знал, но был твердо уверен в одном: жить не хотел он сам.

Отпустить человека и тут же вернуть его обратно — и такое унижение ему довелось пережить уже во второй раз!

Лицо управляющего было пепельно-серым, и казалось, он глубоко оплакивает свою унесенную ветром репутацию.

От автора:

Глава 7. Шаг

Следующие несколько дней Гуань ШаньЮэ безвылазно просидел в Поместье Гуань, не появляясь при дворе и не заступая на службу — вылитый бездельник.

Если что и занимало его мысли, так это ежедневные расспросы управляющего о состоянии ребенка из Резиденции Тун. Стоило ему вспомнить об этом, как он принимался допытываться снова и снова, задавая по нескольку десятков, а то и сотен вопросов в день, доведя бедного управляющего до желания просто упаковать мальчишку в мешок и забросить прямиком в комнату Гуань ШаньЮэ.

Видя, что Гуань ШаньЮэ совершенно не заботится о собственном продвижении к гибели и даже забросил прямые обязанности начальника императорской стражи, опасаясь, как бы из-за такой лени его не лишили поста и он не умер с голоду до того, как главный герой успеет окрепнуть, система была вынуждена зайти издалека.

— Хозяин, император еще с раннего утра отправился на утренний совет...

— Понятное дело, — беспечно отозвался Гуань ШаньЮэ. — На то он и утренний совет, не в сумерках же на него идти.

— ...

Система больше не могла выражаться обиняками и выпалила напрямую:

— Правитель настолько усерден, почему же ты, будучи чиновником, отдыхаешь уже целых пять дней?

Ее не самый сообразительный ум тут же услужливо подбросил ассоциации вроде избавиться от заслужившего доверия слугу, сварить гончую пса после охоты, забить уставшего коня, и она сокрушенно произнесла:

— Неужели император бросил тебя?

— ...А-Тун, — Гуань ШаньЮэ потер переносицу.

Что за глупости насчет бросил не бросил, от этих слов у Гуань ШаньЮэ сжалось сердце, словно в следующую секунду он превратится в заброшенную жену из ее уст.

Он с отцовской заботой увещевал:

— Раз уж тебе нечем заняться от избытка свободного времени, лучше почитай Тысячесловие или Троесловие.

Поучись тому, как люди нормально разговаривают.

Система послушно промычала:

— Ой.

Помолчав немного, она с прежним упорством переспросила:

— И все-таки, хозяин, ты ведь не появляешься при дворе вовсе не из-за того, что занебесно избаловался от царской милости?

Гуань ШаньЮэ: «???»

От чего избаловался? От какой милости?

Он бессильно широко распахнул глаза, пытаясь отыскать на шарообразном теле системы следы шутки.

Безуспешно.

Гуань ШаньЮэ не смог просидеть на табурете и секунды: вскочив на ноги, он вихрем бросился в кабинет и принялся судорожно отыпывать в самом дальнем углу простейшие детские буквари, по которым когда-то начинал учиться.

— А-Тун... — Гуань ШаньЮэ посмотрел на нее с предельной искренностью и наставительно произнес: — Читай побольше книг.

Заметив, сколь серьезен настрой хозяина, система тоже немного смутилась, сбивчиво согласилась и мысленно поклялась себе впредь прилежно грызть гранит науки.

Увидев неподвижную круглую спину занятой чтением системы, Гуань ШаньЮэ наконец успокоился и решил высказать пару объяснений по поводу своей мнимой избалованности.

— Я же всего пару дней назад устроил разгром в Резиденции Тун, и в последнее время желающих подать на меня жалобы только прибавилось. Я взял отгул на несколько дней, чтобы переждать бурю и избавить Ваше Величество от лишних хлопот.

— Понятно, — уныло протянула система. — Император такой противный: он ведь сам отдал приказ, так почему в конце концов ругают тебя, а не его?

— Ругают императора? — Гуань ШаньЮэ рассмеялся от такой искренности. — Если бы ты знала, сколько крови пролили окружающие, когда он восходил на престол, ты бы тоже предпочла мудро держаться в тени и не навлекать на себя его гнев.

— К тому же, у большинства чиновников при дворе еще живы девять поколений родни, так что глупцов, ищущих смерти по собственной воле, не сыщешь.

Поносить императора — плевое дело!

Верхняя губа касается нижней, болтай что душе угодно, находи любые изъяны.

Но потерять голову из-за сиюминутного порыва и поставить под удар жизни всех членов своего рода — таких дураков при нынешнем дворе вряд ли найдется хоть полчеловека.

Словно защищая репутацию императора или пытаясь утешить систему, Гуань ШаньЮэ добавил:

— Да и я вовсе не безвинен, ну покритикуют меня, и что с того?

— Пусть они бранятся, а я отдыхаю. Пройдет пара дней, стихнут бранные речи, и тогда я, побряцая саблей, снова появлюсь в Тронном зале Цзиньлуань: те же люди будут отвешивать поклоны и натягивать улыбки. Ругань до моих ушей все равно не долетит, какая тогда разница, ругали меня или нет?

— Я получил отпуск, гражданские чиновники — славу за то, что отчитали меня, а стороны разошлись по углам, и Ваше Величество обрел покой. Недоброжелателей у меня и так хватает, все равно император не станет принимать это близко к сердцу — разве не прекрасное дело, где в выигрыше сразу все трое?

Система ошеломленно замерла: она впервые слышала, чтобы хулу и брань преподносили как нечто благое.

Ей казалось, что здесь что-то не так, но она не могла сообразить, в чем именно подвох, и наконец выдавила из себя:

— Так это же и есть та самая избалованность милостью!

Что вообще несет этот хозяин?

Император не принимает всерьез брань в его адрес, не наказывает обидчиков и даже не затаивает обиды.

Разве это не фаворитизм в чистом виде?

— ...А-Тун, пожалуй, зря я перед тобой распинался, — легко вздохнул Гуань ШаньЮэ. — Лучше и дальше читай свои книги.

http://bllate.org/book/39659/5025852