Бедная велосипедная судьба свела его с таким человеком, как Лу Кэтун, и вот уже несколько дней железный конь был всеми заброшен.
Впрочем, все эти дни Лу Кэтун чувствовал, что его самого тоже забросили. С того дня, как они поругались, Фэй Юань не обращал на него внимания — не сказать чтобы простил, но и не ругал, а на то, что он не ходил в школу, вообще никак не реагировал.
К тому же Фэй Юань почти ничего не писал в общем чате, так что оставалось только гадать.
— Лулу, ты когда домой собираешься? Хватит уже околачиваться у меня со своим ухажером, — Цю Ломинь был до смерти раздражен и, едва переступив порог, сразу же указал Лу Кэтуну на дверь.
У Лу Кэтуна и без того было скверное настроение:
— Я сегодня твое постельное белье сам застилал, а ты меня выгоняешь?
— Да ты у меня столько еды перевел, обжора чертов, — Цю Ломинь привалился к изголовью кровати, с видом роженицы, уложившей ребенка. — Нельзя же из-за всякой ерунды забрасывать учебу, будто тебе больше всех надо.
Лу Кэтун прислонился к противоположному краю кровати и уныло пробормотал:
— А мне и правда надо.
Цю Ломинь потерял дар речи, захлопнул рот и решил больше в это не ввязываться. Лу Кэтун тут же сориентировался в ситуации:
— Ладно, в видеоиграх буду тебе всегда поддаваться, а на день рождения получишь от меня любой подарок.
— И без того вечно поддаешься, я всегда выигрываю, — Цю Ломинь поднялся и накинул куртку. — Мое единственное желание на этот день рождения — пожить в тишине и покое. Сможешь мне это устроить?
Лу Кэтун поджал губы:
— Это же равносильно разрыву наших отношений.
Пообедав, Цю Ломинь препроводил Лу Кэтуна до самого дома и строго-настрого велел взяться за учебу. Уже уходя, он словно что-то вспомнил и понизил голос:
— Лулу, если вы расстались — так даже лучше. А если нет, нельзя позволять ему тебя обижать.
— Он уже меня обидел, сказал, что хотел распустить руки, — сердце Лу Кэтуна было разбито.
Цю Ломинь заговорил еще тише:
— Да я не про такие обиды! Ты же еще совсем ребенок, а туда же — в любовь играешь! За ручку подержались — и хватит, больше ничего делать нельзя, уяснил?
Лу Кэтун кивнул и проводил взглядом уходящего Цю Ломиня, думая про себя, что этот Фэй Юань даже за руку его не держал, а сразу полез целоваться.
Утром Фэй Юань ушел, даже не позавтракав. Фэй Дэань тоскливо поглядывал на оставленные на столе сладости и пирожные, но есть их не хотел, находя слишком приторными. Линь Юйчжу почистила соленое утиное яйцо и бросила:
— Раз тебе не нравится сладкое, зачем столько накупил?уже сколько дней ешь, и всё не кончится, балбес.
— Разве не ты их покупала? — Фэй Дэань примостился с утиным яйцом за столом. — Я-то был уверен, что это твоих рук дело, но точно не моих.
Линь Юйчжу тоже озадачилась:
— Странно... Ладно, плевать, ешь что дают.
В классе еще стояла тишина — прийти посчастливилось даже раньше обычного. Лу Кэтун заявился ни свет ни заря, и Фэй Юань, проходя мимо, бросил на него мимолетный взгляд, даже не остановившись. У Лу Кэтуна сердце зашлось от тоски, но вида он не подавал, изображая полнейшее спокойствие.
Ничего не попишешь: Фэй Юань из тех людей, кто свято верит в золотое правило воспитания — дать хорошей трепки, и всё наладится, — и неважно, кто перед ним. Лу Кэтун же привык к совершенно другому подходу: погладьте меня по головке, и я успокоюсь. Эти двое подходили друг другу примерно так же, как лед и пламень. К тому же Фэй Юань и не думал идти у него на поводу, решив перевоптиь бунтаря жесткими методами.
Весь день прошел в полном молчании. После уроков староста, разнося тетради, поравнялся с Лу Кэтуном и поинтересовался:
— Такой прекрасный пятничный вечер, чего ты киснешь?
Лу Кэтун методично складывал тетради стопкой и нарочито громко заявил:
— Кое-кто растоптал мои чувства и пренебрег моими стараниями.
Староста похлопал его по плечу и утешил:
— Понимаю. В этот раз не получилось блеснуть, в следующий поднажмешь. Учитель биологии вовсе не со зла занизил тебе оценку.
— Чего? — Лу Кэтун, весь день убитый сердечной драмой, пропустил всё мимо ушей. Он развернул только что аккуратно сложенную стопку тетрадей и взвился: — В смысле занизил?! Разве за биологию теперь тоже надо платить?!
Обернувшись, он обнаружил, что Фэй Юаня и след простыл — судя по всему, тот ушел еще во время разговора со старостой. Крах на любовном фронте совпал с крахом учебным, и от боли в сердце хотелось напрочь потерять память.
Забрав велосипед, он поплелся домой. По дороге лицо обдувал прохладный ветер, и до Лу Кэтуна наконец дошло: давить на Фэй Юаня силой бесполезно. А когда он свернул на свою улицу, где каждый уголок напоминал о прошлом, до него дошло кое-что еще: как же сильно он любит Фэй Юаня.
— В тот день стоял здесь и не отпускал меня, а сегодня сам взял и ушел, — обида захлестнула его с головой.
Рано утром в субботу, пока Вэнь Нин еще спал, Лу Кэтун тайком прокрался в оранжерею и стащил несколько небольших горшечных растений. Дотащив коробку до улицы, он поймал такси, запыхавшись и покрывшись испариной.
— Шеф, в переулок Цюе.
Понятия не имея, проснулся ли Фэй Юань, он уже не мог думать ни о чем другом. Если Фэй Юань продолжит его игнорировать, это станет катастрофой — а вдруг этой паузой воспользуется Шэнь Дои?
Водитель высадил его у входа в переулок. Лу Кэтун потащил тяжелую коробку вглубь, но к дому Фэй Юаня подходить не стал — устроившись прямо у его забора, он вытащил растения и примостился на пустой коробке у самой стены.
Просидев так больше часа, он наконец услышал, как кто-то вышел из калитки. Подняв голову, Лу Кэтун мысленно взвыл: до чего же тесен мир! Снова Шэнь Дои.
Шэнь Дои тоже замер от неожиданности и поинтересовался:
— Ты что здесь делаешь? И что это за базарное представление?
Лу Кэтун задрал подбородок:
— А тебе какое дело? Мой папа в городской управе служит!
Выбросив мусор, Шэнь Дои молча вернулся во двор. Лу Кэтун снова опустил голову, опечаленно глядя на свои горшки, а затем молча принялся расставлять их в форме сердечка. Не успел он закончить, как подошел какой-то мужчина.
— Почем продаешь?
— Цены фиксированные, — даже не поднимая головы, отмахнулся Лу Кэтун. — Пятьдесят юаней за штуку, за две — сто.
Линь Юйчжу собиралась лепить на обед пельмени и как раз замешивала тесто, одновременно поглядывая телевизор. Фэй Дэань вернулся с прогулки и сообщил:
— Там у ворот пацан цветы в горшках продает, по пятьдесят юаней. Забавный малый.
Линь Юйчжу, увлеченная передачей, пропустила его слова мимо ушей и, не отрывая глаз от экрана, крикнула:
— Фэй Юань! У велосипеда педаль заедает, выкати его в ремонт, заодно шины накачай.
Фэй Юань в шортах и футболке вышел из комнаты и покатил велосипед чинить. Перешагнув через высокий порог воротищ, он сразу заметил Лу Кэтуна. Тот, дождавшись наконец своего часа, выпрямился во весь рост и с надеждой уставился на него.
— Давно сидишь?
— С самого утра, — Лу Кэтун понятия не имел, заметил ли Фэй Юань выложенное из горшков сердце, и робко спросил: — Ты всё еще со мной встречаешься?
Фэй Юань ничего не ответил и покатил велосипед дальше к выходу из переулка. Спина Лу Кэтуна мгновенно ссутулилась, он уткнулся лбом в колени, снедаемый тоской и сомнениями: почему на него не действуют ни уговоры силой, ни жалость?
Вернувшись из мастерской, Фэй Юань прошел мимо него в дом, даже не взглянув в его сторону.
Около часу дня по переулку поплыли аппетитные запахи еды. Лу Кэтун умирал с голоду; со злости сорвав с горшка лист, он прошипел:
— У кого это там мясо жарят? Издеваются, душу вытрясут!
— Ты что, до сих пор здесь?
Шэнь Дои собирался на подработку и, выйдя наружу, с удивлением обнаружил, что Лу Кэтун всё еще на месте, причем Фэй Юань даже не прогнал его. Одарив Лу Кэтуна суровым взглядом, Шэнь Дои скрылся за дверью.
Лу Кэтун подумал: «Не твое дело», — но не прошло и двух минут, как Шэнь Дои снова появился на пороге. Подойдя к нему вплотную, он посмотрел на него сверху вниз:
— Не хватало еще с голодухи помереть. — С этими словами он сунул Лу Кэтуну в руки крупную спелую грушу.
— Это мне? — опешил тот. Он надкусил фрукт и по привычке огрызнулся: — А ты ее хоть мыл?
— Нет, чтоб тебя живот прохватил, — бросил Шэнь Дои.
После обеда Линь Юйчжу вышла во двор собрать белье и заметила у калитки какого-то паренька, которого раньше вроде бы не встречала. Вернувшись в дом, она принялась складывать вещи стопками. Из спальни как раз вышел Фэй Юань, и она велела ему:
— Вот эта стопка твоя, убери сам в шкаф.
Когда Фэй Юань, закончив с этим, вышел снова, Линь Юйчжу поинтересовалась:
— Слушай, а что за мальчишка трется у наших ворот? Почему он сидит там безвылазно?
— Это мой парень, — ответил Фэй Юань.
Линь Юйчжу подхватила другую стопку белья и переспросила:
— Чего? Кто?
— Мой парень. Нашкодил, вот и сидит в наказание, — бросил Фэй Юань на ходу и, обернувшись, добавил: — Разве он не прелесть?
Линь Юйчжу опешила. Что за бред? Какой еще парень? Буря эмоций заставила ее ворваться в спальню:
— Фэй Дэань! Твой сын говорит, что пацан у ворот — это его парень! Он что, издевается надо мной?
Фэй Дэань, застегивая новый ремень, невозмутимо отозвался:
— Конечно издевается. Пацан-то у ворот просто торгует цветами в горшках. Ты собралась? Мы вообще-то договаривались навестить старика Чжоу.
Лу Кэтун задремал, спрятав лицо в коленях, и даже не услышал, как Фэй Юань подошел. Он очнулся только тогда, когда Фэй Юань потрепал его по затылку, и спросил спросонья всё то же самое:
— Ты всё еще со мной встречаешься?
Фэй Юань не успел ответить, как из двора показались Фэй Дэань и Линь Юйчжу, собиравшиеся по делам. Фэй Дэань на ходу бросил:
— Торгуйся давай, купи пару горшков, чего сто юаней зря на ветер бросать.
Линь Юйчжу промолчала, только оглянулась на них несколько раз.
Фэй Юань присел на корточки и подушечкой большого пальца аккуратно стер с покрасневших уголков глаз Лу Кэтуна следы усталости.
— Это ты мне такое сердце выложил?
— Угу, — Лу Кэтун порывисто обнял Фэй Юаня за плечи, и тот помог ему подняться. От долгого сидения ноги онемели и дрожали, так что устоять на месте было трудно. Фэй Юань взял его за руку и во второй раз привел к себе домой.
Лу Кэтун стоял во дворе, пока Фэй Юань заносил горшки внутрь.
— Я сам расставлю, сам! — несмотря на онемевшие ноги, он схватил один из горшков и поставил его под деревом. — Этот розовый жемчуг будет стоять здесь, чтобы ты каждый раз, как выйдешь во двор, вспоминал обо мне.
— А эту зимнюю красавицу поставим на подоконник — будешь заходить и выходить и тоже вспоминать.
— Этот черный маг пойдет в дом, я сам отнесу, — бормотал он, переступая порог, а Фэй Юань с улыбкой следовал за ним. — Давай у торшера, при свете он будет красиво смотреться.
— И цепероза — эту нужно поставить в твоей комнате.
Убедившись, что последний горшок занял свое место на столе, Фэй Юань подошел ближе, обнял Лу Кэтуна за талию и тихо спросил:
— А тебя куда поставить?
Лу Кэтун надул губы:
— Куда хочешь, я всё равно над тобой не властен.
— Ишь ты, обиженный какой, — Фэй Юань легко щелкнул его по носу. — Затеял всё это с самого начала, небось, коварный план вынашивал, да? А теперь, когда попался, еще и нос задираешь, шумишь тут. Совсем стыд потерял, Лу Кэтун?
Голос его звучал мягко, скорее напоминая заигрывание с ребенком. Лу Кэтун прижался к нему всем телом и пробормотал:
— Я понял свою ошибку. Главное — будь моим.
В ту же секунду губы Фэй Юаня коснулись его виска, а сам он прижал его голову к своему плечу. Лу Кэтун обнял его за талию и, радуясь, что инцидент исчерпан, вдруг вздрогнул от неожиданности.
Теплая ладонь Фэй Юаня скользнула под одежду и легла ему на спину. Вспомнив предостережение Цю Ломиня о том, что максимум дозволенного — это держаться за руки, а остальное табу, Лу Кэтун испуганно пискнул:
— Ты меня лапаешь.
Фэй Юань невозмутимо уточнил:
— Нельзя?
Посомневавшись пару секунд, Лу Кэтун обиженно протянул:
— Я не говорил, что нельзя... Нечего на меня наговаривать.
http://bllate.org/book/39628/5021341
Сказали спасибо 0 читателей