Готовый перевод Ignition / Искра: Вспыхнет от одного касания: Глава 8

День! День! День! — Чумовой зверь — суперэволюция! Бам-бам-бам, доспехи, бряк! — Бац-бац-бац! Зверь Фан Чжао!

Перед вторым уроком, прямо перед физкультурой, новоиспеченный старшеклассник Юй Жань силой увлек Фан Чжао поиграть в косплей по Дигимонам: сам вызвался быть избранным ребенком и лично затянул песню эволюции, а Фан Чжао против своей воли пришлось стать цифровым монстром, и он яростно отчитывал Юй Жаню за столь ребячливое, прямо как у младшеклассника, поведение.

Ты просто чисто воды пытаешься за мой счет самоутвердиться, верно ведь! Хватит духу — эволюционируй тоже! — возмущался Фан Чжао. — Да погоди-ка, у тебя вообще есть значок и цифровóй артефакт, с чего это ты заставляешь меня суперэволюционировать?

Юй Жань с видом знатока изрек: Значок запечатлен у меня в сердце, мне не нужна материальная вещь, чтобы позволить тебе суперэволюционировать.

И что же символизирует твой значок? — Фан Чжао уставился Юй Жаню в лицо и заметил, как тот явно замялся. — Ты засомневался! Я тебя раскусил! У тебя и правда совсем нет значка, ты фальшивый избранный ребенок!

Они, подражая напыщенному и чрезмерно драматичному тону из мультфильма, с гиканьем носились и дрались друг с другом. Юй Жань, отступая назад и отбиваясь от темных атак Фан Чжао, чуть не врезался в проходившего сзади человека и машинально повернулся, чтобы извиниться: Ой... Эй? А ты что, и на уроки в таком виде ходишь?

Заметив, что Чу Минь не отпросился с физкультуры, Юй Жань счел это преувеличенно любопытным.

Чу Минь, глядя прямо перед собой, слегка кивнул, обошел их обоих и направился к травяному футбольному полю. Шагая вперед, он заметил, что Юй Жань с приятелем увязались следом за ним.

Фан Чжао с любопытством спросил: Чу Минь, а тебе разве нужно сдавать физкультуру на среднем школьном экзамене?

Сдавал.

И сколько баллов?

Тридцать.

Высший бал? Серьезно, что ли?.. — встрял Юй Жань. — Ты в то утро разве не уснул?

Чу Минь лениво было отвечать. Он не понимал, что здесь вообще могло вызывать сомнения: во время физической активности мозг человека по природе своей возбужден, и физкультура — это тот самый предмет, на котором ему проще всего сохранять бодрость.

Фан Чжао: Юй Жань, а ты сколько набрал?

Хм, стоило ли спрашивать! — громко и насмешливо фыркнул Юй Жань, делая вид, что дерзко поправляет воротник. — Я набрал тридцать баллов лишь потому, что максимум был всего тридцать.

Фан Чжао взмахнул рукой, прерывая его движение: Ладно-ладно, теперь-то я понял, что символизирует твой значок — показуху.

Учитель физкультуры свистнул в свисток, зажав в руке секундомер, неторопливой походкой вышел на пластиковую беговую дорожку и позвал парней из первого и второго классов построиться для переклички.

Первый класс впереди, второй сзади, стройтесь в четыре шеренги по росту, — Учитель Доу опустил классный журнал. — Выходцы из спорткомитетов обоих классов, шагом марш вперед.

Спорторг второго класса вышел вперед, а в первом классе никто не шелохнулся. — Что, в первом классе нет спорторга? — Учитель Доу оглядел их. — Ну-ка, кто из вас хочет им быть? Если никто не выйдет добровольно, я сам выберу того, кто приглянется.

Подождав немного и не дождавшись добровольцев, Учитель Доу безоговорочно ткнул пальцем в парня на конце первой шеренги: Будешь ты. Стоишь как попало, вот побудешь спорторгом — как раз потренируешься стоять прямо.

Юй Жань опешил: Я?

Как звать?

Юй Жань.

Учитель Доу опустил взгляд и отыскал это имя в именном списке: Так, теперь все стройтесь в две колонны и бегом марш круг, оба спорторга ведут группы — один впереди, другой сзади.

Беговая дорожка в Чэнцзюне была стандартной, четырехсотметровой, и несколько десятков парней быстро выстроились по классам. Юй Жань никогда прежде не был спорторгом, а раньше в Школе № 44 уроки физкультуры существовали лишь для галочки, и все занимались чем попало. Сейчас же, стоя во главе колонны, он сделал первый шаг — и все остальные послушно побежали следом за ним.

Стоило ему прибавить шагу, как всем приходилось ускоряться; стоило ему крикнуть: Раз, два, три, четыре, — как дружный строй отвечал четким строевым криком. Это ощущение того, что чужой ритм полностью находится под твоим собственным контролем, позволило Юй Жаню всего за пару секунд познать всю радость должности спорторга, и шаг его незаметно стал еще быстрее.

Добравшись почти до поворота, Юй Жань вспомнил про того самого соученика из их класса, у которого были определенные особенности. Чу Минь был выше всех в классе, и бежал тоже в самом авангарде строя. Юй Жань тихонько спросил его: Ты как, вывозишь? Может, перейдешь бежать по внутренней дорожке?

Чу Минь нахмурился: Нормально.

Я просто боюсь, что ты не удержишься, начнешь клевать носом и уснешь, а потом тут устроят давку.

Даже если я и захочу спать, то только после пробежки, — бесстрастно ответил Чу Минь. — Сейчас я вполне бодр.

Оу. — Помолчав, Юй Жань снова заговорил: Почему это, когда я выкрикиваю: Раз, два, три, четыре, — ты не кричишь вместе со мной? В чем дело? У тебя есть какие-то претензии? Не замышляешь ли ты в каком-нибудь темном уголке своей души сместить меня с поста спорторга?

— Чу Минь глубоко вздохнул и, доведенный до ручки, искоса глянул на Юй Жаня: Советую тебе поменьше болтать, а то дыхание собьешь.

Чу Минь думал, что предостерегает его, но и подумать не мог, что Юй Жань, когда слушает других, вечно отфильтровывает чужие интонации и выражение лица, воспринимая всё исключительно в буквальном смысле. Уголки его губ взметнулись вверх, и он с улыбкой бросил Чу Миню: Спасибо за заботу.

Кто о тебе заботился вообще...

Чу Минь потерял дар речи.

После того как четырехсотметровка была позади, белая кожа на скулах Юй Жаня слегка порозовела, тело приятно расслабленно разогрелось, и он беспрестанно оттягивал и теребил нижний край футболки, чтобы внутрь проникал прохладный воздух. Учитель Доу велел всем проследовать в спортзал — на этом уроке предстояло сдавать тест на гибкость сидя на полу. Перед уходом Юй Жань не преминул обернуться и бросить взгляд на Чу Миня, чтобы убедиться, что тот не заснул.

Спорторги обоих классов прошли тест первыми, а затем принимались фиксировать показатели одноклассников. Спорторг второго класса обладал широкой спиной и мощным торсом, но после школьных экзаменов по физкультуре больше толком не занимался, так что результаты тестирования вышли средненькими. У Юй Жаня всё обстояло с точностью до наоборот: при субтильном телосложении взрывная сила и гибкость у него оказались выдающимися среди сверстников, и стоило ему наклонить туловище вперед, как бегунок на шкале тут же улетел на отметку в двадцать три с половиной сантиметра.

Недурно, — усмехнулся Учитель Доу. — Прямо как раскладной телефон.

Юй Жань ужасно гордился собой и чуть позже принялся разбирать с одноклассниками, правильной ли была его поза, увлеченно делясь техникой выполнения.

Вскоре дошла очередь до Чу Миня — он резко и отточенно подался корпусом вперед, и бегунок скользнул к отметке двадцать четыре и одна десятая сантиметра.

Ого, — не удержался от вздоха Учитель Доу. Результат Юй Жаня уже можно было считать рекордным для парней из старших классов, но он никак не ожидал, что Чу Минь с легкостью побьет его достижение. Учитель Доу похлопал Чу Миня по спине: Вставай. Следующий, Чжоу Вэйси...

Парень, готовившийся к тесту, уже подходил ближе, но Чу Минь так и остался сидеть на полу с согнутой спиной, только руки его безвольно повисли по бокам.

Учитель Доу, не задумываясь, подтолкнул его, и тело юноши под воздействием этого толчка просто завалилось набок. Юй Жань среагировал мгновенно — присел на корточки, подхватил Чу Миня и, заглянув тому в лицо, убедился: тот действительно заснул с закрытыми глазами.

Учитель Доу, сообразив, в чем дело, с изумлением спросил: Это что, тот самый парень... как бишь его, с нарколепсией, о котором говорила вам учитель Бай?

Юй Жань кивнул.

И сколько он так проспит?

Наверное, до конца урока.

Учитель Доу поднялся на ноги и приволок со склада темно-зеленый мат: Пусть полежит, поспит, на полу холодно.

Юй Жань вместе со вторым спорторгом перетащили Чу Миня на матрас, но даже такие манипуляции не смогли потревожить его сон. Многие принялись с любопытством поглядывать на Чу Миня: в конце концов, учеников, любящих подремать на уроках, хватало, но вот те, кто, подобно Чу Миню, мог вот так запросто вырубиться без единого звука, встречались крайне редко. Фан Чжао по памяти пересказал слова классного руководителя, вкратце объяснив остальным природу недуга Чу Миня — нарколепсии.

Кто-то из парней во втором классе вспомнил что-то и произнес: У меня в средней школе тоже была девчонка, которая дрыхла целыми днями, и добудиться ее было невозможно, мы все звали ее богиней сна.

У нее та же болезнь, что у Чу Миня?

Кто знает... Наверное, она и не ходила проверяться в больницу, мы все думали, будто она просто не хочет слушать материал, а учителя ругали ее — и всё без толку. — Парень задумался на пару секунд. — А может, у нее и впрямь была эта зараза.

Фан Чжао посочувствовал: Выходит, ее зря отчитывали учителя? Она же физически не могла побороть сон, какая же жуть.

Юй Жань тихонько присел на краешек мата, на котором спал Чу Минь, и, повернув голову, принялся разглядывать его.

Поначалу чудная болезнь Чу Миня тоже казалась ему чем-то невероятным, но вчера, обратив внимание на соседа, Юй Жань заметил, что тот на уроках проспал по меньшей мере часов пять. Если бы так отлынивал он сам, то в лучшем случае прикрыл бы глаза на урок-другой, ведь от долгого сна на самом деле начинаешь чувствовать себя разбитым. Он быстро осознал, какое разрушительное влияние на жизнь Чу Миня оказывает эта гиперсомния: все сутки напролет уходят впустую на сон, из-за чего он постоянно выпадает из реального мира.

В оставшейся половине урока Учитель Доу провел с ними повторение гимнастики для радиовещания Танцующая молодость, а со звонком как раз началась большая перемена. Едва раздался звук, парни гурьбой рассыпались из спортзала, а Юй Жань остался в качестве спорторга первого класса присматривать за погруженным в глубокий сон Чу Минем.

Уходя, Учитель Доу бросил ему напоследок: Если к окончанию гимнастики он не проснется, возвращайся в класс на урок, я позову кого-нибудь из физруков приглядеть за ним.

Юй Жань кивнул, и стоило Учителю Доу скрыться, как он без всяких церемоний толкнул Чу Миня ближе к краю мата, освобождая себе местечко, чтобы присесть.

В огромном спорзале остались только они вдвоем. Снаружи слишком громко гремела музыка, и Юй Жань, достав наушники, воткнул их в уши, чтобы послушать треки. В последнее время в магазинах и на лавках по всей улице до безумия назойливо крутили эту песню, Gangnam Style. Юй Жань пару раз послушал ее невзначай и поначалу она ему не приглянулась, но стоило успокоиться, как мелодия против воли застряла в голове — уж больно прилипчивой она оказалась, и он в порыве внезапного импульса добавил ее в плейлист.

Юй Жань как раз разглядывал текст песни, вникая в ее тайный смысл, как вдруг его не слишком сильно хлопнули по спине, заставив вздрогнуть от неожиданности.

Проснулся, — Юй Жань выдернул один наушник и окинул Чу Миня оценивающим взглядом.

Глаза Чу Миня еще не до конца открылись, он заторможено смотрел на Юй Жаня, испустив долгий, полный облегчения вздох.

Меньше чем за полчаса он пережил череду жутких и запутанных кошмаров, и даже когда его сознание вернулось в реальность, тело все еще не могло отделаться от липкого ужаса, сердце колотилось где-то в горле.

Юй Жань заметил, как Чу Минь поднял руку и откинул со лба пряди волос, обнажая чистые и резкие линии бровей. Весь он лениво развалился на мате, а на лице читалось нечто вроде раздражения.

Уставившись на потолок, Чу Минь хрипло произнес: Где это мы?

В спортзале, — ошарашенно уставился на него Юй Жань. — Ты что, амнезию подхватил?

Чу Минь закрыл глаза, перебарывая подступающее раздражение. Выровняв дыхание, он медленно приподнялся. Прическа слегка растрепалась от лежания, он на ощупь пригладил волосы парой движений, и когда снова распахнул глаза, мрачный взгляд его уперся прямо в Юй Жаня.

Ты кто?

А? — Юй Жань замер, чувствуя неладное. — Твою мать, капец, полный капец, ты и правда потерял память!

В панике бормоча бессвязные слова, он тут же в полном смятении схватил сотовый, собираясь бежать из спортзала докладывать классному руководителю о столь серьезном ЧП.

Юй Жань, — голос Чу Миня донесся сзади.

Юй Жань обернулся и увидел, что Чу Минь тяжело дышит, а на лице его застыло крайнее выражение досады: Ты можешь хоть немного подумать головой?

А? — С запозданием сообразив, что тот просто сыграл с ним в игру и разыграл его, Юй Жань пережил ложную тревогу. Злой на самого себя и на шутника, он вернулся к Чу Миню и ощутимо толкнул его в плечо: Ты меня до инфаркта довел! Я уж думал, у тебя там расщепление личности пробудилось и вылезло второе я...

По тону Юй Жаня Чу Минь понял, что тот говорил абсолютно серьезно: Неужели в реальной жизни такое сплошь и рядом?

А вдруг мне бы как раз и попалось? — Юй Жань ни капли не сомневался в собственной удаче. — Главный герой наслаждается прекрасной повседневной школьной жизнью... но тут оказывается, что парень за его партой — хладнокровный серийный убийца! Этот человек спит днем, а когда опускается ночная мгла, он —

Заткнись, — Чу Минь потер виски, приподняв брови. — Будь я маньяком, стал бы я зариться на твои деньги или на твою внешность?

Кто знает, может, ты просто хочешь вытянуть из мужика жизненную энергию.

— Чу Минь больше не желал продолжать этот бессмысленный разговор. Он поднялся на ноги и стряхнул складки с одежды: Дверь в класс закрыли на замок?

Наверно. Да не суетись ты, всё равно гимнастика скоро кончится, сейчас как раз упражнения на прыжки. — Юй Жань прислушался к командам радиозарядки, доносящимся снаружи. — Слушай, раз тебе каждый день надо столько спать, почему бы тебе просто не нанять репетитора на дом? Избавил бы себя от хлопот таскаться в школу.

Чу Минь парировал встречным вопросом: А если бы это был ты, согласился бы каждый день сидеть один в четырех стенах?

Наверное... нет, — поразмыслил Юй Жань. — Хотя слушать уроки и писать домашки мне не хочется, в школе можно потусить со всеми. Школа в моем старом районе была та еще помойка вечно со скандалами и драками, скукотища. То ли дело Чэнцзюнь, вот это настоящая школа.

Вот тебе и ответ. — Чу Минь отвел взгляд и направился к выходу из спортзала. — В школе хотя бы оживленно, а в одиночестве мне хочется спать еще сильнее.

Юй Жань сунул телефон в карман и увязался за ним: Тогда почему я ни разу не видел, чтобы ты сам заговорил с кем-нибудь? Застенчивый такой?

Просто не хочу трепаться о всякой ерунде, потратить время на игры или то лучше бы лишнюю задачку порешал. — Выйдя на улицу, Чу Минь сощурился от ослепительных лучей солнца. — Где тут лавка?

Я проведу! — Юй Жань с энтузиазмом взял инициативу на себя, привел Чу Миня к магазинчику за столовой и, войдя внутрь как к себе домой, привычно сгреб с полок чипсы, лапшу быстрого приготовления и молочный напиток с кальцием. Обернувшись, он обнаружил, что Чу Минь ничего не взял и просто ждет его у кассы.

Чего ты хочешь, я поищу, — предложил Юй Жань.

Чу Минь покачал головой: Я оплачу твои покупки.

Да ладно, я сам.

Не хочу оставаться должным.

Юй Жань опешил: Должным мне в чем?

Ты вчера угостил меня конфеткой, — ответил Чу Минь. — Сегодня я возвращаю долг.

Дался тебе этот долг, ты же вчера уже сказал спасибо.

Это другое дело, — отрезал Чу Минь. — Короче говоря, я не люблю быть кому-то должен.

От этих слов лицо Юй Жаня помрачнело.

Если бы речь шла об обычной школьной вежливости и взаимных любезностях, Юй Жань с радостью принял бы добрый жест Чу Миня. Но тот упрямо употребил слово долг по отношению к сущая чепухе, и подобное бремя на душе было совершенно чуждо Юй Жаню, так что ему оставалось лишь буркнуть: Не любишь сладкое? Ну ладно, тогда чипсы мои будешь.

Не надо. — Чу Минь полез в карман за кошельком, бросив небрежным тоном: Давай я лучше отдам тебе наличными за вчерашнее —

Ты реально душный, — перебил его Юй Жань.

Услышав тяжелое, раздраженное дыхание Юй Жаня, Чу Минь поднял глаза и заметил, что миловидное лицо собеседника заметно скривилось от недовольства. Однако Юй Жань не стал устраивать сцену прямо на месте, а лишь бросил на Чу Миня тяжелый взгляд, оставил того стоять в одиночестве и в одиночку направился расплачиваться к кассе.

Подобно тому как Юй Жань был не в силах прочувствовать эту микроскопическую щепетильность Чу Миня, так и сам Чу Минь не понимал причин злости Юй Жаня.

С точки зрения Чу Миня, принятие чужой помощи означало необходимость вернуть долг вежливости в будущем, и простого спасибо тогда было явно недостаточно. В особенности со знакомствами, с которыми он не был близок, считалось само собой разумеющимся проводить четкую черту — его собственная гордость попросту не позволяла ему пользоваться чужой щедростью.

Впрочем, раз уж он видел, что Юй Жань бесится из-за этого, Чу Минь счел излишним распалять его дальше: взаимный игнор казался им куда более разумным решением. Чу Минь молча спрятал кошелек и гордо удалился.

С этого дня оба больше не делали попыток заговорить друг с другом.

http://bllate.org/book/39657/5025722